Глава 11

— Он назвал тебе коды? — спросил Генри.

— Разумеется, нет, — сказал я. — Все было бы намного проще, если бы он назвал мне коды. У меня не было бы вообще никаких вопросов к вселенной, если бы он назвал мне коды.

— Ты видел его в баре, пока ждал контакта?

— Нет, — сказал я. — Но там есть закрытые кабинки, он вполне мог сидеть в одной из них.

— А почему ты согласился его подвезти?

— Потому что я не верю в случайные знакомства.

Генри вывел изображение на главный экран, и молодой ковбой в пыльном пончо и поясе с двумя револьверами покачал головой с надетым поверх буйной рыжей шевелюры «стетсоном».

— Это в любом случае не имеет смысла, — заявил он. — Империи нет необходимости нанимать консорциум, поскольку она не испытывает недостатка в исполнителях. У них здесь два боевых корабля, один на поверхности, другой на орбите, и несколько сотен тяжелых пехотинцев. При всем моем уважении к твоим талантам, кэп, ты в этом раскладе лишний.

Не то, чтобы я сам этого не понимал… Но я пришел в тот бар не случайно. Я был на задании, а все, что происходит во время задания, в последнюю очередь стоит расценивать в качестве совпадения.

— Это может иметь смысл, если сейчас Гриша играет не за империю, — сказал я.

— Наемник, авантюрист, отступник, ренегат?

— Что-то вроде того.

— И снова нет, — ковбой на экране принялся загибать пальцы. — Во-первых, он служит на корабле младшего брата императора. Этих людей не просто отбирают под микроскопом, они под этим микроскопом живут, и если бы он попытался прыгнуть в сторону, его бы уже отправили прогуляться по космосу без скафандра. А, во-вторых, если он играет не за империю, то как он финансирует операцию? Уверен, что на таких кораблях вполне приличное жалованье, но все же вряд ли оно позволяет нанимать консорциум. Большие боссы не из тех барменов, что наливают в кредит.

— Тогда изложи мне свою версию, — сказал я, откинувшись в кресле.

— Она проста, кэп. Эта встреча ничего не значит. Что бы ты там о себе ни думал, но случайности случаются.

Я подумал, что Генри может быть прав. Как бы там ни было, знакомство с Гришей сейчас было не самой главной из моих проблем. Меня куда больше смущало, что я ничего не знаю о том, что задумала группа Моники. Понимаю, что Моника вряд ли была там главной, но больше я ничего об этих «коллегах» не знал, поэтому решил называть их именно так.

Финн, если он не дурак, а он явно не дурак, раз до сих пор жив, должен держать местонахождение наиболее ценного аукционного предмета в секрете, и, судя по тому, что стрельба еще не началась, это у него получается. Однако, он будет обязан предъявить артефакт на торгах, вместе с экспертным заключением, потому что серьезные люди не начнут отсчитывать свои деньги, даже не увидев вожделенного предмета и не убедившись, что перед ними именно тот предмет.

Если бы это была моя операция, то я постарался бы проследить за экспертами. Артефакты предтеч встречаются нечасто, и экспертов, чьему мнению поверят представители торгующихся сторон, не так уж много. Проблема в том, что Финн (или Грок, или кто-то из их сыновей) мог получить заключение эксперта до того, как объявил о находке широкой общественности.

Скорее всего, так оно и было, потому что на данный момент ни одного из известных специалистов на планете не присутствовало. По крайней мере, официально. Местная сеть была слишком скудна на данные, чтобы я мог доверять любой почерпнутой из нее информации.

Проблема в том, что я включился в игру слишком поздно, перед самой ее кульминацией, не видел предыдущих раздач, и карты у меня на руках оказались довольно-таки паршивые.

— Так что мы будем делать, кэп? — поинтересовался Генри, посчитав, что пауза несколько затянулась. Для меня это было всего несколько минут, а для него могли пройти целые месяцы. Впрочем, Генри замедляет те потоки, которые отводит для общения со мной, чтобы мы с ним были на равных.

— Мы будем скрупулезно следовать плану.

— Сидеть тихо, не отсвечивать и ждать развития событий?

— Похоже, что план именно таков.

— Но, кэп, обычно же ты действуешь не так.

— Черный контракт, Генри, — напомнил я.

— Не думал, что в нашем первом совместном деле мне придется выступать в роли космического извозчика.

— А кем ты себя видел? Специалистом технической поддержки?

— И огневым прикрытием, — сказал Генри. — Надо же испытать в деле мою новую пушку.

— Надеюсь, в этот раз не придется, — сказал я.

— Нельзя быть таким скучным, кэп.

— Можно. Но на всякий случай просчитай несколько вариантов отхода, включая и тот, в котором нам придется пробиваться через орбитальные щиты.

— Уже сделал, кэп. Есть шесть вариантов с вероятностью успешного отступления свыше восьмидесяти процентов, и несколько десятков с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Многое зависит от того, учитывать ли в этих расчетах «Палладу», и если учитывать, то в каком именно качестве.

— И если «Паллада» враг…

— То остаются только варианты «пятьдесят на пятьдесят», — сказал Генри. — У нее весьма впечатляющие ТТХ. Ты точно не можешь раздобыть для нас такую посудину?

Ночь прошла спокойно.

Я спал. Генри, разумеется, бодрствовал и сканировал окружающее пространство на предмет потенциальных опасностей. Опасностей, разумеется, не возникло. По всем прогнозам, они должны были подвалить ближе к вечеру, когда состоится аукцион.

Я проснулся, принял душ и позавтракал корабельной едой. Никакого желания тащиться в какой-нибудь портовый ресторан у меня не было. Борт моего корабля представлялся мне если не самым безопасным местом на планете, то уж, совершенно точно, самым комфортным.

Генри сварил мне вторую порцию кофе, я уселся в кресло пилота (просто потому что оно было самым удобным на корабле), и мы с Генри принялись играть в «осаду», используя для партии конфигурацию орбитальной защиты Нового Далута.

«Осада» — это тактическая трехмерная игра, придуманная, разумеется, в империи и основанная на реальных логах, полученных у участвовавших в боевых действиях нейропилотов.

Космические бои в глубоком космосе практически невозможны. Слишком большие расстояния, слишком высокие скорости, слишком много места для маневра, и сторона, желающая уклониться от боя, может сделать это с девяносто девяти процентной вероятностью. За редкими исключениями в линейном пространстве космический корабль быстрее любого оружия, находящегося у него на борту. К тому же, космический корабль способен прыгать, и ни одна торпеда, заряд плазмы или импульс главного калибра неспособны преследовать его в «кротовых норах». Так что для ситуации, когда два враждебных флота встречаются и пытаются уничтожить друг друга в великой пустоте, должно сложиться множество факторов (включая впавших в безумие адмиралов, не нашедших другого решения для боевой задачи), и до сих пор такая совокупность не складывалась ни разу.

Помимо прочего, в глубоком космосе просто не за что драться.

Все известные на данный момент боевые столкновения происходили в областях гравитационных колодцев, на дне которых находился главный приз — планета.

Новый Далут был таким себе призом, и его оборонительные порядки оставляли желать лучшего. Первым от обороны играл Генри, и я стандартным флотом вторжения раскатал его в одну калитку за сорок минут. Потом мы поменялись сторонами, и он справился за двадцать восемь.

Неплохие результаты для игры, но в реальности все произошло бы куда быстрее. Как только силы вторжения оформляют первый прорыв охранительной сферы и получают возможность действовать изнутри, все остальное становится делом техники.

«Осада» хороша своей вариативностью. Мы снова поменялись сторонами и условились, что помимо спутников Генри может задействовать наемную флотилию. Это усложнило мою задачу, и я провозился больше часа.

Когда пришла моя очередь обороняться, я накрутил вокруг Нового Далута два дополнительных слоя защиты, а Генри использовал тактику Орды.

Кочевники не захватывают планеты, они просто стараются нанести им максимальный урон. Соответственно, у них нет необходимости уничтожать планетарные щиты полностью. Они проламывают оборону в нескольких местах, отрабатывают по поверхности орудием массового поражения и убираются восвояси.

Никто не знает, откуда они приходят и куда уходят после нападения. Похоже, им известно куда больше «кротовых нор», чем нам, потому что все попытки отследить их флот после очередного набега не увенчались успехом. Кочевники не выходят на связь, не ставят ультиматумы и не считаются с потерями. Они просто выпрыгивают из великого ничто, набрасываются на планету и снова исчезают. Ни одна из их атак, даже в случае быстрого успешного прохождения щита, никогда не длилась более часа.

Мы не знаем о них практически ничего.

Нам неизвестно, как они выглядят. Нам неизвестно даже, являются ли они живыми существами или все их армады состоят из боевых механизмов. Когда их корабль получает неприемлемый урон и теряет способность передвигаться, он взрывается изнутри, чуть ли не на атомы разлагается, и фрагментов, по которым можно было бы составить более-менее достоверную картину, в достаточном количестве обнаружить до сих пор не удалось.

Одно время даже выдвигалась теория, что Кочевники — это и есть Предтечи, однако, подтверждения эта теория не получила. Технические характеристики кораблей и оружия Кочевников не поражали воображение и не слишком отличались от ТТХ наших кораблей и нашего оружия, в то время, как технологии Предтеч были куда сложнее и совершеннее. Так что если Кочевники и были потомками Предтеч, то сильно деградировавшими.

Их военные успехи, если их так вообще можно было назвать, достигались за счет массированных ударов и полного пренебрежения собственной безопасностью. Они бросали силы в прорыв и продолжали давить, не считаясь с потерями. Если оборона планеты оказывалась достаточно прочной и на помощь успевал подойти собственный космофлот, то атака захлебывалась и остатки флота Кочевников уходили в «кротовые норы», где их следы окончательно терялись.

По счастью, налеты Кочевников случались не слишком часто, в среднем не чаще одного-двух раз в десять лет. Интервалы между ними могли быть разными, наименьший достигал трех лет, наибольший насчитывал шестнадцать. Какой логикой они руководствовались при выборе целей, нам тоже было неизвестно. С одинаковой степенью вероятности они могли атаковать и какой-нибудь захолустный, толком не развитый мир, находящийся на самой окраине сектора (вроде Нового Далута, например) и одну из столичных планет Содружества. Страховые компании расценивали налеты Кочевников, как стихийное бедствие, наряду с землетрясениями, цунами и торнадо.

Генри продавил мою оборону за пятьдесят минут (в реальности, которая не подразумевает очередности ходов и разговоров на отвлеченные темы, все произошло бы еще быстрее), бросил остатки флота в прорыв, за два хода уничтожил космопорт и два больших поселения, после чего продолжение партии стало бессмысленным.

— Твоя очередь, кэп, — сказал Генри. — Предлагаю сменить карту, ибо еще большее насыщение местности силами защиты будет выглядеть совсем уж неправдоподобно. В последней игре орбитальная сеть и так стоила больше, чем все то, что она пыталась защитить на поверхности.

— Предлагаю Дальний Новгород, — сказал я, поскольку знакомство с Гришей никак не выходило у меня из головы. — Тебе же известно, как там все устроено?

— В общих чертах, — сказал Генри. Когда речь шла об империи, точные данные об обороноспособности миров в общем сетевом доступе найти было практически невозможно, а взламывать армейские сети ради более точной игры стали бы только самые ярые фанатики оной, к числу которых я не относился. — Стандартным флотом Кочевником их сферу не пробить.

— Возьму два больших, — сказал я.

— Э, кэп, так не честно, — запротестовал Генри. — Кочевники ни разу не использовали сдвоенных больших флотов.

— На войне все когда-нибудь случается в первый раз, — сказал я. — Выстраивай свои позиции.

Генри принялся за расстановку виртуальных фигур вокруг виртуальной планеты, и тут упала сеть. Не корабельная, естественно, корабельной-то что сделается, пока ее случайным попаданием не разнесло, а местная планетарная.

Я посмотрел на часы. Аукцион должен был начаться ближе к вечеру, и до того момента, как там должны были выставить главный лот, было еще часов пять-шесть, если не больше.

При возникновении беспорядков общую сеть выключают чуть ли не в первую очередь. Считается, что это затрудняет использование некоторых видов техники и мешает координации, но на самом деле это работает только против дилетантов, пытающихся устроить уличные беспорядки. Настоящих профессионалов таким образом с курса не собьешь, они выстраивают свои собственные коммуникации и не используют оборудование, зависимое от сторонних сетей.

Но, возможно, деревенщинам с Нового Далута об этом никто не рассказал.

— Похоже, что началось, — сказал я.

— А не рановато, кэп?

Я пожал плечами. Возможно, кто-то засветил артефакт до официального начала аукциона. А возможно, и нет. Может быть, кто-то просто заранее начал убирать конкурентов.

Когда в одном месте сконцентрировано такое количество боевиков, начало кровавого замеса является исключительно вопросом времени.

— Диспетчерский канал связи транслирует сообщение, обращенное ко всем кораблям на посадочном поле, — сообщил Генри.

— Дай я угадаю, — попросил я. — Они утверждают, что это учебная тревога и на самом деле все штатно.

— В общих чертах так и есть. Только слово «тревога» в сообщении не фигурирует. Обещают, что все придет в норму в ближайшие несколько часов, но до тех пор они закрыли планету для посадки новых кораблей.

— А для взлета?

— Пока нет. Но очереди из желающих отсюда убраться я что-то не наблюдаю.

Ее и не будет. Случайных людей здесь практически не осталось, были только те, кто хотел таковыми выглядеть. Как я, например.

Все знали, на что они идут и были готовы к подобному развитию событий.

Обитатели большинства кораблей сейчас надевают броню, проверяют оружие и объявляют состояние полной боевой готовности. Я же продолжил сидеть в кресле, потому что в этом цирке у меня все еще была роль зрителя. Если группе Моники от меня что-то потребуется, они сумеют выйти на связь.

А до тех пор можно просто наслаждаться… ну, представлением наслаждаться не получится, потому что без сети ни черта не видно. Однако, никто не запрещает получать удовольствие от дальнейшего ничегонеделания.

Я надеялся, что у группы Моники все получится с планом А, и мне вообще не придется во всем этом участвовать. Учитывая, что боевых выплат «черный контракт» не предусматривает, и сумма моего гонорара останется неизменной вне зависимости от действий, которые мне придется или не придется предпринять.

Я не особо верил в подобный исход. В то, что я спокойно просижу здесь еще пару дней, а потом спокойно уберусь в более цивилизованные места и обнаружу на своем банковском счете весьма кругленькую сумму. Это будет возможно только в двух вариантах. Или у группы Моники все пройдет без сучка без задоринки, во что мне верилось слабо, ибо в ситуациях с таким количеством переменных все просто не может не пойти наперекосяк, или их всех убьют до того, как они попытаются выйти на связь и подключить меня к своей игре.

Второй вариант казался мне более вероятным, но, скорее всего, дело придется иметь с третьим.

В котором дерьмо все-таки попадет в вентилятор, и всем нам придется ходить с лицами в крапинку.