Глава 10
Снаружи было гораздо прохладнее, чем в помещении. Перепад составлял больше десяти градусов. Этим планеты и отличаются от космических станций, в жилых частях которых обычно поддерживается общий температурный режим. Несмотря на то, что человечество таки зародилось и большей частью обитает на планетах, я чувствую себя комфортнее на космической станции. Или на своем корабле.
Вопрос привычки, очевидно.
Встреча в баре никакой ясности не принесла. Мое участие в грядущей операции сводилось к роли космического таксиста, и то только в том случае, если что-то случится с основным транспортом группы консорциума. Конечно, гонорар за «черный контракт» мне переведут при любом исходе, и эти деньги точно не будут лишними, но мне все равно было неспокойно.
Я не любил работать в роли ведомого. Когда ты сам разрабатываешь план операции, то можешь контролировать ее течение и по мере необходимости вносить коррективы. Когда ты просто сидишь на месте и ждешь неизвестно чего, то, скорее всего, ты дождешься неприятностей.
Таков уж наш бизнес.
Если оперативной группе придется прибегнуть к моей помощи, это будет означать, что что-то пошло не так и добраться до основного транспорта она не может. Возможно, их будут преследовать. Возможно, они будут под огнем. Возможно, преследование не закончится и после их посадки на корабль, и с планеты придется вырываться с боем. А «Старый Генри», несмотря на многие усовершенствования, которые мы внесли в конструкцию, все еще не является полноценным боевым кораблем.
Многое зависело от того, кто именно будет нас преследовать. Учитывая количество и концентрацию прибывших на Новый Далут конкурентов, преследователями могут оказаться кто угодно, начиная от местных и заканчивая боевыми группами корпораций с раздутыми военными бюджетами.
Не знаю, на кого работал консорциум на этот раз, но у меня было ощущение, что группа Моники пытается откусить кусок, который ей не по зубам. Если они допускают возможность отхода на моем корабле, то вряд ли в группе больше шести-семи человек, а этого явно недостаточно, чтобы тягаться с тактическими отрядами корпораций на чужой и потенциально враждебной территории. Разве что они планируют оставить кого-то здесь…
Погруженный в столь невеселые мысли, я дошел до своего антиграва и услышал шаги за спиной. Незаметно переместив правую руку поближе к рукояти игольника, я неторопливо обернулся и увидел того типа из бара.
В одной руке у него была упаковка из шести контейнеров с пивом, в другой он держал сигару. Судя по запаху, который я чувствовал несмотря на разделяющее нас расстояние, сигара была натуральной и стоила как полноценный обед для шести персон в хорошем ресторане.
— Твой транспорт, браток? — поинтересовался тип.
— Мой, — подтвердил я.
— Ты на поле? Не подбросишь меня до моего корыта?
Мне хотелось ему отказать, но это бы выглядело подозрительно. Для космолетчиков существует целый кодекс неписаных правил, и одно из них гласит, что даже на планетах нельзя отказывать в помощи другому космолетчику, особенно если услуга, о которой он просит, для тебя не слишком обременительна.
Конечно, завтра или, в крайнем случае, послезавтра, я уберусь из этой дыры навсегда, а до тех пор мне следует играть по правилам. Сомнительно, что отказ этому типу мог бы вылиться в серьезные проблемы, но я решил по возможности избегать любых неприятностей и строить из себя хорошего парня.
— Конечно, — сказал я.
Он устроился на пассажирском сиденье, поставив упаковку пива в ноги. Сунул сигару в уголок рта и протянул мне руку.
— Я — Гриша, — сказал он.
— Джек, — сказал я, вспомнив свое текущее имя.
— Пиво будешь?
— Сейчас не хочу.
— Ну так выпьешь на корабле, — сказал Гриша, отделив от упаковки пару контейнеров. — Или товарищей угостишь.
— Я один на борту.
— У тебя есть навыки пилотирования?
— У меня на корабле есть продвинутый нейромозг.
— Все время забываю, что вы настолько склонны доверять свои жизни нейроболванам, — сказал Гриша.
Имперские корабли тоже управляются нейромозгами, но на всех, даже на гражданских, обычно есть дублирующие пилоты, способные перехватить контроль над бортом, если что-то вдруг пойдет не так. Говорят (и это никем не подтвержденная информация), что среднестатистический имперский пилот почти не уступает стандартному корабельному нейромозгу в скорости реакции, но, скорее всего, это просто имперская пропаганда.
Подключив соответствующий профиль, я мог бы потягаться даже с Генри, который сейчас уже в категорию усредненного стандарта никак не входит, но я — штучный экземпляр, и эту технологию невозможно поставить на поток.
Слишком дорого.
Если бы империя действительно обладала возможностью штамповать боевых пилотов на конвейере, то уже давно захватила бы галактику, и все мы были бы ее подданными.
Нейропилоты надежны. В стандартной обстановке процент выхода нейропилотов из строя находится на границе статистической погрешности. Все пользуются нейропилотами, и никто, кроме имперцев, не дублирует их человеческими специалистами. Это дорого и в большинстве случаев никому не нужно.
Подобная перестраховка оправдана только в том случае, если вы готовитесь к войне. Или допускаете, что она может начаться в любой момент.
Империя — это всегда про войну. Эти ребята всегда к ней готовы.
— До сих пор нейромозг моего корабля меня не подводил, — усмехнулся я, пытаясь выглядеть самоуверенным дельцом из Содружества.
— А тебе не одиноко на борту, браток?
— Я привык, — сказал я. — Я своего рода отшельник.
— Но ведь вечерком даже пива выпить не с кем.
— Говоря по правде, я не слишком люблю пиво, — сказал я.
— А я люблю, — сказал Гриша. — А еще я люблю пробовать местное пиво в разных мирах. Можно даже сказать, коллекционирую вкусы. Ты удивишься, сколь многое можно узнать о планете, попробовав несколько сортов пива, которое на ней варят. Но именно несколько, по одному или двум ты правильных выводов не сделаешь.
— Сколько ты уже успел попробовать на Новом Далуте? — поинтересовался я. Не то, чтобы мне было любопытно, я просто поддерживал беседу из вежливости.
— Достаточно, — сказал Гриша.
— И к каким выводам ты пришел?
— Я смогу сформулировать их ближе к утру, — сказал он.
Антиграв дотащился до ворот, ведущих на посадочное поле и затормозил, ожидая, пока они считают его чип и откроются. Створки ворот раздвигались с раздражающей неторопливостью.
— Тебе куда?
— Я немного похозяйничаю? — спросил Гриша, и, дождавшись моего кивка, вбил координаты в навигатор антиграва, чтобы тот мог проложить маршрут через безопасные сектора, в которых в ближайшее время не будет происходить взлет или посадка. На ветровом стекле перед нами высветилась зеленая линия, и я бросил ручное управление, включив автопилот. Заодно я подключился к местной информационной сети и узнал конечную точку маршрута, коей оказался ВИП-сектор.
— Ты с «Принцессы Анастасии»? — спросил я.
— Ну да, — сказал он. — Младший канонир второй батареи левого борта.
Имя соответствовало, а вот все остальное было под большим вопросом. Гриша не был похож на имперца.
Он говорил на общем без малейшего акцента, обладал несвойственным для выходца с планет с высокой гравитацией телосложением, и я не видел и следов импланта, позволяющего ему обращаться с высокоточным вооружением. Конечно, его организм мог быть улучшен на генетическом уровне, но люди, которые могут позволить себе такие улучшения, обычно не служат на рядовых флотских должностях.
На всякий случай я нацепил на лицо гримасу изумления.
— Второй батареи? Я думал, «Принцесса Анастасия» — обычная прогулочная яхта, — сказал я.
— Личный корабль великого князя не может позволить себе быть обычной прогулочной яхтой, — сказал Гриша.
Я запросил информацию в сети космопорта, досадуя, что не сделал этого раньше, и убедился в его правоте. «Принцесса Анастасия» числилась яхтой, но была ей только номинально. По сути, это был малый крейсер с возможностью посадки на поверхность. Возможно, каюта великого князя была обставлена с привычным персонам его уровня комфортом, но все базовые характеристики судна говорили о его военном предназначении. И на нем действительно было несколько батарей.
Может быть, Гриша и не врет. Может быть, жалованье младшего канонира в имперском флоте на самом деле позволяет ему дегустировать местные сорта пива и курить натуральные сигары.
— А что привело сюда тебя, Джек? — поинтересовался Гриша. — Неужели вся эта шумиха по поводу корабля Предтеч?
— Нет, — отмахнулся я. — Бюджеты инвестиционного фонда, который я представляю, не позволяют нам участвовать в подобных аукционах.
— Так ты, получается, банкир?
— Скорее, их представитель, — сказал я. — В мою работу входит поиск новых объектов для инвестирования и оценка соответствующих рисков.
— Тогда ты прибыл на Новый Далут в самый неудачный для инвестирования момент, — сообщил Гриша. — Обстановка тут сейчас крайне нездоровая для любого бизнеса, кроме оружейного.
Я снова изобразил изумление. Люблю строить из себя недалекого парня. Такие, как правило, не представляют угрозы, и противник не учитывает их в своих раскладах.
А то, что Гриша является моим противником, пусть и сам этого не знает, не вызывало у меня сомнений.
— Здесь настолько опасно?
— Ситуация давно на грани, и будет таковой еще пару дней, — сказал Гриша.
— Аукцион же уже завтра, — заметил я. — Я думал, после того, как он пройдет, все придет в норму, и просто собирался переждать этот день на борту своего корабля.
— Не покидать пределы космопорта — это правильное решение, — одобрил Гриша. — Идеальным решением было бы прилететь сюда неделей позже.
— Не я устанавливаю сроки, — вздохнул я, и на этот раз сказал чистую правду.
— Аукцион уже завтра, — сказал Гриша. — До него осталось меньше суток, но это не значит, что завтра все и закончится.
— Почему? — если уж и отыгрывать идиота, то делать это до самого конца.
— Потому что конечная цена представленных на нем артефактов зачастую определяется не деньгами, а кровью и огнем, — сказал Гриша. — Что ты и сам должен понимать, иначе какой из тебя оценщик рисков?
— Это не тот бизнес, с которым наш фонд имеет дело, — сказал я. — Кроме того, я рассчитывал, что ваше присутствие удержит стороны от… опрометчивых шагов. Иначе зачем еще вы повесили «Палладу» на орбите?
— На этом и строится основной расчет, — подтвердил Гриша. — Но жизненный опыт подсказывает мне, что всегда может найтись тот, кто попытается несмотря ни на что.
Например боевая группа консорциума, которая на планету явно не для участия в аукционе прибыла. Если нам придется убираться отсюда, уворачиваясь от выстрелов главного калибра «Паллады»… Это будет тот еще аттракцион, который я точно не захочу повторить.
Даже если все пройдет удачно.
Антиграв медленно тащился к концу маршрута, и я уже видел массивный силуэт яхты великого князя, выделяющийся на фоне темного неба. «Принцесса Анастасия» была освещена, а вокруг было выставлено оцепление — пара десятков тяжелых пехотинцев в броне. А ведь самого князя, скорее всего, даже нет на борту.
— Корабль в полной боевой готовности? — поинтересовался я.
— Не в полной, — сказал Гриша. — Но для капитана судна, перевозящего на борту третье лицо империи, не существует такого понятия, как излишняя бдительность.
Когда мы приблизились к кораблю на расстояние выстрела из штурмового карабина, по нам отработали сканеры, определяющие, не везет ли антиграв заряд взрывчатки или способное повредить борту тяжелое вооружение. Поскольку они ничего опаснее моего игольника не обнаружили, а у Гриши были корабельные коды доступа, мы беспрепятственно добрались до линии оцепления.
Опознав конечную точку маршрута, антиграв остановился. До «яхты» была еще добрая сотня метров, но дальше у моего транспорта доступа не было.
В нескольких метрах от нас возвышалась фигура тяжелого пехотинца. На нас этот парень не обращал никакого внимания, даже головы в сторону антиграва не повернул. Он должен реагировать на угрозы, а с нашей стороны он, ясное дело, никаких угроз не чувствовал. Гришу он должен был распознать, как члена экипажа, а моим игольником на его броне даже краску не поцарапаешь.
— Отсюда я пройдусь пешком, — сказал Гриша, затягиваясь сигарой, выпуская к небесам клуб дыма и не демонстрируя никаких попыток выбраться из транспортного средства. — Получается, что ты не рванешь в город завтра же с утра?
— Нет, — сказал я. — Время терпит.
— Это да, — сказал Гриша. — Как говорят у нас в империи, когда Бог создал время, он создал его достаточно. Кто понял жизнь, тот не спешит.
— Я и вижу, что ты не спешишь, — сказал я. — Как ты вообще оказался в баре, если у тебя транспорта нет? Неужто пешком шел?
— Меня подбросили ребята, — сказал он. — Но они ушли раньше, а я немного задержался.
Я чувствовал локальную сеть «Принцессы Анастасии», в которой наверняка содержалась информация о том, кем на самом деле является Гриша, но подключиться к ней без помощи волшебника у меня бы не получилось, а переключать профиль сейчас я не хотел.
Маловероятно, что они бы заметили мое присутствие в сети корабля, но я рассудил, что лучше лишний раз не рисковать. Если операция консорциума накроется по моей вине, большие боссы выкатят такой счет, что я по гроб жизни с ними не расплачусь.
— Тебя разве на борту никто не ждет? — спросил я.
— Не терпится вернуться к своему отшельничеству, браток? — хмыкнул Гриша.
Я пожал плечами. Неписаный кодекс был мною соблюден, я оказал помощь тому, кто о ней просил. Поддержание светской беседы в комплекс этой услуги не входило.
— Ладно, браток, спасибо, что подбросил, — сказал Гриша, наконец-то вылезая из антиграва и салютуя пехотинцу зажатой в руке сигарой. — Если ты все-таки не рванешь в город и тебе наскучит одиночество, приходи завтра вечером в бар, я расскажу тебе о выводах, которые сделал.
— Угу, — сказал я.
Он помахал мне рукой и двинул к громаде своего корабля. «Принцесса Анастасия», конечно, была заметно меньше «Паллады», но за счет того, что «Палладу» я видел в космосе, а «Принцессу» — на земле, она казалась такой же огромной. Зачем человеку, передвигающемуся на крейсере, придавать для сопровождения еще один крейсер?
Дело только в статусе, или имперцы на самом деле ждут больших неприятностей? Или не ждут, а собираются устроить их сами?
Я ввел в навигатор антиграва новые координаты, и пока он полз к моему кораблю, влез в локальную сеть космопорта. Она была защищена на порядок хуже, чем сеть «Принцессы Анастасии», так что профиль волшебника мне не потребовался, и я не боялся напортачить.
Отыскал в базе данных таможенных деклараций список экипажа яхты и убедился, что Григорий Бояринов действительно числился на борту в качестве канонира первого класса. В анкете было указано, что ему сорок два года, он уроженец Дальнего Новгорода, одной из центральных планет империи, и что он просто человек, без всяких дополнений. И никаких упоминаний о том, что он действительный агент Службы Внешней Разведки или Комитета Имперской Безопасности или еще какой-нибудь из многочисленных спецслужб императора.
Разумеется, на самом деле это ровным счетом ничего не значило. В таможенной базе данных я сам числился инвестиционным банкиром, хотя таковым и не был. Если ты профессионал, то сеть знает о тебе только то, что ты сам хочешь, чтобы она знала.
А Гриша наверняка был профессионалом, и я не сомневался, что наша встреча в баре была не случайна.
И он не просто так попросил меня его подвезти.
