Доходный дом Третьякова

С домами костромского купца Третьякова случилась забавная путаница, виной которой стала его фамилия. Многие склонны приписывать постройку этих домов братьям Третьяковым, основавшим в Москве знаменитую картинную галерею. На самом же деле московские филантропы к этим домам не имеют никакого отношения.

Два дома на Богоявленской улице, принадлежавшие Ивану Петровичу Третьякову, долгое время были самыми большими гражданскими каменными строениями во всей Костроме. Они являли собой апофеоз коммерческого успеха и рачительной предусмотрительности их владельца, происходившего из старинного судиславльского рода купцов-старообрядцев. Господа Третьяковы торговали «сельским товаром» в больших городах, на вырученные деньги закупая в Москве шёлк и всякую «галантерею» и сбывая их на провинциальных ярмарках. Сам же Иван Петрович начинал карьеру, выделывая кожи на собственном заводике в родном Судиславле.

Сочтя, что в российских пределах заниматься винокурением много выгоднее, нежели торговать кожами, Иван Петрович обзавёлся собственным винокуренным заводом. Стремясь обеспечить его сырьём, Третьяков немало способствовал прогрессу сельского хозяйства, насаждая картофелеводство. Он скупал земли вокруг городов и сдавал участки в дешёвую аренду при условии, что там будет выращиваться только картошка, которую арендаторы станут продавать ему, для переработки на заводах в Галиче, Судиславле и Костроме. Вырученные деньги он вкладывал в строительство кирпичных заводов, а выработанный на них кирпич пускал на строительство доходных домов. Строил он их в самых разных местах, отдавая под квартиры для жильцов и в аренду под конторы или магазины.

Откупив на Богоявленской улице усадьбу у купцов Солодовниковых, Третьяков возвёл там большой двухэтажный дом и флигель при нём, с полагавшимися надворными постройками. Внутри пространства, огороженного домами, по провинциальному обыкновению сохранялись сад и огород. Как это нередко случалось и прежде, идиллическую картину изменил пожар, который в 1887 году сильно повредил постройки. Приступив к исправлениям повреждений, господин Третьяков надстроил третий этаж на главном корпусе и соединил его с расстроенным флигелем переходом на уровне второго этажа. Архитектурный стиль этих построек не слишком затейлив, но на фоне остальной губернской застройки третьяковские дома считаются одними из самых красивых в городе. До революции в них помещались банк, магазины, частная музыкальная школа Сумароковой и различные конторы.

Владельца всего этого великолепия в конце жизни ждал страшный удар: деньги Иван Петрович держал на счетах в немецких банках, и когда в 1914 году грянула мировая война, капиталы он потерял. Старик Третьяков умер в 1916 году и уже не узнал, что после революции в его доходных домах обосновались губвоенкомат и редакции областных газет. Нынче же там находятся классы музыкального училища и детская музыкальная школа.

Дом Трубникова

В 1810 году на Мшанской улице Костромы, согласно веяниям времени, купец Трубников снёс собственный деревянный дом и поставил каменный. И невозможно было знать костромскому промышленнику, что через какое-то время в этом доме будут вместе писать картину знаменитые художники Валентин Серов и Константин Коровин.

В начале XIX века было принято лично следить за собственным производством, и поэтому прямо в новом доме было выделено помещение под выделку кож, объёмом три тысячи штук в год. Места в двухэтажном кирпичном здании в стиле классицизма хватало. Ближе к концу XIX века дом сменил хозяев: от наследников Трубникова он перешёл в руки ещё более уважаемого рода Третьяковых. Но даже в наши дни, когда и улица давно уже не Мшанская, а имени Александра Николаевича Островского, это строение под номером 46 продолжают называть «домом Трубникова». По старой памяти.

Третьяковым принадлежали в Костроме ещё один дом и усадьба, но именно дом на улице Островского чаще всего привлекает внимание гостей города, и дело не только в его архитектурных достоинствах. Совладельцы Новой костромской льняной мануфактуры братья Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы разместили там квартиру директора и гостевые комнаты для членов правления.

Старший, Павел, будущий основатель знаменитой Московской художественной галереи, помимо увлечения искусством был ещё и набожным человеком. Фактически специально для рабочих мануфактуры на средства её владельцев была отреставрирована и содержалась церковь святых мучеников Космы и Дамиана, построенная ещё в 1775 году. Сейчас увидеть этот храм, снесённый в начале XX века, можно только на редких фотографиях.

Однажды руководство мануфактуры решило заказать для храма панно, на котором будет отражено одно из чудес, совершённых Спасителем в дни Его земной жизни. Выполнить заказ взялись Коровин и Серов. Вот как вспоминал об этом Константин Алексеевич: «Мне предложена была работа: написать для церкви в Костроме большую картину на тему “Христос на Гефсиманском озере”. Серов в это время только что женился и был в нужде. Я предложил ему написать картину вместе. Мы отправились в Кострому и там прожили два месяца. Серов писал Христа, я – озеро и всё остальное. Серов всегда увлекался колоритом. Мы сочетали наши особенности. Эта работа нас окончательно сблизила».

Апрель и май 1890 года провели художники в доме Трубникова в Костроме как гости правления мануфактуры, но работа шла достаточно трудно и была закончена только через год, уже в Москве. За творческими муками двух талантов наблюдал третий – Михаил Врубель, который постоянно отпускал язвительные замечания и наконец вынес вердикт: «…настоящему человеку, созданному для монументальной живописи, её не заказывают, а черт знает кому – дают». После этого, по воспоминаниям Всеволода Мамонтова – брата известного мецената, Михаил Александрович использовал «приложенный около печки лист серого картона-асбеста и в каких-нибудь полчаса написал на нём одну из лучших своих вещей». Известно, что Врубель не копил и не сохранял свои эскизы, но именно этот спас Константин Коровин, у которого в кармане оказалось сорок рублей. В дальнейшем он подарил его Третьяковской галерее. А начатое совместно с Валентином Серовым в доме Трубникова полотно «Хождение Христа по водам» в финале оказалось в Русском музее Санкт-Петербурга, но выставляется очень редко: полотно требует реставрации.