Благотворительность на фабрике зотовых

Льнопрядильная фабрика братьев Зотовых стояла на берегу реки Запрудни. В Костроме она была известна каждому, от мала до велика.

При трёхэтажном фабричном корпусе «с паровиком и сушилкой», вытянувшемся вдоль запруженной реки, выстроили трёхэтажный дом, в нём разместились контора и квартиры Алексея, Петра и Владимира Зотовых, которым фабрика отошла в наследство. Потом пристроили два прядильных корпуса, склады, корпуса ткацкого и белильного производства. На фабриках у Зотовых работали до 1500 человек. Не все они жили в казармах, постепенно застраивая пустыри напротив фабричных корпусов и складов. По уставу фабричных заведений столь крупные предприятия должны были иметь школу для детей рабочих и фабричную больницу.

Постепенно подле промышленных корпусов в Спасо-Запрудненской слободе вырос рабочий посёлок, строения которого были вытянуты по одной линии, вдоль фабричных строений. Так сформировалась улица, сохранившая название Спасо-Запрудненской. По красной линии улицы, как того требовал закон, Зотовы возвели два двухэтажных дома, в которых разместились училище, больница с аптекой и фабричная богадельня. Эти здания были выстроены в эклектическом стиле, характерном для прифабричной застройки конца XIX века. Снаружи они декорированы кирпичными орнаментами, украшавшими окна и подоконники.

Фабриканты Зотовы заседали во многих общественных организациях. Они были гласными городской думы, входили в попечительства приютов, женской гимназии, исполняли обязанности мировых судей и принимали активное участие в деятельности земских организаций. Эта семья много сделала для костромичей низших сословий. На их деньги ещё при их жизни и впоследствии, по завещанию, были устроены многие филантропические учреждения. Одних училищ в городе было построено несколько. В них получали образование дети мещан, крестьян, мелких чиновников, церковных служителей, рабочих, фабричных мастеров и солдат.

В зданиях, построенных на деньги Зотовых, и после революции помещались культурно-просветительские учреждения. За то время, что пронеслось над их крышами, здания фабричного училища и больницы внешне мало изменились внешне, превратившись в архитектурные памятники промышленной застройки своей эпохи. Улица, на которой они стоят, выглядит по-прежнему, словно на дворе XIX век, но в угоду политической конъюнктуре она была переименована из Спасо-Запрудненской в улицу Коммунаров и, несмотря на вновь изменившиеся политические обстоятельства, остаётся таковой по сей день. Названия улиц уже не играют столь важной идеологической роли в жизни городов, как прежде, и расходовать деньги на перемены, связанные с изменением названия, никому не хочется.

Товарищество костромской льняной мануфактуры

Ранним тёмным утром тринадцатилетний Семён Веселов спешил на ткацкую фабрику вдоль реки Костромы. Его ночная смена начиналась только в шесть вечера, но он очень хотел попасть к открытию и посмотреть на новые, закупленные в Англии ткацкие станки. Семён мечтал, что и сам сможет изобретать такие же.

Ипатьевский монастырь, стоящий на другом берегу, подсвеченный утренним солнцем, казался особенно величественным. «Говорят, увидев эту красоту на картине, наш барин Третьяков напротив фабрику и построил», – вспомнил мальчишка разговоры рабочих. Так начиналась история Костромской мануфактуры. Её успех обеспечило грамотное руководство купцов Третьяковых и искреннее радение за дело рабочих, таких как Семён Веселов. Начавший рабочую биографию ночным сторожем, он закончил её мастером фабрики, отмеченным международными наградами за изобретение уникальных станков.

Шёл 1871 год. Товарищество Третьяковых и Коншина окончательно закрыло торговлю дровами, а также дешёвым и ходовым товаром в пуговичном ряду и переключилось на производство льняной ткани. Эту идею предложил предприимчивый приказчик Владимир Коншин, работавший ещё у отца братьев Третьяковых – основателей знаменитой картинной галереи. Свою фамилию к названию торговой марки он добавил, женившись на дочери барина – Лизе Третьяковой. Теперь предстояло организовать новое дело и привлечь рабочих. Сам выходец из крестьян, Коншин хорошо понимал, что работа в городе для них всего лишь возможность добыть немного денег зимой. Этим сезонным рабочим крайне неудобно было добираться до рабочих мест, и они не хотели тратиться на жильё. Часто прямо в цехах они ставили лежаки, чтобы ночевать, и там же в антисанитарных условиях жили их жёны и дети. Обстановка сложилась явно нерабочая. Третьяковы и Коншин на своей новой мануфактуре такого допускать не хотели. Более того, они ставили своей задачей создать коллектив постоянных сотрудников. Для обычных рабочих они построили казарму, названную «Дом труда», а для служащих и рабочих более высокого уровня – общежитие, где те могли жить с семьями. С ростом предприятия жильцов пришлось уплотнить, и комнату давали не на одного рабочего с семьёй из трёх человек, а на четверых и даже шестерых. Но этот вопрос многие решали просто – устраивались на фабрику всей семьёй. При ней был свой машиностроительный цех, магазин и множество различных служб – дело находилось всем. Люди охотно шли работать к Третьяковым, и доходы неуклонно росли. В какой-то момент Товарищество новой костромской льняной мануфактуры стало поставщиком императорского двора – именно на льняных скатертях из Костромы Николай II ежедневно завтракал, обедал и ужинал. В конце XIX века на производстве Третьяковых и Коншина тканей производилось больше, чем где-либо в Европе, а условия труда, благодаря созданным при фабрике лечебницам и школьным классам, были на недосягаемой высоте. Больница, аптека, ясли – всё было под рукой у простого рабочего. Люди это ценили. Когда произошла революция, на фабрике Третьяковых не было кровавых стычек – она мирно отошла к новой власти, продолжила работу, а потом начала «расселяться». Люди уезжали из «Дома труда» и общежитий, часть зданий сменила назначение, что-то было перестроено… Но до наших дней всё-таки сохранились здания яслей и, главное, училища, в котором готовились кадры для Товарищества Новой костромской льняной мануфактуры, да и для всей России.