Митрополичьи палаты

Загадки этого здания, где когда-то решались судьбы боярских бород, а государыня Екатерина II писала свои пьесы, до сих пор приводят в недоумение исследователей: много тайн оставил своим потомкам его создатель, митрополит Ростовский и Ярославский Иона.

«На своём дворишке лью колоколишки, и дивятся людишки», – говаривал митрополит Иона Сысоевич о колоколах ростовского кремля. Большим любителем благолепия был Иона и славился ревностью к красоте церковного убранства. Ростово-Ярославская митрополия нуждалась в определённом месте, где митрополит и высшее духовенство могли бы расположиться с подобающим комфортом. Но выстроенные по его повелению Митрополичьи палаты стали не только резиденцией. Это полный загадок собственный проект митрополита, чьим призванием было не только управление епархией, но и строительство зданий, которыми люди восхищаются по сей день.

История Митрополичьих палат берёт своё начало в 1652 году, когда сподвижник патриарха Никона Иона Сысоевич был рукоположен в сан митрополита Ростовского и Ярославского. Ростово-Ярославская митрополия, одна из самых богатых в стране, явилась благодатной почвой для деятельного митрополита, дав ему возможность прославиться как великому строителю и развернуться на архитектурном поприще: он перестраивал монастыри, разбивал висячие сады и, конечно, возвёл грандиозный ансамбль Ростовского кремля.

Вот и Ярославль Иона Сысоевич не смог обойти стороной – земля древняя, святая, облагороженная широкой Волгой, словно ждала новых творений, посвящённых Богу и Его служителям. Ни одна из церквей, возведённых в те годы, не осталась без его личного благословения.

Строительство же Митрополичьих палат осуществлялось по непосредственному заказу Ионы Сысоевича – и тайны этого здания историки пытаются разгадать до сих пор. Это был самый настоящий дворец: в западной половине принимали видных гостей и накрывались обильные столы, в восточной располагались личные апартаменты митрополита. Здесь были хозяйственный двор и сад, прогулочная галерея, декорированная изразцами, наличники, богато украшенные лучшими мастерами своего дела…

Самое загадочное в этой резиденции – тот факт, что там можно в прямом смысле ходить «сквозь стены»! Они удивительно широки – более двух метров, а внутри установлены лестницы, создающие тайные переходы из крыла в крыло. Да и сама планировка палат до сих пор удивляет современных исследователей: там есть немалое число помещений, роль которых до сих пор непонятна. Например, широкие трубы, выходящие на чердак, – и не дымоходы, и не колодцы (слишком высоки), и не лифты… А зачем они, никто так и не знает. Неизвестные помещения, назначение которых оставляет вопросы, продолжают находить до сих пор.

Много добрых и недобрых времён пережила эта резиденция. Она была одним из самых комфортных и роскошных жилых зданий Ярославля, а потому не только главы духовенства останавливались здесь, проезжая славный город, но и царские особы – например, Екатерина II жила в палатах даже дважды, а её приближённый Алексей Петрович Мельгунов считал их своим домом первые несколько лет в должности губернатора Ярославля.

Начиная со второй половины XVII столетия здание переходило от чиновника к чиновнику, от одного городского наместника к другому, и к началу XIX века оно оказалось сильно перестроенным – каждый изменял его на свой вкус. Не говоря уже о том, что в 1918 году палаты очень сильно пострадали от артиллерийских обстрелов во время Ярославского восстания. Кстати, именно они стали одной из первых построек, отреставрированных прославившимся позже Петром Барановским ещё в 1920-е годы. В то страшное время богоборческих настроений он, невзирая на опасность, сумел сохранить и множество храмов, в том числе Николы Мокрого, Михаила Архангела и Николы Рубленого.

После реставрации Митрополичьи палаты стали отделом Ярославского художественного музея, в старинных залах выставлено больше ста старинных икон. Причём большая часть из них тоже связана с тайнами этого места: во время очередных восстановительных работ реставраторы обнаружили, что весь настил чердака состоит из икон, укреплённых ликами вниз. Видимо, таким способом кто-то сумел спасти сокровища от гибели во времена разрухи. Пролежав здесь многие десятилетия, они практически не пострадали, а имена спасителей, скорее всего, так и останутся загадкой.

Индустриальный центр

В конце XIX века купеческий Ярославль превращался в город заводов и фабрик. Эта тенденция продолжилась и в советское время, когда областной центр на Волге стал индустриальным гигантом, городом-миллионником. Рядом с заповедными храмами вырастали новые здания, подчас весьма примечательные. С ними связана история ХХ века.

Гостиница «Бристоль»

Модная в начале XX века архитектура модерна; еда изысканная – паровая осетрина, салат «Паризьен» с рябчиками, консоме с пашотом; номера роскошные, по три с полтиной за ночь – при том, что на месяц аренды квартиры в центре хватило бы и трёх рублей. Первоклассная гостиница открылась аккурат накануне революции.

Сложись все так, как планировала владелица здания, бездетная вдова купца Друженкова, вселились бы в номера на углу тогдашних Угличской и Екатерининской девочки-сиротки. Но люди предприимчивые присоветовали купчихе сдать дом в аренду и найти под приют здание попроще. Разница шла детям, а город приобретал гостиницу и ресторан с расхожим европейским названием «Бристоль». Это не сеть, но именно так назывались великие европейские отели в Париже, Лондоне и Вене.

Здание арендовалось сроком на 12 лет. Для 1911 года это был чрезмерно оптимистичный бизнес-план. Не прошло и половины срока договора, как в гостиницу уже заселился товарищ Нахимсон, совершенно не собиравшийся платить. Кругом революционная разруха, а тут отлично меблированные номера, с электричеством, водопроводом и телефоном, – в самый раз для комиссаров, их помощников, жён и возлюбленных. Неустойчивое было время. Через два дня после назначения комиссара Латышского корпуса Нахимсона председателем губисполкома его, по официальной версии, расстреляют, а по неофициальной – зарубят шашками во дворе бывшего «Бристоля» восставшие белогвардейцы. Для описания конечных результатов восстания 1918 года, да и всего Белого движения, достаточно названия известной книги Александра Фадеева. Писатель в том самом «Бристоле» заканчивал свой «Разгром».

Много чего ещё могут рассказать туристам о «Бристоле»: якобы именно здесь пытался покончить с собой, выбросившись из окна, Константин Бальмонт, а в том самом зале, где столовался поэт, снимался потом наиболее депрессивный эпизод «Афони» – где вдрызг пьяный сантехник заторможенно танцует под мрачное исполнение частушки «Милый, чё» усатой пожилой солисткой. Не надо спешить этому верить. На самом деле и суицид, и ресторанные съёмки происходили в Москве. Зато в ярославском «Бристоле» в 2005 году снимали московский «Бристоль» из сериала «Доктор Живаго». Даже вывеску менять для съёмок не пришлось, потому что в наше время здесь снова действует ресторан под историческим названием. Правда, вместо гостиницы так называется банк.

Память об этом недолго просуществовавшем дореволюционном заведении жила в советское время и без вывески. «Бристолем» на сленге ярославских неформалов именовалось расположенное здесь кафе-мороженое, о котором даже слагались городские романсы.