Те же молчаливые парни Тихого проводили Пашу до палатки. Он наскоро сполоснул морду у рукомойника, оделся, проверил свой верный «калаш», подогнал снарягу и привычно закинул на спину рюкзак. Чип-ключ был спрятан в голенище берца. Как и обещал Тихий, в его распоряжение предоставили транспорт – все тот же старенький, но крепкий «Урал» с кунгом.

Впрочем, долго сопровождать Скорострела его вчерашним партнерам по показательным выступлениям не пришлось – кто-то заикнулся было о конечной точке маршрута, но Пашка просто указал направление. Отъехав от лагеря на пять километров, Павел велел водителю остановить машину и вышел. Ребята из группы обеспечения должны ждать неподалеку, всего-то километрах в десяти. Попрощавшись с сопровождающими, Павел тронулся в путь.

Бойцы из разведотряда Виссариона ждали возвращения «шпиона» на оговоренном месте – в развалинах какой-то мелкой деревеньки. Единственным плюсом данной точки являлось удобное расположение – на небольшом холмике с хорошо просматриваемыми подходами. Поэтому приближение лейтенанта ребята засекли издалека и вышли встречать. Последовал обмен паролем и отзывом. Пашка видел этих парней впервые, поскольку от границы Территории Красной Армии его сопровождали другие бойцы. Зато разведчики, видимо, прекрасно знали, кто такой Паша Скорострел, – это было хорошо заметно по чрезвычайно уважительной манере обращения к молодому лейтенанту.

Пока шли через развалины деревни к замаскированной стоянке машины, бойцы представились. Звали ребят Степан Рогозин, Михаил Тырин и Андрей Лаптев. В группе майора Сапожникова они служили почти два года. Много раз ходили в дальние рейды. Но настоящего боевого опыта у них все-таки было маловато – в тяжелых боях с напряжением всех сил и средств, с гибелью товарищей, с кровавыми соплями и стертыми до костей кулаками они не участвовали. Так… несколько раз бывали в перестрелках с непонятным результатом. Это когда сжигаешь пару рожков, целясь с трехсот-пятисот метров в полупрозрачные силуэты непонятных людей, вроде бы проявивших какую-то агрессивность. А потом находишь на том месте только десяток стреляных гильз и пару окурков. Или в лучшем случае окровавленную тряпку.

– Ладно, парни, не переживайте! – сказал Паша, когда они залезли в видавший виды открытый «уазик» с ПК на самодельной турели. – Опыт – дело наживное! Успеете еще кровавой каши нахлебаться! А сейчас я хочу, прежде чем на базу ехать, в одно место смотаться, на командирскую рекогносцировку. Тут недалеко…

Ребята бодро кивнули, проявляя нешуточную готовность выполнять все Пашкины указания. Возможно, что и бредовые.

«Нашли, блин, наставника молодых! – подумал Скорострел. – Впрочем, за мою бытность командиром взвода через мои руки прошло столько пацанов, что хватило бы на укомплектование пехотной роты довоенной численности. К счастью, большинство из этих пацанов еще живы – и некоторая доля успеха в этом принадлежит мне. Хорошо учил!»

А эта троица уже имеет отличное базовое образование. Вон как умело ребятишки расселись в машине, грамотно распределив зоны контроля. Причем исключив Скорострела из числа наблюдателей.

«Впрочем, это они не из неуважения – просто так привыкли. Ну и молодцы!»

Степан сел за руль, Михаил встал за турельный пулемет, Андрей сел сзади, а Павлу, как почетному гостю, предоставили переднее пассажирское место. Вооружены сопровождающие были обычными, без всяких наворотов, АКС-74. Да по паре гранат РГД-5 на каждого. По спецназовским меркам – более чем скромно, а по бредунским – в самый раз.

«Хотя в принципе мы ведь не в бой, а на рекогносцировку собираемся! – прикинул Павел. – Если наткнемся на превосходящие силы – отважно удерем!»

Вел Степан довольно медленно и осторожно. Ну, так и «уазик» – не «Урал». А тут такие выбоины на дороге, что там, где грузовик только покачнется, вездеход запросто угробит подвеску. До Электрогорска было по прямой шестьдесят километров. Однако прямых дорог здесь и до Войны не наблюдалось, а ныне и подавно. Так что путь удлинялся километров на тридцать. Впрочем, ехать предстояло по Пятому кольцу, находящемуся в более-менее нормальном состоянии.

До нужного места добрались без приключений и неожиданных встреч. Самым ярким событием в дороге стала грандиозная лужа возле небольшой «живой» деревеньки со странным названием Крутец. В этой луже чуть не оставили передний мост «уазика». Выбираться пришлось с помощью лебедки.

За три часа до полудня обогнули Электрогорск с востока, свернули на Горьковское шоссе и, проехав еще пару километров, решили дальше не рисковать. Замаскировав машину в лесу, двинулись на разведку пешком.

Через час бойцы убедились, что сам Электрогорск почти разрушен. Люди жили в небольшом районе на севере города. Как раз эта жилая зона и являлась охраняемой территорией. Здесь стояло полтора десятка целых на вид пятиэтажек, которые до Войны именовались «хрущобами». Такого количества целых многоэтажных домов в одном месте Пашке в Подмосковье видеть не доводилось.

Да и «Стальное кольцо» впечатляло! Город был окружен полосой шириною в двести-триста метров и протяженностью периметра километров в пять!

И все это пространство было густо затянуто колючей проволокой и утыкано колпаками огневых точек. Да еще и управляемые минные поля, если верить Валере Истомину. Правда, километровой ширины предполье густо заросло молодым леском – сразу видно, что его не расчищали много лет. Нечто подобное Пашка видел только один раз – на опорной базе пограничников в диких землях. Да и там основная полоса как бы не поуже была, а предполье вообще отсутствовало как таковое. Впрочем, у Красной Армии какая-то авиация есть, да РСЗО, да ствольная артиллерия – любой враг мог быть остановлен на дальнем рубеже.

Непосредственно к периметру вела одна-единственная дорога, петляющая между бетонными отбойниками и противотанковыми ежами. Пока все петли на малой скорости пройдешь – защитники изрешетят тебя из десятка стволов. На здании КПП, больше напоминающем небольшую крепость, не меньше четырех крупняков торчит. В общем, на дилетантский взгляд Скорострела, никогда не занимавшегося сооружением фортификаций, оборона была солидной. И готовил ее человек знающий и с фантазией. Пашка прикинул, что, доведись ему штурмовать Электрогорск, без тяжелой артиллерии и опытных саперов не обойтись.

«Ну и как мне с ними на контакт выйти? – подумал Паша. – Сдается мне, что просто так подъехать на машине к воротам нам не дадут. А вдруг мы смертники и у нас в кузове тонна тротила? Сходить в одиночку и без оружия? Нда… А одежка-то у меня трофейная – как бы издалека за супостата не приняли и не вжарили из пулемета. Так, а если идти одному, без оружия и держать в руках белый платок? Уже теплее! Сразу не стрельнут даже врага – из любопытства выслушают. Только надо показать, что я здесь не один и за меня есть кому отомстить в случае чего. Утешение, конечно, слабое, но пару раз и такое выручало при переговорах с бандитами и бредунами – оппоненты, даже имея возможность прибить меня на месте и безнаказанно уйти, вели себя вежливо. Зная, что в случае моей смерти им на хвост упадут большие проблемы. Может, и удастся с ними справиться, а может, и нет – все лучше их избежать, правда? Поэтому сделаем так: медленно высунемся на «уазике» на открытое место. Я демонстративно оставлю в машине оружие и пойду к воротам. А ребята снова в укрытие спрячутся. Надо только белый платок найти!»

После блицопроса, проведенного среди троицы, выяснилось – платков вообще, а не только нужного цвета у них нет. Не было его и у Павла. Зато он вовремя вспомнил про запасную пару портянок, лежавшую в рюкзаке, с которым лейтенант никогда не расставался. Портянка, конечно, белизной не сверкала. Но уж лучше светло-серый цвет, чем отсутствие важного символа для переговоров.

Изложив свой план сопровождающим, Паша пережил целую бурю протестов и контрдоводов. У ребят явно был приказ не отпускать его одного. Пришлось клятвенно пообещать парням, что за ворота он заходить не будет, находясь все время в зоне видимости. Скрепя сердце они согласились на такое нарушение. Потом бойцы вместе просчитали несколько вариантов действий в разных обстоятельствах, проверили пути въезда-выезда из зарослей, нашли укрытие для вездехода, наметили удобное место для наблюдения за воротами и лежку для пулеметчика.

«Ну, что же? Приступим!»

С Пашей в «уазике» остался только Степан. Остальные заняли позиции в лесу. Выехав на открытое место, автомобиль остановился. Отсюда до КПП по прямой почти полкилометра. Поэтому наблюдатели сразу засекли появление незваных гостей. В их сторону немедленно развернули стволы крупнокалиберные пулеметы. Пашка вылез из машины и, буквально кожей чувствуя, как за его движениями через оптику прицелов и биноклей следит два десятка человек, осторожно снял автомат. Положив оружие в машину, достал из кармана портянку и развернул ее над головой. Не стреляют? Уже хорошо!

Степан, как и договаривались, аккуратно сдал задом в кусты, как только Павел отошел от него на тридцать метров. Теперь все внимание защитников города переключилось на лейтенанта.

«Эх, а защитнички-то навыки утратили! Я бы на их месте больше следил за лесом. Ну что может сделать городу один человек? А в лесу мог скрываться целый полк с артиллерией!»

Внезапно ударил порыв ледяного ветра, и Пашка поежился. Ощущение, когда ты на открытом месте, а на тебя смотрит несколько десятков стволов, – не из приятных. Пока лейтенант шел по серпантину к КПП, его телу очень хотелось упасть на землю и откатиться под прикрытие невысоких бетонных отбойников. Однако разумом он понимал, что никакой защиты это не даст – столбики отбойников были выставлены так, что пространство за ними простреливалось с нескольких огневых точек.

С близкого расстояния здание контрольно-пропускного пункта выглядело еще более солидно. Одноэтажное строение с плоской крышей, сложенное из массивных бетонных блоков. Под самым козырьком – вытянутые амбразуры. Через них может одновременно вести огонь не меньше взвода. На самой крыше четыре пулеметных гнезда под деревянными навесами с установленными в них «Утесами». Гнезда сделаны из тех же блоков полуметровой толщины, что и стены здания, и дополнительно обложены мешками с песком.

«А вот это – уже явная глупость! Один выстрел из гранатомета – и амбец! Эти гнезда явно более позднее сооружение, нежели здание в целом, – прикинул Павел. – Хотя… может быть, это зенитные точки? Все равно глупо – ни маскировки, ни толковой защиты, разве что от пуль легкой стрелковки».

Двустворчатые ворота сварены из стальных листов. И размеры их таковы, что позволяли одновременно пропустить два грузовика. Естественно, что ради одного человека открывать их не собирались. Минут через пять, в течение которых Паша подвергся пристальному разглядыванию десятка пар глаз, сбоку от ворот распахнулась скрытая выступом стены дверца. Из нее осторожно вышел молодой парень в военной форме старого советского образца. Даже не камуфляжной, просто цвета хаки. Пашка такую только в книжке и видел. В учебнике по начальной военной подготовке. Это из каких запасов пареньку такая униформа досталась?

Оружия у парламентера не было. Да ему и ни к чему – преимущество все равно на их стороне. Но то, что они уважают правила, – большой и жирный плюс. Но вот особой любезности визави не проявил.

– Кто такой? Что надо? – отрывисто спросил парень и нервно облизнул губы.

«Эге… Да он же явно боится! – подумал Паша. – Просто отчаянно – вон как губешки трясутся! Чем же я так здешних обитателей напугал? Вроде бы не мутант – хвостом и рогами не обзавелся. Как бы они не пальнули… с перепугу!»

– Я лейтенант Красной Армии Павел Скорострелов! – солидно представился Пашка.

Услышав это, парень ощутимо подтянулся. Чуть ли не по стойке «смирно» встал.

«Да здравствует великая сила военной субординации! Попробовать, что ли, его слегка прессануть?»

– С кем имею честь? Представьтесь! – негромко скомандовал Павел.

Парень явно смешался – видимо, что настраивался на совершенно другой разговор, а его с ходу сбили.

– Лейтенант… э-э-э-э-э… отряда самообороны этого города Панкратов.

«Ну, будем считать контакт налаженным. Продолжаем диалог…»

– Я прибыл сюда со своим отрядом по важному делу! – В словах Скорострела никакого вранья. Отряд хоть и из трех человек, но ведь присутствует. Да и дело пустяковым не назовешь!

Как и ожидалось, такое заявление произвело на паренька должное впечатление. Он даже судорожно оглянулся на дверь, а потом зашарил глазами по кромке леса.

«Поплыл, красавчик! Куем железо, пока оно горячее!»

– Срочно вызовите сюда старшего офицера – говорить я буду только с ним! – Выдвинув такой ультиматум, Павел зафиксировал свой взгляд на левом ухе парламентера. Кто-то когда-то сказал лейтенанту, что этот прием приводит собеседника в замешательство. Пугает и путает. Вроде бы на тебя человек смотрит, но как бы сквозь. Подействовало и сейчас. Ошарашенно кивнув, паренек скрылся в калитке.

«Ладно, подождем…»

Паша стал неторопливо прогуливаться вдоль ворот, демонстративно не обращая внимания на торчащие из амбразур стволы, повторяющие его перемещения. Ждать пришлось довольно долго – почти час. Видать, с перепугу лейтенантик решил вызвать САМОГО старшего офицера в этом поселке. Однако военного этот дядька не напоминал – из калитки опасливо высунулась какая-то толстая, лысая, похожая на жопу, лоснящаяся морда. Или у них жизнь настолько мирная, что военные могут позволить себе жиром зарасти? Полностью вылезать из двери и подходить к Павлу этот деятель не решился. Опасался снайперов? Может быть…

– Что вам угодно? – проблеяло существо.

– С кем имею честь? – не удержался Пашка. Нет, ну надо же выяснить, кто здесь может позволить себе раскормить ряшку до фантастических размеров.

– Я председатель Комитета спасения этого города! – самодовольно объявила жопоподобная морда. – Андрей Маратович Бабицкий.

– А я лейтенант Красной Армии Павел Скорострелов! – При словах «Красная Армия» Бабицкий вздрогнул так, что колыхнулись щеки. – У меня есть некая вещица, которая, возможно, может как-то повлиять на безопасность вашего города. Эту вещицу мне передал Валерий Истомин.

– Что… Что вы за нее хотите? – Румяная морда Бабицкого резко побледнела.

– А почему вы так разволновались? – участливо спросил Паша. – Догадались, о чем я толкую? Неужели эта безделушка все еще вам нужна? А я думал, что вы давно нашли ей замену!

– Не ваше дело! – прошипел Бабицкий. – Скажите, что вы хотите в обмен на ключ! Оружие, патроны, продовольствие, убежище? Что?!!

– Мне нужен беспрепятственный проход на кладбище! – негромко сказал Паша. – И это все!

– Что? – огорошенно переспросил Бабицкий.

– Вы не ослышались! Мне нужно пройти на ваше кладбище. Я хочу почтить могилу полковника Истомина.

– Ну, это просто! – обрадовался Бабицкий и приглашающе махнул рукой. – Проходите!

– Вы меня, наверное, за дурачка принимаете, милейший? – усмехнулся Пашка. – Я пройду на кладбище в сопровождении небольшого отряда своих людей. Примерно пятидесяти человек. И только после благополучного возвращения назад я отдам вам ключ.

– А-а-а… пятьдесят человек! Да вы в своем уме?!! – возмутилась жирная морда, тряся щеками. – Об этом не может быть и речи! Да у нас весь гарнизон мень… Ой! Я говорю, что это совершенно невозможно! Максимум – пара телохранителей!

– Десять! Со мной пойдет десять человек! И это последнее условие! – веско сказал лейтенант.

– Э-эа… Гхм… Мне нужно время на раздумье! – сдавленно просипел Бабицкий. – Мне нужно посовещаться с членами Комитета.

– Двух суток вам на раздумье хватит? – небрежно спросил Скорострел.

– Двух? Э-э-э… Да! Двух суток хватит! – кивнул Бабицкий.

– Через два дня в это же время я буду здесь! И не вздумайте фокусничать! Всего в моем отряде насчитывается несколько сотен бойцов, есть артиллерия и танки. Малейший намек на засаду – и мы разнесем ваш город по камушку! Единственный способ этого избежать – быть предельно честными.

Паша повернулся и, положив руки в карманы, неспешно зашагал к лесу. Ему почему-то верилось, что против «нескольких сотен бойцов с артиллерией» Бабицкий выступить побоится. По крайней мере – открыто выступить.