На базу разведывательного отряда приехали еще засветло. Все сооружения были расположены в густом, заваленном буреломом, практически непроходимом лесу, через который шла одна-единственная узкая дорога. Мало того – с опушки дорога совершенно не просматривалась, закрытая уложенным на подсыпанный щебнем грунт дерном и небольшими густыми елочками в деревянных кадках. Видимо, майор Сапожников сделал правильные выводы из увиденных несколько лет назад маскировочных ухищрений обитателей подземного города. Там же, на краю леса, у въезда на дорогу находились, по словам Степана, несколько ДЗОТов с крупнокалиберными пулеметами, обеспечивающими фланкирующий огонь. Но сколько Паша ни всматривался в заросли – так ничего и не увидел, настолько ловко огневые точки были спрятаны.

Их автомобиль никто не остановил, пароль не спросил и документы не проверил. Вероятно, невидимые охранники прекрасно знали в лицо всех пассажиров.

По дороге к основному расположению «уазик» несколько раз притормаживал, объезжая упавшие поперек трассы деревья. Возле первого препятствия Скорострел мысленно поставил двойку командиру отряда за ненадлежащий уход за коммуникациями. Возле второго завала Пашка сумел разглядеть среди зарослей кое-какие малозаметные детали, и догадался – поваленные стволы имеют искусственное, а не естественное происхождение, прикрываются пулеметными гнездами и все вместе составляют хорошо продуманную эшелонированную систему обороны. Вероятно, разведывательный отряд Сапожникова решил устроиться в Подмосковье основательно и надолго.

Это предположение сразу получило подтверждение – жилые и хозяйственные постройки, искусно вписанные между могучими елями, были добротно сложены из бревен. Укрыв машину под навесом, бойцы проводили Павла до штабного домика, возле невысокого крылечка которого прохаживался сержант Бородулин.

– Здорово, Скорострел! – приветствовал знакомого Борода. – Быстро ты обернулся!

– Долго ли умеючи? – хмыкнул Пашка.

– Бойцы, свободны! – скомандовал сержант. Парни сразу куда-то умотали. – Проходи, Паша, командир ждет!

Протиснувшись через узкие сени, лейтенант зашел в комнату, освещаемую керосиновой лампой – небольшое окошко давало слишком мало света. За грубым дощатым столом, окруженным десятком неказистых табуреток, сидели майор Сапожников и сержант Котов.

– Здравия желаю, товарищ майор! – Пашка по-уставному подбросил ладонь к…

«Упс! А голова-то непокрыта!» – растерянно отдернул руку лейтенант.

Увидев Пашкин конфуз, Виссарион с Котом весело рассмеялись.

– Привет, дружище! – по-простецки поздоровался майор. – Присаживайся к столу. Тут у нас не регулярная часть – отдавать честь и щелкать каблуками не нужно.

Пашка скинул рюкзак и автомат, причем оружие аккуратно прислонил к столу, и только после этого сел на предложенную табуретку. Кот уважительно посмотрел на манипуляции приятеля и подмигнул командиру: «Вот, мол, какая подготовочка, даже в расположении отряда человек не расслабляется!»

– Ну, дружище, докладывай! – начал было Сапожников, но тут же хлопнул себя по лбу. – Блин, ты ведь с дороги! Борода!!!

Бородулин прибежал на зов майора почти мгновенно.

– Давай-ка, сержант, организуй нам чайку и чего закусить! – распорядился Виссарион.

Борода галопом поскакал выполнять распоряжение. Уже через пять минут на столе стояла большая миска с гречневой кашей, щедро заправленной тушенкой, и жестяная кружка со сладким чаем. Пашка, не стесняясь, достал из-за голенища ложку и приступил к пиршеству. Разведчики смотрели на лейтенанта с видом матерей, кормящих единственного ребеночка.

– Обед ты сегодня пропустил, но твою винную порцию я выдам немедленно! – улыбнулся майор, доставая из кармана солдатскую фляжку. – Будешь?

– Давай! – Павел залпом допил остывший чай, освобождая кружку.

Кот, облизнувшись, как настоящий котяра при виде сметаны, тут же поставил на стол пару пластиковых стаканчиков и тарелку с «дарами Юга» – солеными огурцами и копченым балыком.

«Да они тут просто роскошествуют!» – усмехнулся лейтенант.

Сапожников щедро набулькал больше половины. Себе плеснул чуть меньше.

– Ну, чтобы пуля мимо пролетела! – произнес майор традиционный офицерский тост.

Бойцы чокнулись и залпом выпили.

«Уф! Это, конечно, не генеральская водка, но и не разбавленный спирт!»

– Ну, как сходил? – спросил Тихий, когда Пашка подчистил миску куском хлеба и, сытно рыгнув, отвалился от стола.

– Нормально! – откликнулся лейтенант.

Он подробно доложил Виссариону обо всем произошедшем за три последних дня, включая информацию о ключе-чипе Валеры Истомина и своей поездке к Солнечногорску.

От рассказа Скорострела майор Сапожников впал в задумчивость.

«Надо же! Такой бывалый парень, суперпрофессионал разведки, и все-таки я смог его удивить!» – обрадовался Павел.

– Ну, Паша, ты меня просто убил своей инфой! – покачал головой майор. – Хоть стой, хоть падай! И скажу откровенно, мать твою, охрененно порадовал! Мы тут сидим, гадаем, что и как там, в лагере бредунов и этих пришлых, происходит, а ты… Всего-то пара дней – и вот он весь расклад! На блюдечке с голубой каемочкой…

– А не могли они эту информацию намеренно Скорострелу слить? – спросил Кот.

– Не думаю, – мотнул головой майор. – Какой им смысл такие комбинации крутить? Они ведь о нашем присутствии могут только догадываться, а уж узнать о том, что Паша один из нас, – просто нереально! Для них Скорострел – один из бредунов.

– Так, а что нам с Электрогорском делать? – спросил Паша. – Если «Подземные» доберутся до его запасов, то им ничего не помешает все Подмосковье под себя подмять.

– Может, нам первыми захватить этот городок? – предложил Кот. – Если их система обороны действительно небоеспособна…

– Там бабушка надвое сказала! Может работать, а может и нет! Но судя по реакции их главного… Короче, хрен знает! Но попробовать можно! – решил майор. – Если нам эта авантюра удастся, то говорить с «Подземными» мы сможем с позиции силы. Возьмем их за яйца мозолистой рукой и как следует покрутим! Ты, Пашка, жирному на раздумье два дня дал – вот послезавтра и отправимся «за хабаром»! Ха! – рассмеялся Сапожников. – Ты это… Топай в казарму да спать ложись! А я пока с Вратарем свяжусь, обстановку доложу. Может быть, он что дельного посоветует. Утром все подробно обсудим!

Видно, Виссариону не терпелось доложить о вновь открывшихся обстоятельствах генералу Третьяку.

Пашка за руку попрощался с Сапожниковым и вышел из домика в сопровождении Кота.

– Ну, сержант, показывай мне, как вы тут устроились! – зевнув, сказал Пашка.

– Так, не извольте сумлеваться, тарщ лейтенант, замечательно устроились! – ерничая, ответил Котов. А потом добавил почти серьезным голосом: – Вот ведь и не думал я, не гадал пять лет назад, что ты, Пашка Скорострел, офицером заделаешься, и на полном серьезе мной командовать будешь!

– Сам виноват! – в тон Коту ответил Павел. – Надо было книжки умные читать, а не по лесам мотаться!

Стоящий рядом Борода оглушительно захохотал.

– Ладно, пойдем, прогуляемся перед сном, и я тебе здесь все покажу! – махнул рукой Котов.

Экскурсия неожиданно заняла довольно много времени – на территории «секретной» базы находилось довольно разных сооружений. Начиная от вышек постов наблюдения за воздухом (Сапожников принимал в расчет наличие у вероятного противника авиации) до капитально построенного сортира. Навесы для техники, три казармы, вещевой, оружейный и продовольственный склады, столовая, баня и даже клуб.

– Почти все, как в моем родном пограничном отряде! – похвалил Пашка.

– Так мы же все-таки в одной Красной Армии служим, Паш! – ответил Котов. – Помыться с дороги не желаешь? Баню не топили, но горячая вода есть.

Пашка сразу согласился – он очень быстро привык к такому благу цивилизации, как чистая вода в неограниченных количествах, хотя в бытность бредуном мылся, в лучшем случае, раз в неделю, а чаще – от случая к случаю. Обычно только после очередного мародерского рейда. С наслаждением ополоснувшись, сонный Пашка был препровожден в офицерскую казарму, где и преклонил усталую голову на набитую сухими листьями подушку.

На следующее утро его разбудил Степан Рогозин. Общий подъем Паша, как выяснилось, проспал – спальные места вокруг были уже пусты.

– Товарищ лейтенант! – почему-то полушепотом позвал боец. – Товарищ майор приказал мне отвести вас на оружейный склад. Вот приказ написал начальнику склада, – Степа махнул сложенной вдвое бумагой, – вооружить вас и снарядить.

– Степа, а чего это меня вместе со всеми не разбудили? – душевным голосом спросил Павел, вставая и натягивая ботинки и куртку.

– Так ведь… – отчего-то смутился Рогозин. – Товарищ майор мне сказал, что вы устали сильно, пока у бредунов разведкой занимались. И что вам длительный отдых нужен!

– Ну, товарищ комбриг зря не скажет! – весело кивнул Пашка. – Веди, боец Рогозин!

Скорострел привычно прихватил автомат с рюкзаком, и они вышли из казармы и потопали в дальнюю часть расположения.

Оружейным складом оказался довольно большой сарай с большими воротами, за распахнутыми створками которых виднелись целые пирамиды знакомых каждому военному зеленых ящиков.

«Это они нехило затарились! – подумал Паша. – Здесь только автоматов на роту, а то и две. А ведь еще и пулеметы есть, и гранатометы – судя по маркировке. Мины, патроны, снаряды для малокалиберных пушек… Солидно! Это сколько времени ребята сюда эту гору оружия и боеприпасов свозили?»

Охраняли такое богатство не хуже штабной палатки – два бойца в полном боевом, в чистеньких камуфляжных бушлатах и сверкающих на солнце берцах. Они бдительно несли службу – при приближении Павла и Степана грозно окрикнули: «Стой, кто идет!» И даже пароль спросили.

А вот в глубине склада, среди деревянных баррикад никакого движения не наблюдалось. Однако Степан, кивнув на штабеля, спросил у ближайшего часового:

– У себя?

– Угу! – зевнул боец и добавил: – Просил не беспокоить!

– Ну, мы-то по важному делу! – словно оправдываясь, сказал Степа и как-то не слишком уверенно оглянулся на лейтенанта, словно ища поддержки.

– А ты постучи! – предложил охранник, заметно оживившись.

Рогозин робко стукнул несколько раз костяшками пальцев в стенку ближайшего ящика. И тут же замер, прислушиваясь к звукам «из глубины». Но склад безмолвствовал. Тогда Рогозин постучал решительней. Краем глаза Паша заметил, что часовые, нарушая устав караульной службы, подошли поближе, явно предвкушая некое зрелище.

«Они на этом складе злую собаку держат, что ли? С чего такой интерес?» – удивился Скорострел.

Он, устав ждать, решительно отодвинул Степана и сам стукнул несколько раз кулаком, да так, что пирамида из ящиков ощутимо качнулась.

– Ты по голове своей пустой вот так постучи! – раздался из-под навеса злобный голос. – Я вот сейчас вылезу и ка-а-а-ак стукну кому-то! Чтобы потом стучать было нечем!

Рогозин и охранники попятились. А Павел спокойно остался стоять на месте, ожидая появления «страшного монстра». Из-за штабеля быстрым шагом вышел невысокий пожилой человек, одетый в отглаженный зеленовато-песочный мундир. На голове мужика красовалась роскошная фуражка с очень высокой тульей и черным околышем. На плечах незнакомца лежали погоны с маленькими звездочками без просветов. Две звездочки в ряд… Да это же…

– Прапорщик Наливайко! – тихо (и как показалось Паше – с ужасом) прошептал за спиной Рогозин.

– Да я тебя сейчас… – после сумрака склада толком не разглядев визитеров, начал было вещать «хранитель», но, наткнувшись на Скорострела, резко оборвал тираду.

– Ну, и чего ты, красавец, замолчал? – поощрил прапорщика Павел.

«Надо же! Прапор довоенной выделки! Немудрено, что эти салабоны так его пугаются! – усмехнулся про себя Пашка. – Преподы в офицерском училище рассказывали, что в прежние времена прапоры для солдат самыми страшными людьми были. Не уточняли только, в чем этот страх заключался! Ну не ели же прапоры солдат на обед?»

– А ты еще кто такой? – Прищурившись, прапорщик стал разглядывать Пашку, как если бы тот был диковинной говорящей птицей.

– Лейтенант Красной Армии Павел Скорострелов! – глядя на мужичка сверху вниз, негромко сказал Пашка и совсем тихо, так, чтобы слышал только прапор, добавил: – Встать смирно, когда разговариваешь со старшим по званию!

«Ох, как его проняло! С ним так, наверное, лет тридцать уже не разговаривали. Вот он и разбаловался!»

Но все же… Медленно, медленно… очень медленно прапор свел пятки вместе и вытянул руки по швам.

– Рогозин, приказ! – Пашка, не глядя, протянул руку назад, и Степан вложил в нее бумагу.

Лейтенант аккуратно развернул лист и поднес его к глазам прапорщика, не сомневаясь, что в приказе все оформлено наилучшим образом. Ну не стал бы такой офицер, как Сапожников, пренебрегать правилами ведения документооборота.

«Ага! Похоже, что в приказе действительно написано нечто особенное. Вон как у прапора глаза расширились!»

– Пройдемте, товарищ лейтенант, – предельно вежливым тоном сказал Наливайко и приглашающе махнул в глубину склада.

Степа сунулся было следом за Скорострелом, но наткнулся на взгляд прапорщика и, стушевавшись, отошел к часовым. Кстати, морды караульных выглядели на редкость обескураженными. На их глазах произошло нечто, полностью ломающее всю картину мироустройства – какой-то незнакомый мужик построил их грозного начсклада.

Павел прошел по узкому проходу между штабелями и очутился вдруг на довольно просторной площадке. У одной из стенок стояла раскладушка, на которой валялось смятое одеяло. У соседней стенки несколько ящиков изображали стол и стул. На «столе» лежал толстый рукописный журнал в картонной обложке. Вероятно, какая-нибудь книга учета. Из этого закутка отходило еще несколько проходов. Прямо-таки центр паутины.

– Что будете брать, тащ лейтенант? – спросил подошедший «паук».

– АПС, четыре магазина к нему, сотню патронов! – не задумываясь, сказал Пашка. – И это… такую же кобуру, как на майоре!

Прапор молча развернулся и ушел в один из проходов. Было слышно, как он возится там, открывая и закрывая ящики. Пользуясь его отсутствием, Пашка мельком глянул в бумагу, произведшую столь волшебное действие. Глянул и обомлел! В «приказе» было написано:

«Петрович! Выдай подателю сего все, что он ни попросит! «Все» действительно означает ВСЕ! Не стесняйся предложить новинки! И не жмоться, старый хрыч, а то заставлю строевой заниматься, как в прошлый раз! Ты меня знаешь, жучила!» Подпись: «Борисыч». И чуть ниже: «И будь с ним предельно вежливым! Я тебе потом объясню, кто он такой».

Вернулся прапорщик через пять минут. Разложив на «столе» запрошенные предметы, он посмотрел на Пашку вопросительно. Первым делом Скорострел проверил «стечкина». Пистолет был совершенно новый, в консервационной смазке. Магазины к нему тоже; значит, за упругость пружин можно не опасаться. А вот патроны были в незнакомой упаковке – картонных пачках по двадцать пять штук с неизвестной Скорострелу маркировкой.

– Болгарские! – пояснил Наливайко, уловив Пашкино недоумение.

– А они… как?

– Нормальные! – отрезал прапор, начиная заводиться. – Чего еще хочешь? Говори быстрей, а то… – Тут он, видимо, вспомнил о приписке в «приказе» и резко сбавил обороты: – Может, тебе что подсказать, тащ лейтенант? Есть бесшумки: «Вал», «Винторез», «Вул». Есть стволы под «девять-парабеллум»: «Арсенал», «Грач», ГШ-18. Есть крупняк: КСВК, ОСВ-96. Есть снайперки попроще: СВД и СВУ. Прицелы есть оптические и коллиматорные. Подствольники «Костер»…

– Богато! – Пашка по достоинству оценил подборку.

«Только вот зачем мне эта коллекция? – подумал Скорострел. – Я не снайпер и не диверсант. Привык обходиться малым: надежным, как лом, «калашом» и громоздким и тяжелым, зато имеющим отличный бой «стечкиным».

– Однако ни к чему мне такие изыски! – сказал Паша. – Мне бы что попроще. Автомат я свой оставлю – он хоть и старенький, но еще ни разу меня не подвел. А вот магазинов к нему у меня всего два осталось, да и те битые. Вот магазинчиков бы мне…

– Сколько? – уточнил Наливайко, уже делая шаг в проход.

– Десять! – уже в спину прапору сказал Пашка. Тот только присвистнул. – И сбрую!

Пока Наливайко ходил за «товаром», Павел быстренько сгреб со «стола» и засунул в рюкзак пистолет, патроны и кобуру. Мало ли… Вдруг Наливайко передумает…

На этот раз прапор возился гораздо дольше. Его не было минут пятнадцать. И звуки открывающихся и закрывающихся ящиков доносились, казалось, со всех сторон. Кроме новеньких пластиковых магазинов, Наливайко принес подвесную систему с множеством подсумков, небольшой рюкзак, складную лопатку и топорик в чехлах. Все это он последовательно выкладывал на ящик, проявляя явные признаки некоего тайного удовольствия. В финале своей презентации прапорщик гордо положил поверх немалой кучки вещей нож в кожаных ножнах.

С ножа Пашка и начал проверку. Он оказался с приличным, более двадцати сантиметров, клинком, имеющим полуторную заточку и пилку на обухе. Рукоятка с деревянными щечками удобно ложилась в ладонь и имела небольшой упор для пальцев. Скорострел немного покрутил ножик в руках, приноравливаясь к его весу и балансу.

– Хорошая штука! – искренне похвалил он прапора. – Таким и резать удобно, и колоть. Причем резать можно как людей, так и колбаску. Да и метнуть, если приспичит. Спасибо, Петрович!

– Да что там! – махнул рукой довольный Наливайко. – Владей, тащ лейтенант, на страх врагам!

Лед был окончательно сломан, и прапорщик помог Скорострелу надеть и подогнать сбрую, развесить подсумки, пристроить рюкзачок, принайтовить к подвесной лопатку и топор. Затем наступил черед боеприпасов: по Пашкиной просьбе Наливайко принес тысячу штук «семерки» и десяток гранат, пять РГД-5 и пять Ф-1. Патроны тоже были болгарскими, в пачках по двадцать пять штук, а гранаты отечественными, из старых довоенных запасов. Боеприпасы сразу отправились в новый рюкзак, а запалы Павел спрятал в левый нагрудный карман комки.

Потом Наливайко, сделав загадочное лицо, снова удалился в свои закрома и через минуту явился, сияя, как объевшийся сметаны кот. В руках прапорщик нес новенький АК-74М без магазина.

– Петрович, ты извини, но я к «семь-шестьдесят два» привык! – отрицательно покачал головой Пашка. – В лесу от «пятерки» никакого толку!

– А с чего ты взял, что этот красавец под «пятерку»? – Загадочно улыбаясь, Наливайко бережно погладил оружие по черному полиамидному прикладу. – Это, тащ лейтенант, АК-103! У меня всего пять штук было, четыре уже отдал, в хорошие руки пристроил. Этот последний – от сердца отрываю! Бери вместо своего «весла»!

«Вот ведь змей-искуситель! – Пашка с сомнением посмотрел на поцарапанный деревянный приклад верного АКМа, потом на сверкающий пластиком «сто третий». – Оно и понятно, что АК-103 при том же патроне имеет массу преимуществ перед АКМ. Но вот не могу я свой «калаш» отдать, хоть ты тресни! Это все равно как друга в приют для престарелых сдать!»

Видя его душевные терзания, Петрович сказал:

– Ладно, так бери, без обмена! Я тебе еще и оптику к «сто третьему» подгоню хорошую: на триста метров все супостаты твои будут!

– Годится! – с облегчением кивнул Пашка, поняв, что вот прямо сейчас, немедленно, выкидывать старенький «калаш» ему не надо. – Спасибо, Петрович!

– «Спасибо» не булькает! – усмехнулся старый вояка. – Приходи после обеда, как смазку заменишь – сходим на стрельбище, пристреляем!

– Заметано! – Лейтенант закинул оружие на плечо, и прапорщик проводил его на выход.

Увидев начсклада, караульные встали по стойке «смирно», удивленно кося глазами на сцену прощания: Наливайко дружески пожал Павлу руку и громко (явно работая на публику!) высказал предложение «зайти, чайку со стариком погонять».

«Блин, да после такого мой авторитет в отряде Виссариона поднимется до небес!» – с улыбкой подумал Павел.