Это было почти безумием.

Еще вчера вечером Сабина с недоумением разглядывала билет Анны Бишофф, а теперь сама сидела на ее месте в третьем ряду.

Пока они со Снейдером бежали к выходу на посадку, он успел сообщить ей о смерти Пауля Конрада — короткими, точными, выдохшимися фразами, потому что бег явно не входил в число его достоинств. И уже у гейта Сабина знала весь план — его и Дромайера.

Когда их со Снейдером встретили злобными, грохочущими аплодисментами остальных пассажиров, Сабина убрала дорожную сумку Анны Бишофф и маленький рюкзак с ручной кладью под сиденье.

Официально Снейдер поднялся на борт по паспорту Пакулы, а она — по паспорту Анны. На погибшую Сабина и впрямь была немного похожа: стройная, подтянутая, с длинными каштановыми волосами. Конечно, она была чуть ниже ростом и на семь лет старше Анны, но в курортном комплексе «Aurelia Bay Club Resort» на Мальорке этого никто бы не заметил.

Черный жесткий чемодан Конрада тоже вернули на борт. К тому моменту и пилот, и второй пилот, и Ирина — старшая бортпроводница — уже знали о проводимой операции.

Пистолет Снейдера — «Glock» вместе с вынутым магазином — лежал запертым в металлическом ящике в кабине пилотов. Служебное оружие Сабины осталось у Марка в Мюнхене. Сам Снейдер, примерив на себя роль Рона Д. Пакулы, сидел тоже в третьем ряду — через проход, всего в нескольких креслах от Сабины.

Они уже десять минут были в воздухе, а Сабина все так же смотрела в иллюминатор, чувствуя тяжесть под сердцем.

Разумеется, она могла бы наотрез отказаться прерывать отпуск ради этой командировки. Никто не поставил бы ей это в вину — Дромайер меньше всех. Но она знала: Снейдер обратился к ней лишь потому, что не видел другого выхода и она действительно была ему нужна.

Пока в Мюнхене Сабина еще колебалась, отец уже успел узнать, что эта поездка каким-то образом связана с терактами во Франкфурте, Берлине и Дюссельдорфе. Марк, как обычно, не сумел держать язык за зубами.

Тогда отец обнял ее и прошептал на ухо:

— Сделай мир безопаснее, но береги себя, моя маленькая умная белочка.

Моя белочка. Так он называл ее с детства — из-за карих глаз и волос. А Снейдер несколько лет назад, в своей обычной бесцеремонной манере, переделал это прозвище в «бельчонок».

Сабина была с собой честна. Если бы не второй теракт во Франкфурте и не третий — в Дюссельдорфе, она, скорее всего, не села бы в этот самолет.

Но вероятность того, что все продолжится, была слишком велика. И следующая бомба могла взорваться уже в центре Мюнхена — в тот самый момент, когда Конни, Керстин или Фиона будут идти в школу, сестра Сабины — на работу в Мюнхенский городской музей, а отец — снимать деньги в банковском вестибюле.

Ирина задернула занавеску между бизнес- и экономклассом и принялась разносить Сабине и другим пассажирам первых рядов по бокалу джин-тоника.

Снейдер от напитка отказался и грубоватым тоном, который мгновенно снова вывел Сабину из себя, потребовал томатный сок с водкой и табаско.

— С удовольствием принесу, — по-прежнему любезно ответила Ирина, — но, к сожалению, без табаско. Его у нас на борту нет.

— Почему? — спросил Снейдер, проводя пальцем по экрану телефона. — Вы его сами выпили?

— Несколько лет назад его сократили в рамках экономии.

— И вас заодно не сократили? — осведомился Снейдер.

Сабина отвернулась к подголовнику, закрыла глаза и попыталась не слушать перепалку, но это ей не удалось.

— Тогда возьмите это, — буркнул Снейдер.

— Откуда у вас бутылка?

— Из дьюти-фри, — коротко ответил он и, по-видимому, сунул ей бутылку в руку. — Со льдом. В бокале, не в пластиковом стаканчике. И в большом бокале. И, если можно, прямо сейчас, а не уже на Мальорке.

— Не уверена, что это возможно… — пробормотала Ирина, уже заметно раздраженная.

— Что именно? Бокал или лед?

Сабина повернулась и увидела, как женщина бросила на нее короткий, почти умоляющий взгляд. Сабина наклонилась к проходу через своего соседа.

— Пожалуйста, просто сделайте это, — тихо, но настойчиво сказала она. — Иначе будет только хуже, а этого вам точно не хочется, поверьте. Лететь еще почти два часа.

Сосед Сабины, холеный менеджер лет тридцати с небольшим, безуспешно пытавшийся читать журнал, благодарно кивнул.

— Некоторые люди — просто…

— Редкостные мерзавцы. Вы совершенно правы.

Сабина снова отвернулась и попыталась уснуть.

Через две минуты Снейдер получил свой напиток и, кажется, слегка успокоился — если о нем вообще можно было сказать, что он бывает спокойным. По крайней мере, он наконец умолк.

Вскоре самолет попал в зону турбулентности, его ощутимо затрясло, загорелось табло «Пристегните ремни». И все же Сабина увидела, как Снейдер поднялся со своего места, вышел в проход и, держа в руке бокал, наклонился к ее соседу.

— Не хотите поменяться со мной местами?

Сабина широко раскрыла глаза и увидела, как менеджер раздраженно нахмурился.

— Нет.

— Назовите мне хоть одну вескую причину, почему вам не следует этого сделать, — потребовал Снейдер.

— Потому что я хочу остаться здесь и спокойно дочитать этот журнал…

— Я сказал — вескую.

— Господи, ладно, я пересяду. Но тогда пообещайте, что наконец закроете рот и до конца полета будете вести себя прилично.

Сабина прочистила горло.

— Он никогда не дает обещаний, которых не может сдержать.

Мужчина повернулся к ней.

— Вас совсем не смущает, что этот тип сидит рядом и донимает вас?

— Все в порядке, это мой… — сказала она и тут же вспомнила, что сейчас она Анна Бишофф. — …мой отец.

— Правда? Искренне вам сочувствую.

— Да, себе я тоже сочувствую.

— Удачи вам.

Мужчина отстегнул ремень, подхватил портфель и журнал и поменялся со Снейдером местами.

Едва усевшись рядом, Снейдер поставил бокал на откидной столик и достал из пиджака набор игл для акупунктуры. Несколькими точными движениями он вколол себе с полдюжины игл в маленькие татуированные точки на тыльной стороне ладони.

— Напряжены? — спросила Сабина.

Он покачал головой. Лоб у него прорезали глубокие складки.

— Меня просто кое-что раздражает.

— Понимаю, — сказала Сабина. — Кажется, я начинаю понимать, почему у вас постоянно бывают кластерные головные боли.

— Мне вообще нелегко, — проворчал он.

— Почему вы захотели сесть здесь?

— Нам нужно подготовиться.

Пока по громкой связи сначала на немецком, а потом на английском звучало объявление капитана, Снейдер наклонился к Сабине и понизил голос:

— Айтишники в Висбадене временно отключили страницу с контактами и выходными данными на сайте Рона Д. Пакулы. Официально — из-за технического сбоя сервера.

Сабина чуть приподняла бровь.

— Значит, если кто-то найдет в интернете сайт Пакулы, он не сможет позвонить на телефон Конрада, — прошептала она.

Снейдер кивнул.

— Именно так мы и вычислим тех, у кого номер Пакулы уже есть.

Да, в этом был смысл.

— До посадки мы вполне можем с толком использовать оставшееся время. — Снейдер достал из кармана пиджака телефон. — Включите свой и подключитесь к бортовому Wi-Fi.

Пять минут спустя по защищенному каналу из Висбадена им прислали документ объемом в двести шестьдесят страниц.

Он назывался: «Реконструкция пропаганды и философии левого террористического движения в ФРГ 1968–1982 годов на примере РАФ» — и представлял собой диссертацию Пауля Конрада, написанную в восьмидесятые годы в Мангеймском университете.

И то, что Сабина прочла там о возможной будущей склонности молодых людей к насилию, ей совсем не понравилось.

---

 

Отправить