Пауль Конрад дёрнул наручники и погрузился в раздумья.

Во время разговора, который лысый голландец вёл в коридоре, Конрад насторожился и уловил, среди прочего, слова «бомба» и «угон самолёта». Во всяком случае, именно так ему послышалось. И это вполне укладывалось в происходящее: рецептами пирогов голландец с диспетчерской уж точно не обменивался.

Пусть полицейские и шли по ложному следу, они не могли позволить себе исключить ни один вариант.

Почти сразу после этого голландец получил ещё один звонок и ушёл. Если Конрад правильно слышал и не сбился со счёта, теперь у двери в коридоре оставались трое полицейских. Они переговаривались о голландце, которого, как выяснилось, звали Снейдером и который, похоже, был одинаково непопулярен и среди своих, и в преступной среде.

Конрад и прежде слышал это имя.

Ну конечно.

Внезапно всё встало на свои места. Он вспомнил машину с висбаденскими номерами, стоявшую за живой изгородью у соседей. Снейдер — тот самый нидерландский профайлер из Федерального ведомства уголовной полиции, один из ближайших доверенных людей президента БКА.

И теперь Снейдера здесь не было.

Это был его шанс.

— Мне нужно в туалет! — заорал Конрад.

Двое сотрудников тут же вошли в комнату. Один не сводил с него глаз, а второй снял наручники, застёгнутые за спиной, и снова защёлкнул их спереди.

Первым делом Конрад вытер пот со лба предплечьем.

Потом его вывели.

В коридоре было заметно прохладнее, а воздух, благодаря исправно работавшему кондиционеру, казался куда свежее, чем в душной комнате для допросов. К сожалению, путь оказался недолгим: туалет находился всего через две двери.

Пока Конрад стоял у писсуара и мочился, полицейские наблюдали за ним из умывальной зоны через зеркало.

Застегнув молнию, Конрад начал мыть руки с мылом и, не прерываясь, заговорил с сопровождавшими. Если удастся втянуть их в разговор, задеть что-то личное, они, возможно, забудут снова завести ему руки за спину.

— Я слышал, мою дочь тоже допрашивают, — начал он, наклонился к струе воды и сделал несколько жадных глотков. — С ней всё в порядке?

— Мне об этом ничего не известно, — ответил тот, что помоложе, с коротко подстриженными усами, вновь вошедшими в моду.

Конрад перевёл взгляд на второго — пожилого, в очках.

— У вас есть дочь? Тогда вы понимаете, что я сейчас чувствую.

Полицейский лишь настороженно посмотрел на него.

Конрад сделал ещё несколько глотков, вытер рот предплечьем, а затем вытер руки бумажным полотенцем.

— Где её допрашивают? Здесь, у таможни?

— Не знаем, — ответил усатый. Старший в очках по-прежнему молчал.

— Я хотел бы к ней, — сказал Конрад. — Хотя бы просто увидеть. Одну секунду. Этого мне хватит. Я только хочу знать, что она не ранена.

Усатый открыл дверь и кивком указал наружу.

— Вперёд.

Конрад пошёл обратно тем же путём, в комнату для допросов.

— Думаю, она тоже здесь, — продолжал он. — Всё как всегда: двоих задержанных допрашивают одновременно и сталкивают лбами. Это понятно, но…

— Нам об этом ничего не известно, — отрезал усатый. — Внутрь.

Он втолкнул Конрада обратно.

— Я только хочу знать, всё ли с ней в порядке.

Дверь захлопнулась, и он снова остался один.

По крайней мере, руки у него по-прежнему были скованы спереди, и он мог хотя бы почесаться и стереть пот со лба.

Он сделал вид, будто садится, шумно шаркнул стулом по полу, но сам остался стоять у двери и прижал ухо к стене.

Полицейские разговаривали в коридоре, и Конрад различал почти каждое слово.

— Он тебе на ботинки не нассал? — спросила женщина-полицейский.

Послышался смех.

— Нет, был тише воды ниже травы. Но утверждал, будто его дочь сидит в соседней комнате. Её же прошлой ночью взяли в Аугсбурге, да?

— Да, она уже нигде не сидит.

— То есть как? Застрелили?

— Не знаю, но она точно мертва.

Сердце Конрада на мгновение остановилось.

О чём они говорят?

Ему вдруг стало трудно дышать. Что это — мерзкий приём? Вряд ли. Эти трое не знали, что он их подслушивает. Он ещё сильнее вжал ухо в дверь.

— Вот, смотри… прошлой ночью… авария на мотоцикле в пешеходной зоне… влетела на полном ходу…

Послышались жестяные звуки, словно на телефоне запустили видео. Затем — человеческие крики, выстрелы, чьи-то вопли.

— Сделай потише! — шикнул один из полицейских.

— Да ладно, — ответила женщина.

— А почему он не знает, что она мертва?

— Всё подчистили в сети. Все ролики на YouTube заблокировали.

— А это видео?

— Мне коллега из Аугсбурга переслала.

Конрада захлестнуло головокружение. Пот выступил по всему телу. За считаные секунды подмышки промокли насквозь. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

Ему пришлось закрыть глаза. Он прислонился спиной к стене, потому что комната вдруг поплыла перед ним.

Анна!

Этого не могло быть. Она не могла умереть. И всё же она действительно была на мотоцикле. Это он сам посоветовал ей на всякий случай припарковать его в пешеходной зоне, когда она пойдёт за билетом.

Проклятье!

Да, всё сходилось. Его замутило. Кофе, выпитый утром, подступил к горлу, и во рту появился кислый привкус.

Дрожащими пальцами он сжал кулак и постучал в дверь.

Через несколько секунд видео на телефоне смолкло, и дверь открылась.

Тяжело дыша, Конрад привалился к дверному косяку. Он взглянул в коридор и увидел три испуганных лица. Молодая женщина-полицейский держала в руке телефон.

Нет, они не разыгрывали это для него. Напротив, выглядели растерянными и мрачными — видимо, уже поняли, что он их подслушал.

— Моя дочь… мертва? — прохрипел он пересохшим горлом.

— Мы не можем сообщить вам такую информацию, — ответил пожилой полицейский в очках, до этого почти не произнёсший ни слова.

Конрад сглотнул кислую слюну.

— Она мертва? — повторил он. — Покажите мне это видео… пожалуйста.

— Нельзя, — сказала женщина.

— Я знаю, что вам не положено, но если это правда и моя дочь мертва, я немедленно дам признательные показания, — сказал Конрад, чувствуя, как сердце бьётся в груди сбивчиво, так что ему почти не хватает воздуха. — Я просто хочу знать… — слёзы потекли по его лицу. — …правда ли она умерла. Если да, позовите Снейдера… И принесите мне бумагу и ручку для признания.

— Сначала успокойтесь.

— Я всё расскажу. Даже скажу, где заложена бомба. Но сначала хочу увидеть видео.

Трое полицейских неуверенно переглянулись.

— Мы не можем решать это сами. Мы позовём Снейдера. С ним и поговорите.

Конрад вытер слёзы с лица.

— Времени у вас почти не осталось.

Он взглянул на настенные часы.

— Через десять минут бомба взорвётся, — настойчиво добавил он.

Во взглядах, которыми они обменялись, уже читалась паника. Усатый тут же схватился за телефон, чтобы узнать номер Снейдера. Его пожилой коллега бросился за бумагой и ручкой.

А молодая женщина-полицейский наконец подняла смартфон и показала Конраду видео, в то время как другая её рука лежала на рукояти пистолета.

---

 

Отправить