В коридоре его ждали трое полицейских — двое мужчин и женщина. Все трое вопросительно смотрели на него.

Снейдер вскинул взгляд на настенные часы. Он и без того понимал, чего от него хочет диспетчерская: было уже двадцать минут восьмого. Сразу после ареста Конрада он распорядился задержать вылет самолёта «Lufthansa» на неопределённый срок. Пилоту велели объяснить задержку досмотром одного из пассажиров, который якобы проводила таможня.

Полицейский, вызвавший Снейдера из комнаты, протянул ему телефон.

— Да? — произнес Снейдер и отошёл на несколько шагов от двери, чтобы Конрад не мог подслушать разговор.

— Речь о рейсе…

— Знаю. Что с ним? — резко оборвал его Снейдер. Голос мужчины звучал нервно; судя по всему, тот находился в диспетчерской и ждал дальнейших указаний.

— Посадка давно завершена, самолёту уже выделен слот на взлёт. Кроме Анны Бишофф и вашего пассажира, которого вы сняли с рейса, все на борту и ждут. Самолёт должен срочно вылетать…

— Самолёт никому ничего не должен, — снова перебил его Снейдер.

— Это ещё кто сказал?

— Федеральное ведомство уголовной полиции в Висбадене совместно с Федеральной разведывательной службой. Иными словами — ждите.

На другом конце линии на миг воцарилось молчание.

— У регулярных рейсов слоты фиксированные, но это чартер. Если нынешний слот будет упущен, следующего придётся ждать чертовски долго. Каждая минута обходится авиакомпании в огромные деньги. К тому же на борту сто пятьдесят пассажиров, и они ждут…

— Вот пусть и ждут.

— Пилот уже двадцать минут удерживает их, ссылаясь на штормовое предупреждение в районе аэропорта назначения. Но некоторые пассажиры проверили информацию и выяснили, что…

— Господи, — выдохнул Снейдер. — Тогда придумайте другую причину.

— Хорошо, но что именно пилоту сказать пассажирам?

— Мне всё равно. Пусть объявит хоть перегрузку воздушного коридора, хоть прокол колеса сзади слева.

— Прокол колеса? — мужчина сглотнул. — И сколько это продлится?..

— На данный момент мы не можем со стопроцентной уверенностью исключить присутствие на борту ещё одного террориста. Точно так же не можем исключить подготовку угона самолёта или наличие бомбы в одном из чемоданов.

Снова повисла короткая пауза.

— Тогда нужно немедленно подключить полицию аэропорта, выгрузить весь багаж, эвакуировать пассажиров и, возможно, очистить терминал.

— До этого мы ещё не дошли. И если бы вы не отнимали у меня время, я бы продвинулся куда дальше.

Снейдер оборвал связь и швырнул телефон обратно полицейскому. Тот едва успел его поймать, прежде чем аппарат ударился о пол.

— И больше никогда не соединяйте меня с вышкой. Ясно?

Полицейские слышали весь разговор и заметно побледнели, однако лишь сдержанно кивнули.

На самом деле Снейдер не слишком верил ни в бомбу, ни в угон. Зато он выиграл немного времени и по-прежнему удерживал самолёт на земле. А вероятность того, что на борту действительно находится один из сообщников Конрада, оставалась вполне реальной.

Снейдер понимал: времени почти не осталось.

И всё же Конрада нужно было ещё раз допросить о других участниках группы. После пожара в его доме все документы сгорели, Анна погибла, а криминальная полиция не обнаружила в её квартире ничего существенного. Конрад оставался единственной ниточкой.

Где-то он должен был хранить сведения и контакты. Но где? Не мог же он держать всё исключительно в памяти. И что вообще означал этот проклятый рейс на Мальорку? Им были жизненно необходимы новые данные, чтобы обезвредить всю террористическую сеть прежде, чем случится нечто ещё более страшное.

Снейдер уже протиснулся мимо сотрудников, взялся за дверную ручку и собрался вернуться к допросу, когда у него зазвонил телефон.

Чёрт!

На дисплее высветился личный номер Фридриха Дромайера. Только этого не хватало. Неужели начальник решил устроить ему разнос из-за запрета на вылет рейса «Lufthansa»?

Снейдер снова отошёл от двери и принял вызов.

— Вы звоните из-за ареста Конрада и рейса на Мальорку?

— Да, Снейдер, и я уже в курсе всего, — раздражённо отозвался Дромайер; его голос заглушал шум на заднем плане.

— Мы должны удержать самолёт на земле…

— Да, Снейдер, знаю. Хорошая работа. Я уже еду в аэропорт. Буду через десять минут. Встретимся у досмотра.

Шум внезапно исчез.

— До встречи, — машинально бросил Снейдер, хотя соединение уже оборвалось.

Он убрал телефон и повернулся к полицейским.

— Я скоро вернусь. Следите, чтобы Конрад не сбежал. И не разговаривайте с ним.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу на посадку.

Десять минут спустя Снейдер добрался до зоны досмотра, где толпились пассажиры, и увидел, как две сотрудницы аэропортовой полиции в форме проводят Дромайера мимо очереди к полноростовому сканеру.

Сканер немедленно среагировал, но Дромайер показал коллегам удостоверение на ручной протез, и его пропустили.

Они со Снейдером обменялись короткими кивками. Дромайер убрал документ, и они пожали друг другу руки.

— Конрад находится в комнате для допросов таможенной службы, — сказал Снейдер, пока они быстрым шагом шли через зону «Duty Free». — Вы прямо из Висбадена?

Дромайер кивнул.

— Прошлой ночью я узнал о смерти Анны Бишофф, а сегодня утром — об аресте Конрада. Поэтому сразу велел доставить меня сюда на вертолёте.

Снейдер тоже кивнул. Это объясняло, почему Дромайер появился так быстро, но по-прежнему не проясняло, зачем именно он приехал.

— У меня всё под контролем, — глухо сказал Снейдер.

— Не сомневаюсь. Но это дело слишком важно.

— Хотите лично поговорить с Конрадом? — предположил Снейдер.

— Не только, — ответил Дромайер. — Сегодня утром я получил от Федеральной разведывательной службы тревожные сведения, которые не хотел обсуждать по телефону.

---

 

Отправить