Снейдер вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Потом остановился у стола, сунул руки в карманы брюк и молча посмотрел на Конрада.

Тот устало поднял глаза.

— А, это вы. Я уже гадал, когда вы снова появитесь. Ах да, простите. Совсем забыл: здесь вопросы задаёте вы.

Тон у него был ироничный, до крайности самоуверенный. И в тот же миг Снейдер понял: обычными приёмами допроса из Конрада не вытянуть ни слова.

Ни сейчас. Ни через три месяца. Ни через сто лет.

Конрад скорее умрёт от голодовки в следственном изоляторе, чем сообщит полиции хотя бы малейшую подробность о новом поколении РАФ — особенно теперь, когда первые акции уже начались.

Снейдер медленно перекатил желваки.

— Ваша поездка на Мальорку — это просто бегство? Или там должна была состояться заранее назначенная встреча?

Но, как и следовало ожидать, Конрад не ответил. Он лишь скучающе опустил взгляд.

— В гостиничном комплексе планируется теракт? — продолжил Снейдер.

И тут на лбу Конрада на долю секунды пролегла складка. Он поднял глаза.

— В каком гостиничном комплексе?

Снейдер никак не показал, что заметил эту реакцию.

— В «Aurelia Bay Club Resort», — произнёс он так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— С чего вы вообще это взяли? — спросил Конрад.

Хотел бы ты знать.

Снейдер всё же улыбнулся.

— От вашей дочери.

Конрад прикусил нижнюю губу. Тревога, мелькнувшая в его лице, была почти неуловима — и всё же Снейдер её заметил.

— Что с моей дочерью? — хрипло спросил Конрад.

— Давайте по порядку, — предложил Снейдер.

Он так и остался стоять неподвижно, глядя на Конрада сверху вниз.

— Поговорим о прошлой ночи. Вас предупредили?

Конрад задумался. Теперь информация от Снейдера была ему нужна не меньше, чем Снейдеру — от него.

— Нет, — наконец ответил он. — Где моя дочь?

Снейдер пропустил вопрос мимо ушей.

— Тогда откуда вы узнали, что мы у вас на хвосте? Почему решили бежать так поспешно?

— Я заметил, что мои счета заблокированы, а за домом ведётся наблюдение. Незаконное и, полагаю, без санкции суда.

Верно, — подумал Снейдер. Но при подозрении в терроризме и в ситуации неотложности действуют иные правила, чем при краже сумочки. Объяснять это Конраду было бессмысленно.

— В ту ночь, когда вы устроили пожар, вы разговаривали по телефону со своей дочерью, — сказал он вместо этого. — Причину мы уже знаем. Вы предупредили её, а потом встретились с ней в Аугсбурге для совместного налёта. Полагаю, она работает с вами уже давно. Иначе она не попыталась бы бежать вместе с вами. Я прав?

Конрад откашлялся. От прежнего высокомерия понемногу начинал откалываться первый слой.

— Где она сейчас? — повторил он.

— Под стражей. Её допрашивают, — солгал Снейдер. — Но до разговора с ней вы ещё позвонили своему адвокату, доктору Альбрехту. О чём вы с ним говорили?

Конрад едва заметно улыбнулся.

— Вот и спросите у него.

— И спросим.

— Удачи. Он адвокат. Он вам ничего не скажет.

— Скажет, если мы докажем его участие в террористической организации и добьёмся лишения лицензии.

— Кто это — мы? — спросил Конрад.

— Вы — идейный лидер четвёртого поколения РАФ?

— Вы из Федерального ведомства по охране конституции? Из политической полиции? Из Федерального управления уголовной полиции? Или из внешней разведки?

Снейдер не отреагировал ни на одно из этих названий.

— Вы входите в руководящее ядро РАФ? Вы организатор? Архитектор нового движения?

Конрад молчал.

— Почему именно четвёртое поколение? Что радикализировало вас и ваших сообщников?

— Обязательно ли радикализироваться, чтобы видеть пороки этого государства?

— У этого государства нет пороков, — заявил Снейдер.

Конрад громко расхохотался.

— Неужели? А когда полицейский во время якобы беспорядков на антиядерной демонстрации, в припадке служебного рвения, застрелил молодую студентку и потом был оправдан, — это вы тоже называете безупречностью?

Вот оно, — отметил про себя Снейдер.

Он знал, на что намекает Конрад. Это случилось пять лет назад. Неужели четвёртое поколение и впрямь столько времени готовилось к возрождению РАФ?

— Насколько велика сейчас среда сочувствующих и поддерживающих?

Похоже, Конрад в тот же миг понял, что невольно проговорился. Он снова прикусил губу, но больше ничего не сказал.

— Новых участников вербуют среди студентов? В интеллектуальной среде? Среди людей искусства?

— Без адвоката я больше ничего не скажу.

— У вас больше нет адвоката. Очень скоро адвокат понадобится ему самому, — сказал Снейдер. — Какова ваша роль в создании РАФ?

Конрад оставался непроницаем.

— Кто ваши контакты? Кто взорвал две заминированные машины в Берлине и Франкфурте? Кто спланировал атаку дронами в Дюссельдорфе? Каковы следующие акции РАФ?

Конрад не ответил.

— Как устроена сеть?

Никакого ответа.

— Кого вы хотели встретить на Мальорке?

Снова молчание.

Снейдер глубоко вздохнул и долго колебался, прежде чем наконец задать последний, решающий вопрос:

— Кто такая Рут-Аллегра Франке?

Конрад вскинул брови.

— Ах, так вы этого ещё не знаете?

Он тихо рассмеялся.

— От меня вы этого всё равно не услышите. А жаль. Мне бы очень хотелось увидеть выражение вашего лица.

Снейдер нахмурился. Он был уверен: эта реплика брошена не просто так.

— Что вы имеете в виду?

Но Конрад молча скрестил руки на груди, и Снейдер понял: что бы он ни предпринял, сейчас больше ничего не добьётся.

Конрад уже осознал, что и без того сказал слишком много.

В этот момент в дверь постучали. Молодой крепкий полицейский с усами приоткрыл её и просунул голову в комнату.

— Вас срочно вызывает диспетчерская вышка.

Снейдер кивнул и, не сказав ни слова, вышел из комнаты для допросов.

---

 

Отправить