Проводить день рождения в одиночестве Леа не собиралась. Едва за Гернотом закрылась дверь, она села в машину и тронулась с места. Десяти минут хватило, чтобы пересечь Куфштайн: на другом конце города её двоюродная сестра Вики уже три года снимала маленький домик с садом.

Их отцы были братьями, и после смерти отца Леа именно Вики осталась единственной родственницей, с которой она ещё поддерживала связь. Родители Вики давно перебрались в Германию, сделали карьеру в нефтяном концерне, дослужились до управленческих постов и в конце концов осели на Зильте.

Отношения с ними Вики оборвала начисто. Фанатичная «зелёная», как называла её Камилла, она от души желала своим консервативным предкам сквозь землю провалиться. Взгляды держала крайние, и если уж выбиралась в Германию, то не к отцу с матерью, а чтобы в первых рядах митинговать на ганноверских «Днях хаоса».

Леа припарковалась рядом со старым белым «фольксвагеном-жуком». Тот, как всегда, стоял под окнами, а не в пристроенном гараже: хозяйке было лень выходить и вручную поднимать ворота. О том, что Вики дома, говорили не только машина, но и свет в гостиной. Вдобавок изнутри рвался тяжёлый рок. Похоже, сестра уже вовсю отрывалась — и, зная её, отнюдь не одной музыкой.

Леа несколько раз надавила на кнопку звонка, и Вики тут же распахнула дверь. В руке бокал, босая, в обтрёпанных коротких джинсах, едва прикрывавших ягодицы, и в застиранной футболке «Whitesnake». Длинные рыжие волосы — чуть покороче, чем у Леа, — были, как обычно, заплетены в растрёпанную косу, свисавшую из-под козырька кепки.

Вики сдвинула очки на кончик носа и подозрительно смерила гостью взглядом поверх оправы.

— Мы знакомы? — спросила она хрипловатым голосом.

И это, по-твоему, остроумно? — тут же встряла Камилла.

Леа промолчала — лишь уперла руки в бока и выжидающе посмотрела на сестру.

Вики выставила указательный палец:

— А вы, часом, не та несимпатичная особа, у которой сегодня день рождения?

— Допустим, — буркнула Леа.

Вики расплылась в улыбке:

— Моё СМС получила?

— Получила. Спасибо.

— Тогда ещё разок: с днём рождения, стерва ты моя!

Она сгребла сестру в объятия и влепила ей звучный, мокрый поцелуй в щёку. От неё крепко несло спиртным.

— Заходи. — Вики вытянула шею, оглядывая улицу. — А что же айтишника своего не прихватила?

— Ему пришлось на две недели уехать к матери.

— Вот незадача. Ну и ладно, отпразднуем вдвоём: забьём бонг и оторвёмся как следует.

— Только ничего крепкого — мне ещё за руль.

— Расслабься, трусишка.

Вики зашла сзади и, подражая паровозному гудку, втолкнула её в гостиную.

Взбалмошная, вечно заведённая, она была полной противоположностью спокойной Леа, которая была на шесть лет старше. И всё же с подростковых лет они держались друг за друга, как родные сёстры. Странным образом анархистку Вики ничуть не задевало, что Леа работает на тех самых богачей из высшего света, которых сама она так презирала. Возможно, потому что знала: этого положения Леа добилась ценой многолетнего труда. А может, дело было в другом — Вики и сама время от времени не гнушалась поживиться за счёт сестры, гребущей деньги лопатой.

В гостиной они остановились у домашнего бара. Вики распахнула дверцу и поставила бокал на стойку.

— Что пьём? Я бы… о чёрт!

Она скривилась, согнулась пополам, будто от резкой боли, и прижала ладонь ко лбу.

— Что с тобой? — встревожилась Леа. — Опять мигрень?

— Ага. — Вики через силу улыбнулась. — Сегодня уже две таблетки проглотила. Надеюсь, скоро отпустит.

Леа знала: такие приступы мучают сестру давно. И вряд ли они шли ей на пользу при том образе жизни, который Вики себе устроила: вечное напряжение, а в придачу гремучая смесь из сильнодействующих препаратов, марихуаны и алкоголя, которой она глушила и нервы, и головную боль. В такие дни она неделями не показывалась на улицу и отсиживалась в своей берлоге.

Впрочем, жилище Вики выглядело так, словно здесь обосновалась многолюдная хипповская коммуна, и отнюдь не только в периоды её затворничества. Тут было самое место лениво валяться на полу, раскуривать косяки и вышибать себе сознание бутылкой водки, пока на старой пластинке поскрипывала Nirvana.

Арендодатель наверняка и не подозревал, до чего она довела дом. К счастью, с платой Вики справлялась исправно, перебиваясь низкооплачиваемыми подработками, сменявшими друг друга чуть ли не ежемесячно, — и повода заглянуть сюда у хозяина пока не возникало. Правда, сейчас шла полоса затишья: уже несколько месяцев она сидела без дела.

Прибавив громкость на проигрывателе, Вики вооружилась двумя бутылками шампанского, пачкой смеси табака с каннабисом и азиатским бамбуковым бонгом, в котором вместо колбы был приделан кокосовый орех, и решительно двинулась по лестнице наверх. Леа последовала за ней с бокалами и коробкой клубники, выуженной из морозилки.

Они устроились на шезлонгах на балконе, закутались в пледы и принялись смотреть поверх городских крыш и серебристой ленты Инна вдаль, на горы. Снизу, сквозь распахнутые двери, долетала музыка.

Покуривая и прихлёбывая шампанское, поначалу они перемывали кости Герноту, а потом Вики посоветовала просто выбросить его из головы на ближайшие две недели и как следует отдохнуть. Разговор свернул в более широкое русло: обе принялись костерить современное общество и рассуждать о том, как оно переменилось за последние тридцать лет.

Леа поймала себя на мысли, что Вики, при всём своём ехидстве в адрес Гернота, временами говорит почти его голосом: у того были столь же крайние взгляды на политику, школу и общество одноразового потребления.

Первая бутылка опустела быстро — Вики, несмотря на мигрень, переносила шампанское на удивление легко. Вылив в бокал последние капли, она завела новую тираду:

— Вот если бы не государство, да ещё, к примеру, эти…

— Слушай… — перебила Леа, которой до смерти надоела политика. — А ты сейчас как с арендой выкручиваешься? Твой таинственный ухажёр платит?

— С чего это тебя на него потянуло? — Вики затянулась из бонга, зажмурилась и поморщилась.

— Ну, ты же опять который месяц без работы.

Как всегда, отвечать Вики не стала. А Леа это страшно занимало. До сих пор ей было известно лишь то, что у сестры уже пять лет длится роман с неким мужчиной, который её содержит и которого она тщательно прячет от посторонних глаз. Леа его даже ни разу не видела.

К этому моменту она успела накуриться и сползла под плед по самую шею.

— Расскажи о нём поподробнее.

Вики выпустила колечко дыма.

— А что тебя интересует? — Она хихикнула и пожала плечами. — Женат. Взрослая дочь. Заметно старше меня.

— И почему я его ни разу не видела? Он что, так хорош, что ты боишься, как бы я его не увела?

— Он человек известный. Часто на виду.

— Генеральный директор нефтяного концерна? — поддела Леа. — Или глава международного банковского холдинга?

— Угадала, разумеется. — Вики расхохоталась и закатила глаза. — Просто я не могу сказать тебе, кто это. Ему бы это точно не понравилось.

Леа в последние годы не раз ломала голову над этой загадкой, но так ни к чему и не пришла.

А я, кажется, догадываюсь, — снова, после долгого молчания, подала голос Камилла. Только ты мне всё равно не поверишь.

Музыка стихла.

— Слава богу, — вырвалось у Леа, и голос Камиллы ей удалось заглушить.

Вики лишь приподняла бровь. Современного смартфона у неё не водилось — только старый кнопочный телефон, — а стриминговыми сервисами она из принципа не пользовалась. Пришлось подняться с шезлонга и спуститься в гостиную, чтобы поставить новую пластинку.

— Можно что-нибудь другое? — попросила Леа.

— Хайно или Ханси Хинтерзеера? — ехидно отозвалась Вики.

— Не паясничай. Что угодно, только не этот грохот.

— Тогда пошли, сама выберешь. У тебя всё-таки день варенья. Но не больше двух альбомов, договорились? А после — домой, пока ты окончательно не обкурилась. Да и мигрень меня не отпускает.

— Бедняжка… Одного альбома с лихвой хватит.

Леа поднялась, унесла бонг в комнату и двинулась следом, уже отчётливо чувствуя, как действуют алкоголь и трава.

— И этот таинственный тип правда от тебя без ума?

— Представь себе. Ему нравятся простые, прямые, дерзкие и приземлённые женщины вроде меня — а не разряженные гламурные цыпы вроде тебя.

— Ну это уже нечестно, — возмутилась Леа. — Никакая я не гламурная цыпа.

— Ещё какая! По сравнению со мной — несомненно. — Вики хмельно рассмеялась и прикрыла рот ладонью, подавляя отрыжку. — Я бы ни за что не сумела, как ты, рассекать на этих «стилетто».

— Это не «стилетто», а обычные туфли на шпильке, — поправила Леа. — На, примерь. — Она скинула туфли и подтолкнула их к сестре. — В них фигура смотрится куда выигрышнее.

— Обойдусь я без выигрышной фигуры…

Вики оперлась рукой на перила у верхней площадки и натянула туфли, но держалась в них довольно нелепо. Неуклюже ковыляя, она принялась передразнивать Леа, подняла бокал и чокнулась в её сторону:

— Да проще простого. Видишь?

— А если вот так — всё ещё проще простого?

Леа чуть сильнее, чем рассчитывала, толкнула её в плечо.

— Твоё здор… ой!

Лодыжка Вики подвернулась, её повело назад.

— Осторожно!

В Леа мгновенно пробудились отточенные годами рефлексы телохранителя: она рванулась, схватила сестру за руку, пытаясь удержать. Но та в панике вырвалась, отчаянно замахала руками, выплеснула остатки шампанского и всем корпусом опрокинулась назад.

Как деревянная доска, Вики рухнула навзничь на ступени и по инерции проскользила вниз. У подножия лестницы она замерла неподвижно.

От лица Леа отхлынула кровь. Бокал разбился при падении. Вики всё ещё судорожно сжимала в кулаке ножку, но жестоко распорола руку о зазубренное стекло, и кровь тонкими струйками стекала меж пальцев на деревянный пол. Голова была вывернута под неестественным углом, застывший взгляд упирался в стену.

Не в силах сдвинуться с места, Леа стояла на верхней площадке и ошеломлённо смотрела вниз.

— Вики?

Голос сорвался. Медленно, в одних чулках, она начала спускаться. Под ногами хрустело стекло; она осторожно нащупывала каждую ступень.

— Вики?

В ответ — тишина.

— Прости… я не хотела… это случайность, — прошептала она, отчаянно убеждая себя, что её вины в случившемся нет.

Тебе непременно нужно было обкурившись дурачиться с ней на лестнице, — внезапно всплыл в голове голос Камиллы. И это при том, что ты прекрасно знаешь: оступаться тебе больше нельзя — с тех самых пор, как ты застрелила того юнца-грабителя в супермаркете.

— Я думала, он тянется к оружию…

А он не тянулся.

— Замолчи! Может, ничего страшного и не случилось. Мне только нужно вызвать «ско…»

Серьёзно? Ты что, не видишь, как вывернута её шея? Как позвонки выпирают под кожей?

Леа отчаянно не хотела этому верить, но Камилла, как всегда, была права. Вики не дышала, её открытые глаза казались совершенно безжизненными. От шока, выбросившего в кровь изрядную порцию адреналина, Леа в одно мгновение протрезвела.

Она сошла с последней ступеньки, склонилась над сестрой, ощупала раздробленные шейные позвонки, затем двумя пальцами нашла сонную артерию.

Пульса не было.

Если нам сейчас пришьют причинение смерти по неосторожности, обе сядем минимум на год. Ты это понимаешь?

---

 

Отправить