Пока зал «Быстрых свиданий» захлёбывался в общем гвалте, Сабина уже шагала за Снейдером к коридору с табличкой «туалеты». За её спиной Мию коротко и сухо брала в оборот того самого парня, что подсунул Анне Бишофф меню через стол.

— Вы арестованы.

Металлически щёлкнули наручники.

Сабина выдохнула и прибавила шагу. Коридор встретил её темнотой.

— Проклятье, — выругался Снейдер.

Под его ботинками хрустнуло стекло. Вот откуда темнота: Анна разбила лампы на стенах. Знала, что за ней кинутся. На её беду, коридор оказался тупиком — в самом конце темнели лишь две двери уборных.

Сабина выхватила «глок» и дослала патрон. Снейдер шагнул в мужской туалет, она — в женский. Белая плитка, химический запах розового освежителя, тихое журчание фонтанчика. Пусто. Обе кабинки — ни души. Узкое окно на уровне глаз, через которое теоретически можно было уйти в переулок за рестораном, оказалось лишь приоткрыто на проветривание. Мимо.

— Сюда! — донеслось из-за стены.

Сабина метнулась на голос. В мужском туалете тоже никого не оказалось — кроме Снейдера, — но здесь окно стояло нараспашку. Под ним — комод. По полу рассыпались свечи, бумажные полотенца, рулоны туалетной бумаги.

Снейдер уже балансировал на комоде, перекидывая ногу через подоконник. И в этот миг с пешеходной улицы грянул выстрел. В ответ — визг, крики.

— Вас задело?

— Нет. Быстрее! — прохрипел Снейдер, подтянул вторую ногу и спрыгнул вниз.

Сабина сунула «глок» в кобуру, одним прыжком взлетела на комод, дёрнула карниз, проверяя на прочность, ухватилась за него и ногами вперёд перевалилась через подоконник.

Она была моложе, проворнее, ниже ростом и куда спортивнее Снейдера. Едва ботинки коснулись брусчатки, в её руке снова был пистолет, — а Снейдер, тяжело дыша, ещё только оправлял сбившийся пиджак.

Улица словно вымерла. Лишь несколько прохожих жались к фасадам напротив и смотрели с тем оцепенелым ужасом, какой бывает перед чужой смертью.

Одного взгляда хватило, чтобы понять всё. Коллега из аугсбургской уголовки лежал на мостовой в луже крови и глухо стонал. Сбоку в шее торчала вилка — все три зубца вошли глубоко, в сонную артерию. Вокруг зияли другие раны: Анна била снова и снова, метя в вену и артерию.

Наплечная кобура была пуста; оружия Сабина нигде не увидела. В пяти метрах лежал полицейский в форме — ранение в живот; он обеими ладонями зажимал рану.

Сначала вилка. Потом пистолет. Потом — в того, кто подбежал первым.

Снейдер бросился к полицейскому, прижал ладонь к ране, свободной рукой уже набирая номер. Сабина склонилась над криминалистом.

— Не надо. — Она мягко отвела его руку, потянувшуюся к вилке. — Оставьте. Помощь уже едет.

С оружием наготове она обвела взглядом улицу, готовая выстрелить в любую секунду. Но Анны Бишофф нигде не было.

— Куда побежала женщина? — крикнула она на противоположную сторону, где прохожие всё ещё вжимались в стену.

Кое-кто уже настолько очнулся, что снимал происходящее на телефон. Вместо того чтобы помочь. Прекрасно. Сабина проглотила злость.

— Куда?

— Туда! — отозвалась пожилая женщина в пальто, платке и с тростью. — К церкви, на площадь Мартина Лютера!

— Спасибо.

Раненому она сейчас всё равно не помогла бы. Сабина выпрямилась и коротко взглянула на Снейдера. Тот говорил по телефону — похоже, с медиками.

— Я за ней.

Он поднял глаза и кивнул. «Возьми её», — читалось во взгляде.

Она снова обернулась к криминалисту.

— Не вытаскивайте.

И сорвалась с места.

Через два-три квартала и несколько поворотов о выстреле уже почти никто не знал — разве что кое-кто недоумённо оглянулся на громкий хлопок. Люди неспешно прогуливались по улочкам. И только в одном узком переулке Сабина заметила волнение. Прохожие возмущались вслед светловолосой женщине, которая стремительно пробивалась сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая встречных. Сабина едва успела увидеть, как та на ходу сорвала с головы парик и швырнула в урну. Под париком блеснули каштановые волосы.

Сабина бросилась следом — и уже через несколько секунд вынуждена была признать: Анна бежит ничуть не медленнее. Так её не догнать. Тем более теперь, когда та свернула на широкую, многолюдную торговую улицу.

Чёрт! Сабина резко остановилась и выстрелила в воздух. Прохожие с визгом шарахнулись — под навесы, в подъезды.

— Анна Бишофф! Стоять! Полиция! — крикнула она, едва улица перед ней опустела.

Прицелилась с двух рук.

— Стоять!

Анна бежала дальше.

Рядом возникла коллега из аугсбургской уголовки — и с ней двое полицейских в форме.

— Не стреляйте. — Женщина выдохнула и замахала рукой. — Там слишком много людей…

— Знаю.

Линия огня оставалась свободной, но Анна летела прямо на группу туристов. По обе стороны — рестораны с широкими витринами, за которыми сидели посетители. Слишком далеко для точного выстрела. И всё же Сабина держала её на мушке. Вдруг случай ещё подвернётся.

— Мы за ней, — выдохнул один из полицейских.

— Только не попадайтесь на линию огня, — ровно произнесла Сабина, не снимая пальца со спуска.

Коллеги кивнули и бросились вперёд.

Анна тем временем остановилась возле стильного чёрно-золотого мотоцикла, зажатого между кафе-мороженым и скамейкой, и сунула трофейный пистолет сзади за пояс. Стрелять по-прежнему было слишком рискованно, — но теперь беглянка угодила в ловушку. Пока возится с проводкой, её настигнут. Или дадут чистую дистанцию.

Сабина ещё раз выстрелила в воздух, сгоняя с улицы последних зевак. И почти тотчас услышала рёв мотора.

Не может быть. У Анны был ключ. Это её мотоцикл. Значит, оставила здесь заранее.

Заднее колесо пробуксовало, выбив веер мелкой гальки, — и Анна, без шлема, распластавшись животом на баке, рванула прочь.

Проклятье. Сабина опустила пистолет, сунула в кобуру. Полицейские прекратили пешую погоню и заговорили в рации. По протоколу: приметы, марка и номер мотоцикла, направление. Если блокпосты на этот раз сработают лучше, чем в Бад-Кройцнахе, Анну возьмут.

Сабина не стала ждать, пока коллеги повернут назад, — сразу побежала к ресторану. У задней стены поперёк узкого переулка уже стояла скорая с включённой мигалкой. Проход был перекрыт, санитары хлопотали над ранеными. Снейдера нигде не было.

Она предъявила удостоверение, нырнула под оцепление и обогнула здание, выйдя к главному входу. Часть пешеходной зоны как раз перекрывали; у дверей полицейский записывал данные посетителей.

Сабина снова показала удостоверение и вошла в «Токио Синити».

— Это что вообще такое? — возмутился бухгалтер, живший с матерью и раньше сидевший за её столиком. — Скрытая камера?

— Если бы. — Сабина кивнула в сторону испуганно жавшихся друг к другу женщин. — Кстати, отличный шанс с кем-нибудь познакомиться.

Она протиснулась мимо. У дальней стены её ждали Снейдер и Мию. Они прессовали Инго — того самого, с несвежим дыханием и потными ладонями. Он сидел на стуле в углу, со связанными за спиной руками; лицо налилось багровой краснотой.

— Криминалист тяжело ранен. Полицейский, возможно, умирает. Так что говорите, милейший.

Голос Снейдера был тихим — именно это и пугало. Руки в крови, пиджак в бурых пятнах. Взгляд ещё темнее обычного: человек на грани, готовый задушить собеседника голыми руками.

Инго робко поднял голову и узнал Сабину.

— Ты… ты правда здесь под прикрытием?

— Правда. Только я не колонку про сексистов пишу, а сажаю козлов вроде тебя. Так что открывай рот. Живо.

Последний посетитель покинул зал, и полицейский задвинул снаружи бумажную раздвижную дверь. Словно только этого Снейдер и ждал, — он схватил Инго за ухо и притянул его голову к себе.

— Я и так не из терпеливых. А сегодня по-настоящему взбешён. И мне плевать, если…

— Мне больно! Вы не имеете права! Я найму адвоката, я вас в порошок сотру!

Снейдер притянул его ещё ближе и понизил голос — почти до шёпота:

— Не выйдет. Я передам тебя прямиком УВР. И ты месяцами будешь гнить в камере. Никакого адвоката. Даже издали не увидишь.

— Это мы ещё посмо… Ай!

Инго забился в его хватке. Зазвонил телефон Мию. Та ответила, коротко послушала, убрала трубку.

— Звонили из уголовки. Полицейский скончался.

Голос был ровным, без единой ноты.

Глаза Снейдера вспыхнули.

— Значит, уже соучастие в убийстве. — Он крутанул кулак.

— А-ай… я не знаю, что было в конверте! — взвизгнул Инго.

На ширинке у него расплылось тёмное пятно.

— В меню был конверт? — спросила Сабина. Сердце колотилось у самого горла, но голос остался ровным; она не хотела показать Снейдеру, что его напор её пугает.

— Да. Продолговатый. Белый. Плотный. Почтовый. — По вискам Инго стекал пот.

Снейдер не отпускал ухо.

— Насколько плотный?

— Толстый… а-ай… Но там, кажется, только бумага. Наверное, купюры. Больше ничего не знаю.

— Кто дал?

— Один… а-ай… мужчина. Пожилой, лет шестидесяти. Худой, высокий, седой.

Снейдер свободной рукой вытащил из внутреннего кармана телефон и сунул Инго под нос фотографию.

— Он?

Тот покосился на экран.

— Нет.

На снимке был Кшиштоф. Проверка. Снейдер пролистнул дальше — к сгенерированному ИИ портрету Пауля Конрада, который выбрала фрау Герман.

— А этот?

— Да, да, он! Я получил от него пятьсот евро. Как его зовут, не знаю. Если бы я знал…

Снейдер отпустил ухо и толкнул Инго обратно на стул.

— Чёрт побери!

Он процедил это сквозь зубы и с отвращением отвернулся. И тут уже зазвонил его собственный телефон.

— Да? — Через несколько секунд его взгляд прояснился. — Хорошо. Выезжаем.

Он кивнул Сабине и Мию — идти за ним. Инго остался сидеть в мокрых штанах. Они пересекли зал.

— Аугсбургская полиция взяла Анну в центре, — шепнул Снейдер.

Сабина расправила затёкшие плечи. Первая добрая весть за весь день.

Снейдер отодвинул бумажную дверь и бросил полицейскому короткое:

— Уведите.

Тот направился к Инго.

— Коллега действительно умер? — тихо спросила Сабина: ей вдруг показалось странным, что сообщить об этом должны были именно Мию.

Мию покачала головой.

Сабина приподняла бровь.

— Вы солгали?

— Снейдер велел так сказать, если позвонит Марк.

---

 

Отправить