Похитители пива

Закуску к пиву выпускала даже московская кондитерская фабрика «Эйнем». Литературовед Борис Иванович Пуришев вспоминал: «Среди мучных изделий мне запомнились небольшие пузатые соленые рыбки, особенно привлекавшие внимание любителей пива. Но и дети, не пившие пиво, охотно грызли эти фигурки».

Торговлю пивом всячески пытались ограничить, запретить, ужать: «Господином обер-полицмейстером объявлена благодарность околоточному надзирателю 2-го уч. Арбатской ч. Карпенко за задержание двух разносчиков, продававших пиво из ручных тележек».

А вот что писала газета «Московский листок» в 1901 году: «В доме Прохорова на проезде Петровского бульвара, по взломе дверных замков, громилы обокрали ночью пивную лавку Трехгорного пивоваренного завода, откуда похитили старинные часы, все папиросы, несколько ведер пива, все закуски и с похищенным скрылись».

«А в культурной пивной так красиво»

В 1914 году пиво в России прекратили выпускать – в связи с началом Первой мировой войны в стране ввели сухой закон. Пивзаводы начали производить фруктовые шипучки.

Но в эпоху нэпа все возобновилось. Валентин Катаев с восхищением описывал московскую пивную неподалеку от Казанского вокзала: «Мы сидели в просторной прохладной пивной, уставленной традиционными елками, с полом, покрытым толстым слоем сырых опилок. Половой в полотняных штанах и такой же рубахе навыпуск, с полотенцем и штопором в руке, трижды хлопнув пробками, подал нам три бутылки пива завода Корнеева и Горшанова и поставил на столик несколько маленьких стеклянных блюдечек-розеток с традиционными закусками: виртуозно нарезанными тончайшими ломтиками тараньки цвета красного дерева, моченым сырым горохом, крошечными кубиками густо посоленных ржаных сухариков, такими же крошечными мятными пряничками и прочим в том же духе доброй старой, дореволюционной Москвы. От одного вида этих закусочек сама собой возникала такая дьявольская жажда, которую могло утолить лишь громадное количество холодного пива, игравшего своими полупрозрачными загогулинами сквозь зеленое бутылочное стекло».

Пиво в то время даже Маяковский рекламировал:

 

Долой запивающих до невязания лык,

но пей Трехгорное пиво —

пей «Двойной золотой ярлык».

 

Он же рекламировал и бывший московский ресторан «Прага»:

 

Здоровье и радость —

высшие блага —

в столовой «Моссельпрома»

(бывшая «Прага»).

Там весело, чисто

светло, уютно,

обеды вкусны,

пиво не мутно.

 

Сам же Маяковский был невероятно брезглив и панически боялся чем-нибудь заразиться. Говорили, что кружку в пивных он держал особым образом. Не ручкой справа, потому что так делают все. И не ручкой слева, потому что так делают левши и те, кто тоже боится заразы. А ручкой ровно напротив рта – потому что так уж точно никто не делает.

У этой фобии – боязни заражения – была своя причина. Когда Маяковскому было 12 лет, умер его отец. Он сшивал бумаги, укололся иголкой и вскоре скончался от заражения крови. С тех пор стихотворец боялся иголок, булавок и, разумеется, всевозможных микробов и вирусов.

К пиву Маяковский, по обыкновению, заказывал раков.

А Сигизмунд Кржижановский писал в том же 1924 году в зарисовке «Московские вывески» о том, что традиционная расцветка вывесок пивных – зеленый с желтым – отнюдь не случайна. Оно, якобы, призывает к активному употреблению желтого пива в зеленых бутылках.

Между тем с помощью пива народ решили отучить от употребления водки. Пиво пропагандировалось как здоровый, полезный напиток. Повсюду открывались пролетарские пивные, там можно было и недорого поесть, и почитать советскую газету, и сыграть в шашки.

Реклама тогдашних пивных впечатляла: «Пиво подается в холодном и теплом виде с роскошной бесплатной закуской. С шести часов вечера выступают артисты».

Вальтер Беньямин описывал московскую пивную, расположенную в одном из помещений бывшего московского ресторана «Эрмитаж». На тот момент она считалась одной из самых респектабельных – здесь, к примеру, на столах имелись скатерти. Беньямин писал: «В зале, не слишком большом, но и не очень заполненном, сидели за пивом отдельные посетители и небольшие группы. Мы сели довольно близко от дощатой эстрады, позади которой красовалось слащаво-размытое изображение зеленой долины, с фрагментом руины, словно растворяющейся в воздухе. Однако этот вид не покрывал всей длины стены. После двух песенных номеров следовала наиболее эффектная часть вечера, инсценировка, т. е. взятый откуда-то, из эпического произведения или лирики сюжет, обработанный для театра. Все выглядело как драматургическое обрамление нескольких песен о любви и крестьянских песен. Сначала вышла одна женщина и слушала пение птицы. Потом из-за кулис вышел мужчина и так далее, пока вся сцена не заполнилась, и все завершилось хоровым пением с танцами. Все это не слишком отличалось от семейных празднеств, однако с исчезновением этих ритуалов в жизни для мелкого буржуа они стали, по-видимому, еще более притягательными на сцене».

Шел декабрь 1926 года.

Впрочем, результат от замещения водки пивом вышел немного не таким, как ожидалось. Пиво народ оценил, но и от водки решил не отказываться. Возникла добрая традиция – совмещать эти напитки.

Появилась пословица: водка без пива – деньги на ветер. Или наоборот: пиво без водки – деньги на ветер. Кому как больше нравится.

В результате на пиво подняли акцизы, оно здорово подорожало, да при этом сделалось еще и дефицитом. Герои романа Ильфа и Петрова «Золотой Теленок» в летнем кооперативном саду города Арбатова столкнулись с объявлением: «Пиво отпускается только членам профсоюза».

Время действия романа – 1930 год.

И те же авторы писали, но уже в другом романе, «Двенадцать стульев»: «В пивных и ресторане „Феникс“ пиво поднялось в цене: наступил вечер».

Место действия – город Старгород (его прототипом стал Старобельск). А время действия – 1928 год. Нэпманы в то время позволяли себе многое. В том числе менять цены на пиво в зависимости от времени суток.

В пивных же висели плакаты: «Пейте пиво, господа, – пиво лучше, чем вода».

Обращение «господа» тогда еще не полностью вышло из обихода. Многим льстило, когда к ним так обращались.

Фактически пивные сделались общедоступными культурными центрами. Маяковский писал в 1924 году в зарисовке «Заколдованный круг»:

«– Почему вы ходите в пивную?

– Да там музыка.

– Тогда почему вы не ходите в оперу?

– Да там пива нет!».

По всей стране тянули песню:

 

Слышен звон серебра из кармана,

Это деньги на пьянство пойдут,

А вдали показалась пивная,

Гражданин, не причаливай тут!

 

 

Слышно хлопанье пробок от пива,

От табачного дыма туман,

А в культурной пивной так красиво:

С бубенцами играет баян!

 

В бывшей российской столице возникла частушка:

 

Ленинград город большой,

В каждом доме по пивной.

«Красная Бавария» —

Все для пролетария.

 

А в 1926 году гражданам в форме запретили посещать пивные.