Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Вскоре после революции сухой закон был отменен. Советские люди вернулись к привычным напиткам. В том числе и к вину.
Поэт Маяковский, уже будучи признанным мэтром, учил молодого Валентина Катаева: «Только выскочки и парвеню кричат на весь кабак: „Шампанского!“ А всякий уважающий себя человек должен говорить „вино“. А уж все окружающие должны сразу понять, что раз вы говорите вино, то имеете в виду именно шампанское, а не что-нибудь другое. И в ресторане никогда не кричите: „Шампанского!“ Заказывайте официанту вполголоса, но внушительно: „Будьте так добры, принесите мне вина“. Он поймет. Уж будьте уверены. Принесет, что надо».
Схожее замечание он сделал Юрию Олеше. Когда тот крикнул: «Шампанского!» – Владимир Владимирович произнес: «Ну, Юра, что это вы! Просто скажите: „Абрау“».
А из вин Маяковский больше всего любил рислинг. Притом рислинг с финиками мог заменить ему полноценный обед.
Сергей Есенин тоже любил рислинг. Впрочем, когда поэт жил на Пречистенке, в особняке Айседоры Дункан, он коротко приказывал своей возлюбленной:
– Шампань!
И она, покорная, бежала за шампанским.
Это не был специальный перевод слова «шампанское» для Айседоры. Есенин часто называл его шампанью.
Когда писатели Булгаков и Катаев выигрывали в казино, они сразу же шли в бывший Елисеевский гастроном. Впрочем, его и при советской власти продолжали называть именно так, в честь основателя и первого владельца.
Покупали там всякие деликатесы и, как писал Катаев, «конечно, бутылки две настоящего заграничного портвейна».
И правда, в Елисеевском довольно долго продавались лакомства из прошлой жизни. Илья Шнейдер, секретарь Айседоры Дункан, вспоминал: «В крещенский трескучий мороз в больших зеркальных окнах магазина братьев Елисеевых белели коробки с уложенными в ватные гнездышки крупными ягодами клубники „Виктория“, по три рубля коробка».
Столько же стоила бутылочка бургундского вина «Кло де Вужо». Чуть подешевле продавалось «Монтраше», «Шабли», «Нюи» и «Шамбертен». Довольно дорогими (по четыре пятьдесят) были «Мускатель», «Рейнвейн» и «Мозельвейн». А токайское и вовсе продавалось только в полубутылках. Притом цена одной такой посудины колебалась от трех до пятнадцати рублей, в зависимости от возраста и прочих качественных показателей.
В 1928 году Горький оставил запись в книге отзывов Массандровского завода: «Пил и восхищался… В вине всего больше – солнца. Да здравствуют люди, которые умеют делать вино и через него – вносить солнечную силу в души людей».
В 1937 году, в Ростове-на Дону, на только что созданном заводе Шампанских вин произвели первую бутылку «Советского шампанского». Вскоре его стали выпускать по всей стране. Этот бренд существует и сегодня.
Анна Ахматова писала в стихотворении-некрологе, посвященном Михаилу Булгакову:
Ты пил вино, ты как никто шутил
И в душных стенах задыхался,
И гостью страшную ты сам к себе впустил
И с ней наедине остался.
Известен такой случай. Когда в 1958 году стало известно о том, что Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию, он устроил у себя на даче в Переделкине скромное торжество. Но вино все же присутствовало.
По-соседски – поздравить – зашел и Чуковский. Он не пил принципиально. Но Борис Леонидович был так радушен, чуть ли не сам вложил рюмку в руку Корнея Ивановича. Отказать счастливому хозяину было невозможно.
Чуковский поднял рюмку. В этот момент кто-то сделал снимок. Так появилась единственная фотография непьющего Чуковского с рюмкой вина в руке. На даче у Пастернака.
Кстати, возможно, это был заранее спланированный розыгрыш.
В позднее советское время на винном рынке СССР произошла удивительная метаморфоза. Благородное вино португальского происхождения – портвейн – вдруг превратился в дешевый и малоприятный напиток. Массандровские марочные портвейны были все-таки в какой-то степени портвейнами. Но бюджетные сорта – всевозможные «Кавказ», «777» (он же «Три топора»), «Солнцедар», «Золотистый» и прочие пили исключительно маргинальные личности.
Мама – анархия,
Папа – стакан портвейна! —
пел в восьмидесятые Виктор Цой.
Да, тот портвейн пили гранеными стаканами.
А с «Солнцедаром» случилась история в городе Сходня, Московская область. Один из старожилов вспоминал о тамошних банях (а точнее, о буфете при этих банях): «В 70-м году появился чудо-напиток „Солнцедар“. Так вот. „Солнцедар“ этот продавался у Сергеича в банках. Трехлитровых. Хочешь – стакан бери, хочешь – целую банку. Вот сей продукт Сергеича и доконал. На рабочем-то месте он как-то еще держался. Наливал, отсчитывал… Но с рабочего места сойдя… Любо дорого было смотреть как он идет по Банному, а затем и по Первомайской со своим чемоданчиком! Улица ему была тесна. Автомобили увертывались. Наверное, в направлении, поперечном своему движению он проходил путь втрое больше, чем в продольном. И как-то быстро от всего этого Сергеич с буфетного дела сошел».
Вина – и портвейн, и послабее – разливали в продуктовых магазинах, из специальных стеклянных конусов, наряду с соками. Продавали на улицах – из бочек, наподобие квасных. И даже из автоцистерн. На юге вина продавали на колхозных рынках. На морских курортах такие же самодельные вина разливали рядом с пляжами.
Водку было раздобыть сложнее, вино же отличалось относительной доступностью.
Войти с помощью соц. сетей: