Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Кефир, между тем, все плотнее входил в русский быт. В центре Таганрога, например, до революции стоял ларек с оздоровительеной продукцией. На вывеске было написано: «Кумыс. Кефир. Мороженое. Фруктовые воды. Чанышев».
Чанышев – это, разумеется, не блюдо, не напиток, а фамилия хозяина ларька.
Доктор Владимир Будзинский писал об известном российском курорте: «К лечебным средствам Анапы, кроме прекрасного климата, относятся морские купания, грязи из местного соленого озера и грязевых вулканов (сальз), песчаный берег, восхождение на горы (терренкур), лечебный виноград, козье молоко, кефир».
Кефир ежедневно пил Чехов. Но, правда, уже ближе к концу жизни.
Лев же Толстой помечал в дневнике: «Когда я в самоуверенном духе, то думается, что мои темы писаний, как бутылки с кефиром, одна пьется – пишется, а другие закисают».
Его жена, Софья Андреевна тоже вела дневник: «Пьет Лев Николаевич очень охотно, до четырех сегодня полубутылочек кефира».
И в другой раз: «Аппетит огромный, и кефир пьет все с наслаждением день и ночь».
В Ясной Поляне кефир явно пользовался уважением.
В советское время кефир стал еще популярнее. Когда Юрий Карлович Олеша прекращал пить алкоголь, он переходил на кефирчик. Писал в дневнике: «Днем с Володей Бугаевским в „Национале“. Он выпил полтораста граммов коньяку, съел де-воляй. Я пил кефир, тоже очень вкусно».
«Из голубой кафельной молочной выходили граждане, вытирая на ходу измазанные кефиром губы» – писали Ильф и Петров в романе «Золотой теленок».
Кефир буквально обожал один из основных героев этого романа, старый жулик Михаил Самуэльевич Паниковский: «Курьер пил целебный кефир. Перед ним стояли уже шесть пустых бутылочек. Из седьмой Паниковский озабоченно вытряхивал в стакан густую жидкость.
– Хороший город Черноморск! – сказал Паниковский, облизываясь. – Кефир хорошо помогает от сердца».
В качестве прототипа Черноморска авторы взяли Одессу.
Каждый день перед сном выпивал два стакана кефира Никита Хрущев.
В семидесятые годы кефир сделался неотъемлемой частью советского быта. В магазинах он сразу бросался в глаза. Его продавали исключительно в широких стеклянных поллитровых бутылках с зеленой крышкой-нахлобучкой из фольги. Такие бутылки считались стандартом для молочных напитков, а цвет блестящей нахлобучки строго соответствовал его типу.
Собственно молоко имело бесцветную крышку.
Бутылка кефира стоила 28 копеек. Их них 15 возвращались при покупке нового кефира или любого другого молочного продукта. Чтобы получить так называемую залоговую стоимость бутылки, следовало принести ее, во-первых, идеально чистую, а во-вторых, без малейших трещин и сколов. Которые, конечно, могли быть еще в момент приобретения кефира.
К тому же, в приеме использованной бутылки могли отказать, сославшись на отсутствие тары.
Слишком все это было хлопотно. Многие просто выбрасывали использованные бутылки.
Зато сложился стереотип советского человека. С сумкой-авоськой, а в ней – батон белого хлеба и бутылка кефира. Подобная трапеза считалась нормальной.
Именно таким был обед Шурика на стройке в фильме Леонида Гайдая «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика». Правда, он вместо батона довольствовался булочкой.
А братья Стругацкие писали в романе «Улитка на склоне» о сотрудниках Управления по делам леса: «Боже мой, по вечерам они зажигают свет в клубе, они включают радиолу, они пьют кефир, они пьют безумно много кефира и ночью, при луне, бросают бутылки в озера – кто дальше».
Без кефира – никак.
Водитель и автомеханик Николай Козаков регулярно описывал в дневнике свои завтраки и обеды:
«Пивца не оказалось. Пришлось взять кефира. Кроме него, конечно, брал гороховый суп, бифштекс с яйцом и порцию колбаски. На 97 копеек».
«У лоточницы взял и выпил тут же бутылку кефира, потом мороженых штуки две съел».
«В столовой взял почки жареные, сыр, салат из помидоров и три стакана кефира».
«Я зашел, взял салат из огурцов, пельмени, бутылку кефира и какой-то язычок».
«Взял пельмени, салат из огурцов, кефир и коржик. Уплатил 65 копеек».
«Сегодня там что-то ничего мясного не было, пришлось взять две порции вареников, бутылку кефира и холодную треску».
«Взял пельмени в бульоне, колбасу, два стакана кефира и булочку. С чертова кефира опять замерз».
И так далее. Шел 1962 год.
Существует народная мудрость – три возраста мужчины. Первый: водка, лодка, молодка. Второй: кино, вино и домино. И третий: кефир, клистир, сортир.
Ничего не поделаешь – жизнь.
Поэт Максимилиан Волошин ел на ужин одну только простоквашу – чтобы похудеть.
А Павел Григорьевич Демидов, основатель ярославского лицея – наоборот, добавлял к своему скудному рациону пять-шесть ложек простокваши в качестве источника дополнительных калорий. Но только зимой, когда холодно.
Простокваша – русская загадка.
Простокваша – древнее изобретение. Год ее рождения установить невозможно. Не исключено, что простокваша – ровесница молока. Точнее, молочного животноводства. То есть простокваше около 5 000 лет.
Это один из немногих напитков, которые в принципе не нужно готовить. Простокваша получается сама собой. Надо лишь немного подождать.
Проще не бывает. Видимо, отсюда и название – простокваша.
Пушкин говорил про небо с перисто-кучевыми облаками: «Небо простоквашею».
Александр Сергеевич очень любил простоквашу. Лев Толстой, впрочем, тоже.
До революции простокваша была символом усадебного или деревенского безделья, расслабленной неги на природе.
Поэт Алексей Константинович Толстой заманивал Тургенева в свою усадьбу под названием Пустынька: «Здесь много хорошего, а именно: рвы, потоки, зелень, комнаты с привидениями, хроники, старая мебель, садовник с необыкновенно крикливым голосом, древнее оружие, простокваша, шахматы».
Из десяти достопримечательностей, перечисленных стихотворцем, съедобная только одна. Простокваша.
Антон Павлович Чехов разъяснял основы дачной жизни: «Каждое лето москвички… едут на дачи. На дачах они постятся „для талии“, трепещут перед загаром и ждут. Папеньки терпеливо сыплют деньгой, маменьки просят знакомых представить им „этого молодого человека“, молодые человеки на правах женихов преисправно съедают даровые обеды и вечернюю простоквашу».
Художник Александр Бенуа любил простоквашу с перцем и солью.
Один же из героев «Пошехонской старины» М. Салтыкова-Щедрина ел простоквашу «с молодою сметаной».
А вот про героя рассказа Василия Брусянина «После обеда»: «Когда перед ним на столе появилась тарелка с простоквашей, он смолк, вытер платком слезящиеся глазки, вооружился ложкой и с восхищением воскликнул: – А-а-а!.. вот это хорошо!.. холодненькая-то простокваша… это хорошо!.. смерть люблю!..».
И далее: «После томительного дня с беспощадным зноем простокваша понравилась всем, и на лицах счастливцев яснее и яснее рисовались безмятежность, покой и довольство».
Саша Черный писал в 1908 году в одном из «Посланий»:
Хорошо, объедаясь ледяной простоквашею,
Смотреть с веранды глазами порочными,
Как дворник Пэтэр с кухаркой Агашею
Угощают друг друга поцелуями сочными.
Простоквашу перед сном ел император Александр I.
Кстати, простокваша – одно из немногих кулинарных произведений, которые можно отнести и к блюдам, и к напиткам. Ее можно есть ложечкой, а можно хлебать через край.
А Ленин в 1909 году писал из Парижа матери о своей сестре Марии: «Я ей советую усиленно пить больше молока и есть простоквашу. Она себе готовит ее, но на мой взгляд недостаточно все же подкармливает себя».
Войти с помощью соц. сетей: