Дело Эвертов вошло в учебники по криминалистике. Оно кажется удивительным по своей дерзости и по наивности сыщиков, взявшихся за него на первом этапе. Сейчас во многих документальных передачах говорят, что в ходе следствия было сделано немало ошибок, и в особенности – со стороны экспертов. Если бы не случайность, его бы раскрыть не удалось.

Здесь стоит заметить, что ошибки экспертизы были связаны с осмотром места преступления, а многое в те времена не было достаточно освоено из-за отсутствия соответствующего инструментария. Что касается пятен крови, которым ныне посвящена целая наука, то в 1969 году о таком и помыслить было невозможно. Сейчас существуют специальные научно-исследовательские институты, занимающиеся исключительно анализом следов крови на месте преступления. В этих небольших, тихих зданиях есть специальные лаборатории с белыми стенами и белым потолком, а также все необходимое для эксперимента – полиэтиленовая пленка, губки, свежая кровь и спецодежда для эксперта. Ученый, нарядившись во влагонепроницаемый костюм, многократно колотит битой по пропитанной кровью губке или куску мяса и потом проверяет, как выглядят капли на стене. В результате эксперимента можно совершенно точно установить, где стоял убийца, какого он был роста и насколько силен был его удар. Очень многое можно определить в результате этих опытов. То же касается и огнестрельного оружия.

Но в конце 1960-х годов в СССР многих криминалистических методов еще не было. Зато хитрые, самоуверенные преступники были всегда.

В поселке под Ленинградом под названием Вырица из добротного дома директора школы пропала 11-летняя девочка Лариса. Она бесследно исчезла, и ее безрезультатно искали несколько дней. Директор Александр Эверт, этнический российский немец, возглавлявший школу-интернат с преподаванием хинди, был буквально раздавлен исчезновением дочери. Они с женой опасались теперь за здоровье единственного сына Бориса, студента медицинской академии. О Борисе говорили, что он будущее светило науки. Парень сам участвовал в поисках сестры и был безутешен.

А в ночь на первое сентября 1969 года в дачном поселке прозвучали два выстрела. В соседний дом примчалась перепуганная невеста Бориса с охотничьим ружьем. По ее словам, отец ее жениха убил из этого ружья жену и застрелился сам. Работники прокуратуры и судмедэксперт вместе с опергруппой и группой экспертов составили протокол осмотра места происшествия. В нем было указано, что трупы хозяев расположены на кроватях, стоявших в спальне под прямым углом друг к другу. Кровать Надежды Эверт стоит вдоль одной стены комнаты, кровать ее мужа – перпендикулярно к ней, вдоль другой стены, изголовье к изголовью. Труп женщины укрыт одеялом до груди, левая нога согнута в колене, на полу у кровати в луже крови валяется книга, рядом лежат очки. Голова практически разнесена выстрелом, мозговое вещество находится на подушке. Череп ее мужа раздроблен. При осмотре трупа других повреждений не найдено. Окна и двери дома повреждений не имеют, замки на всех дверях исправны. На стене около кровати Надежды Эверт, на торце и филенках двери, ведущей в комнату, мелкие и крупные брызги, единичные пятна и подтеки запекшейся крови.

Однако анализировать эти брызги никто не стал, а на очки и книгу вовсе не обратили внимания. Было отмечено, что изъяты ружье и две гильзы, но не указано, где именно они находились. Как подобает, к делу были приложены фотоснимки места происшествия.

Борис Эверт вдруг смущенно «сознался», что его отец избежал военного призыва в годы Великой Отечественной из-за диагноза шизофрения. А сестренка однажды доверила ему страшную тайну – отец пристает к ней. Борис считал, что Ларису убил их отец, чтобы она не рассказала о его домогательствах, а потом не выдержал этого груза и покончил с собой, убив при этом и жену. Тяжкое обвинение.

Возможно, это дело так и осталось бы посмертным позором для директора Эверта, если бы не анонимное письмо, в котором следователям предлагалось лучше работать. На сигналы доброжелателей в то время реагировали быстро. Был назначен новый следователь Александр Гольст – яркий, одаренный специалист. В документальных книгах так оценивали работу новой группы дознавателей: «Успех в расследовании этого уникального дела обеспечило счастливое сочетание профессионализма следователей и высочайшего мастерства и опыта В.П. Петрова и других экспертов, принимавших участие в работе по делу» (Е.В. Топильская. Тайны реального следствия).

Догадавшись, что невеста Бориса Эверта – «слабое звено», Гольст вызвал ее на допрос. Девушка рассказала, что от Бориса она скрывается и боится его. Он все время заставлял ее писать какие-то странные фразы, и она начала подозревать, что эти фразы могут выглядеть как ее предсмертная записка. Бумаги с записями она принесла с собой, и Гольст убедился, что это была имитация предсмертной записки. Потом следователь выяснил, что вечером, предшествовавшим смерти Эвертов, Борис напоил всех кофе, и после него Эвертов и его невесту потянуло в сон. Девушка призналась, что крепко спала и ничего не слышала.

Когда Бориса задержали, он долго не сознавался. Однако очень многое прояснил его дневник. Некоторые особенно циничные убийцы ведут его из тщеславия. Эверт считал себя сверхчеловеком, исключительной личностью, которая многого добьется, а, возможно, станет крупной политической фигурой. Самое главное – ни перед чем не останавливаться. Преступник утверждал, что пойдет на все, чтобы добиться высокого положения. У него были найдены и фотографии вождей Третьего рейха, в которых он видел свой идеал.

Уличенный Борис показал, где спрятал тело задушенной сестры. Девочка лежала в подвале дома, в яме: «Она стояла между мной и наследством». Родителей он застрелил, чтобы унаследовать все имущество. Эверту грозила расстрельная статья, и он сам просил не сохранять ему жизнь. Такая странная для преступника просьба тоже объяснялась тщеславием: либо всё, либо ничего.

Целью Бориса Эверта были власть и деньги. Позднее Гольст узнал, что это не случайно. Директор школы Александр Эверт сам воспитал себе могильщика: за примерное поведение и отличные отметки он дарил сыну деньги, и тот привык выше всего ценить именно эти обладающие властью бумажки.