В отличие от осужденного и расстрелянного Сливко, директор детского дома «Альфа» Дмитрий Карпов был вполне вменяемым человеком, не отягощенным ни оккупационным детством, ни ведением дневников фрейдистского характера. Этот директор имел отнюдь не маниакальную, а совершенно заурядную преступную цель, название которой – деньги. В «Альфу» попадали в качестве эксперимента подростки-сироты – наиболее уязвимая и беззащитная часть населения. Считалось, что им все равно в детдом, так уж лучше – в экспериментальный лагерь, организованный учителем-энтузиастом.

Витрина этого предприятия выглядела превосходно, и директор стал уважаемым человеком. Корреспонденты и особенно корреспондентки пели ему дифирамбы, а спонсоры щедро обеспечивали. Одним из таких спонсоров даже стала иностранка – француженка родом из русских эмигрантов первой волны. Эта обеспеченная женщина очень хотела помочь русским сиротам. Но далеко не все деньги доходили до лагеря «Альфа». На них Карпов купил себе дорогую иномарку. Он вообще ни в чем себе не отказывал, а от упреков проверяющих («Что же у вас ступеньки шатаются?») он отделывался привычным: «Средств не хватает на ремонт. Подбросите?»

И вот неподалеку от лагеря стали находить мертвые тела девушек. До сих пор неясно, имели эти девушки какое-то отношение к директору или нет. Но эти преступления привлекли внимание к лагерю, а за директором установили слежку. Тогда-то и выяснились весьма интересные вещи. Во-первых, директор имел арсенал огнестрельного оружия и некоторых воспитанников возил в лес пострелять. Во-вторых, он особо привечал шесть человек, которые составляли некую касту. В-третьих, они явно что-то затевали. И наконец, в-четвертых – в уголовный розыск пришло анонимное письмо, в котором сообщалось, что директор собирается убить какого-то «Мишеля». Письмо поначалу показалось выдумкой, но его не стали сбрасывать со счетов.

А каста во главе с директором отправилась в аэропорт. Там ничего особенного не произошло, если не считать того, что один из воспитанников стоял в стороне от других, а потом, по дороге к машине, незаметно для других оттащил одну из девочек, посадил в другую машину и с ней уехал. Остальные на это не обращали внимания. Позднее наблюдатели проследили за ними до леса, где на опушке была вырыта яма. К основной группе присоединились «похититель» и «похищенная» девочка.

«Наружка» не понимала, в чем тут смысл и для чего было городить весь этот огород. И тут стало известно, что на следующий день прибывает француженка-спонсор. У нее две цели: проинспектировать лагерь и показать Москву сынишке, которого зовут… Мишель. В этот момент и вспомнили о письме, а происходящее сложилось в одну логичную картину. В аэропорту директор со своей группой доверенных лиц из подростков репетировал похищение того самого Мишеля, а его роль играла девочка, которую незаметно увезли на другой машине. В лесу была вырыта яма, в которой Мишеля собирались похоронить. Стало ясно, что спонсорша заподозрила директора в использовании ее пожертвований на его личные нужды и решила лично проверить, как идут дела в лагере, а директор собирался похитить и убить ее сына и вымогать у нее деньги, причем так, чтобы она не заподозрила его. Доверчивой иностранке можно было долго морочить голову и при этом получить у нее кругленькую сумму. Также удалось выяснить, кем был таинственный автор письма: им оказалась девочка из группы директора. В передачах ее называли «Таня», в некоторых публикациях – «Н.Ч.». Но она бесследно исчезла, и сыщики опасались за ее жизнь.

Карпов был взят с поличным, убийство французского мальчика предотвращено. Девочку, осмелившуюся написать письмо, нашли: директор заточил ее в своем пыточном подвале и долго издевался, но ей удалось бежать. Выяснились ужасные вещи. Лучший друг детей и харизматичная личность медийных изданий избивал, насиловал и пытал своих питомцев. Шестерым «любимчикам» он вообще задурил голову, устроив модный в юношеской среде сатанинский обряд посвящения, напоминавший «Хэллоуин», и причислил их к «избранным» и обществу поклонников сатаны. Все боялись перечить ему, потому что он неоднократно угрожал сиротам смертью.

В чем была сложность этого подсудного дела? Да только в одном: при наличии денег (а они у директора были) можно обзавестись хорошим адвокатом. Одно убийство задумано, но не совершено, другие не доказаны, издевательства над детьми – не в счет. Адвокат убеждает всех, что его клиент ненормальный. Формулировка психиатра составлена так заумно, что судьи схватились за голову. И Карпова отправляют не в тюрьму, не в лагерь, а в больницу, хотя мотивы у него были самые нормальные и заурядные – власть и обогащение.

Через несколько лет его выпустили как «излечившегося». Правда, вскоре он ухитрился расколотить иномарку, управляя ею в нетрезвом виде, и за это ему дали еще три года тюрьмы. Но и тот срок закончился. А искалеченное детство и вечный страх его воспитанников уже никакими мерами не исправить. Удивительным было другое. СМИ, сообщившие о ДТП, даже не поняли, что совершивший его водитель – тот самый директор: написали просто «один водитель совершил ДТП». Короткая память приводит к новым трагедиям.