Одним из свидетелей происходивших в 1904 году событий был итальянский преподаватель права Сципио Сигеле. Он был в числе тех профессоров, которых ирредентисты Тироля пригласили на открытие своего юридического факультета в Инсбруке. Учитывая скандальные и трагические обстоятельства, сопровождавшие это открытие, стоит вспомнить, что главным трудом Сигеле стала книга «La folla criminale» («Криминальная толпа»,1909), посвященная как раз экстремистской, криминальной сущности агрессивного скопления людей. Этой работе он предпослал эпиграф из сочинения итальянского криминолога Энрико Ферри: «От соединения личностей в результате никогда не получается суммы, равной числу их единиц».

Возможно, сегодня классификация Сигеле выглядит несколько наивно, однако такое понимание толпы достаточно верно: от крайнего, звериного зла до самоотверженного, героического добра. Итак, философ-криминолог разделил эти мечущиеся атомы на активных злых и активных добрых, а также – на пассивных злых и пассивных добрых. Толпу, по его мнению, составляют в основном люди злые и активные. Злоба – качество гораздо более активное, чем добродушие. Сигеле попытался определить социально-психологические механизмы, приводящие ее к преступлениям. Он понимал, что большое влияние на поведение человека оказывает численность окружающих людей. Психологический закон формулировался так: «интенсивность душевного движения возрастает прямо пропорционально числу лиц, разделяющих это движение в одно и то же время и в одном и том же месте». На дальнейшее развитие событий влияют:

1) Податливость внушению у членов толпы;

2) Численность толпы, повышающая интенсивность негативных эмоций и дающая чувство могущества, а также обеспечивающая анонимность преступления;

3) Нравственное опьянение, как результат победы инстинктов над вековым трудом воспитания силы воли;

4) Пробуждение инстинкта убийства, как дикого, первобытного эмоционального всплеска, а также ощущения своей избранности. Причем Сигеле приводил в пример чудовищные по дикости случаи поедания сердца врага, растерзания головы и внутренностей. И речь здесь идет отнюдь не о каннибалах из джунглей – о цивилизованной Западной Европе.

…От себя можем добавить, что со времен надругательства над телом поверженного Гектора в древней Трое до времен варварского уродования тела А.С. Грибоедова и русских послов в Тегеране, а потом – издевательств над останками генерала Л.Г. Корнилова прошло совсем немного времени – каких-нибудь 30 столетий и еще ровно одно. А значит – ничто в психологии человека и массы не меняется.

5) Особый состав толпы. На основании своих исследований Сигеле утверждал, что толпу образуют люди особых категорий: находящиеся под воздействием алкоголя; психически больные, выпущенные из больниц в результате беспорядков; авантюристы; бандиты и разбойники; люди с подмоченной репутацией, жаждущие реванша. Наличие оружия также является побудительным мотивом выхода на улицу и начала резни. Сигеле приводит в качестве примера Ламбертину Теруан – кровавую героиню революции. Но таких героинь знает любая революция, их имена всем известны.

Позднее, уже в 1962 году, писатель и культуролог Элиас Канетти приступил к изучению феномена власти и толпы. Он сделал вывод, что освободить человека от «страха перед прикосновением способна лишь масса. Только в ней страх переходит в свою противоположность. Для этого нужна плотная масса, когда тела прижаты друг к другу, плотная и по своему внутреннему состоянию, то есть когда даже не обращаешь внимания, что тебя кто-то “теснит”. Стоит однажды ощутить себя частицей массы, как перестаешь бояться ее прикосновения» («Масса и власть»). Таким образом, Канетти показал двойственность в человеке: страх перед толпой и желание стать ее частью, дабы избежать страха.

И наконец, впечатляющее исследование оставил знаменитый западногерманский журналист Гюнтер Вальраф. Ему не раз приходилось проникать в радикальные группировки, в том числе неофашистские. По словам журналиста, он был потрясен, когда спустя некоторое время такой работы в экстремистской группировке «под прикрытием» начал ощущать пьянящее чувство насилия и радостно сжимать в руке биту с мыслью, что сегодня его группа отправится кого-то бить. Это чувство так напугало демократического журналиста, что он поспешил покинуть группировку. Опыт Вальрафа приводит к выводу, что к насилию склонен каждый человек при наличии радикальной группы людей, соответствующей пропаганды и подходящих условий.