«Системоцентристский генотип» – это определение, применяемое к типам обществ, в которых издавна сформировалось недоверие к правящим органам. Бюрократическая система и аппарат подавления могут годами и десятилетиями контролировать такое общество, но при отсутствии гибкой реакции на изменения, при утрате живого общения с народной массой вспышки недовольства и даже восстания и бунты в обществе неизбежны. Таким обществом считалось и население СССР.

Для превращения массового скопления людей в единую группу, способную на массовые протестные или деструктивные действия, необходимо наличие не только общих стремлений, но и т. н. «фактор внешнего воздействия». Таким фактором могут стать разные вещи: 1) неудачно сказанная фраза, 2) призывы к действию, 3) паника, вызванная пожаром или стихийным бедствием, 4) массовое недовольство условиями жизни или проявленной несправедливостью. И тогда масса индивидуальностей превращается в единый механизм, действующий по общим законам.

В обществе, подорванном конфликтами, существует пропасть между теми, кто управляет, и теми, кем управляют. И это стало заметно в Инсбруке 1904 года, где огромная лоскутная империя уже не могла справиться с протестными настроениями в провинциях.

Все мы сегодня знаем выражение «отправили на химию», но это явление стало известно только с конца 1980-х годов. На брифинге в МВД СССР говорилось, что «в 60-х годах были созданы так называемые спецкомендатуры – чтобы обеспечить рабочей силой ряд важнейших строек и предприятий страны. Тем, кто приезжал по оргнабору, требовались квартиры, детские сады, школы. На содержание же “спецконтингента”, посчитали, большие средства не понадобятся…»

«Условно освобожденные» по Указам Президиума Верховного Совета СССР поначалу направлялись на сооружение объектов химической промышленности, что объяснялось дефицитом рабочих рук на «тяжелых» производствах. Нововведение принесло государству большие прибыли в сотни миллиардов. «Условниками» были построены Прикумский завод пластмасс в Ставрополье, завод «Метанол–750» в Пермской области, завод «Атоммаш» в Ростовской области, краснодарский химзавод, доменные печи на Новолипецком и Череповецком металлургическом комбинатах, объекты нефтяной и газовой промышленности в Астраханской, Оренбургской, Тюменской и других областях. В качестве устрашения за нарушение дисциплины использовался перевод в ИТУ (исправительно-трудовое учреждение). Всего с 1977 по 1989 год на стройки народного хозяйства было принудительно направлено 3 миллиона 35 тысяч человек.

Начало программы химизации удивительным образом совпало с ужесточением уголовного законодательства в стране и увеличением числа осужденных. В 1961 году Президиум Верховного Совета РСФСР принял Указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», по которому только за 1961 год по стране было выселено около 200 тысяч человек. Как говорится в Указе, «места поселения устанавливаются Советом Министров РСФСР с учетом возможности использования выселенных на работе в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве».

Такие уголовные элементы оказались и в Новочеркасске, на электровозостроительном заводе, когда там вспыхнула забастовка, вызванная экономическим кризисом в стране. Полная неспособность власти разговаривать с народом, пролетарское возмущение социализмом с бесчеловечным лицом и наличие радикальных элементов – все эти составляющие стали ингредиентами взрывоопасного коктейля.

В России, как и в других странах мира, такие настроения тоже возникали, в том числе и во времена СССР. Характерным примером можно считать восстание в Новочеркасске 1–2 июня 1962 года. Но здесь важно различать причины и поводы. Забастовка и демонстрация рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода была вызвана повышением цен на продукты на 25–30%. К этому привели ошибки в управлении хозяйством страны.

В сущности, рабочие предприняли действия, достаточно хорошо известные западным странам, где подобные стачки, забастовки и требования улучшения условий жизни не являлись чем-то редким и необычным, особенно в те годы. Однако были и другие факторы – те, которые мы называем поводом к беспорядкам.

Сегодня специалисты по конфликтам называют несколько моментов, спровоцировавших вспышку возмущения и беспорядки:

1. Объявление о 30-процентном повышении цен и снижении зарплаты из-за тяжелого положения с экономикой страны;

2. Техническая отсталость завода (использование тяжелого физического труда, плохие бытовые условия, текучесть кадров);

3. Отравление 200 человек из обмоточно-изоляционного цеха ядовитыми отходами производства из-за низкого уровня техники безопасности;

4. Прием на работу бывших уголовников и их концентрация в первой смене сталелитейного цеха, повлиявшие на остроту конфликта в его первой стадии;

5. Неудачная фраза директора завода, пытавшегося воздействовать на рабочих высокомерной интонацией и грубой шуткой.

Фактически моменты с 1 по 4 стали непосредственными причинами конфликта, а поводом, т. е. той самой «спичкой», которая вызвала радикальные действия, стала фраза Курочкина. Как в подлиннике звучала эта фраза, сказать сложно. Были свидетели из рабочих, утверждавшие, что директор сказал: «Вместе будем пирожками питаться». Однако потом эта фраза передавалась в разных вариациях: «Нет денег на пирожки с мясом – ешьте с ливером» или даже «…жрите с ливером». Чем не знаменитый вопрос Марии-Антуанетты: «Если у них нет хлеба, почему они не едят пирожные?» Говорят, с него началась Великая французская революция. Говорят также, что королева этой фразы не произносила: это была провокация, фейковый вброс британских спецслужб.

Здесь – то же самое: не в самой фразе дело, а в заносчивости неумного хозяина, который никогда не имел дела с настоящим бунтом и привык разговаривать с рабочими свысока. Так или иначе, директор не смог договориться с подчиненными и предпочел просто исчезнуть, а волнения начались.

Главные события происходили возле заводоуправления. В 11 часов рабочие разных цехов составили в общей сложности толпу из тысячи человек, днем их было уже пять тысяч. Было перекрыто движение на железной дороге, идущей с Юга в центр, остановлен пассажирский поезд, идущий из Ростова-на-Дону в Саратов, а пассажиры фактически заперты в вагонах. Били стекла, написали на вагоне «Хрущева на мясо!», возникали драки. Зачинщиками выступали двое пьяных рабочих из бывших заключенных. Попытка главного инженера остановить беспорядки привела к его избиению и даже призывам сжечь его публично. Активистам завода удалось вытащить его из толпы. Позднее было решено пропустить поезд, но машинист во избежание жертв увел локомотив обратно в Ростов-на-Дону.

В половине пятого вечера областное начальство через громкоговоритель предприняло попытку договориться с рабочими и разъяснить ситуацию, но по традиции тех времен не придумало ничего лучше, как по бумажке зачитывать официальные постановления ЦК, что привело к новой вспышке возмущения. Портрет Хрущева был сорван со здания заводоуправления и подожжен. Зачинщики штурмовали заводоуправление, устраили погром и избили представителей администрации завода. Директора Курочкина забросали камнями и бутылками, секретаря ростовского обкома А.В. Басова освистали. Басов по телефону требовал вызвать войска. Милиция и КГБ вообще ничего не предпринимали, наблюдая за беспорядками и фотографируя зачинщиков. К ночи те были задержаны и отправлены в КПЗ.

Утром все изменилось. Ночью завод и железная дорога оказались заблокированы вооруженными автоматчиками. Возле железнодорожной станции стояли танки 5 дивизий. Почта, телеграф, радиоузел, горисполком и горком партии, отдел милиции, КГБ и Государственный банк были взяты под охрану. Ценности из Госбанка вывезены.

Рабочие, собравшиеся возле завода, об этом не знали. Призыву военных отправляться на работу они не последовали и двинулись к центру города. Шествие было парадным, взяли даже детей. Все это напоминало Кровавое воскресенье 1905 года. Они даже несли портреты Ленина и пели пролетарские песни. Уже на мосту через реку Тузлов шествие наткнулось на кордон из десятка танков и бронетранспортеров, но не было задержано. Расстрел начался на площади возле горкома. Там стояли солдаты, набранные из кавказцев: чтобы не произошло братание. И вновь понадобилась «спичка» для поджога ситуации: один из солдат ударил женщину прикладом. Толпа бросилась вперед и захватила горком. Потом был захвачен и отдел милиции. Находились люди, провоцировавшие остальных на беспорядки. Началась стрельба. Демонстранты стали прятаться, причем некоторые попали в ловушку – в те самые камеры, где до этого содержались вчерашние зачинщики, уже увезенные из города. Кто-то спрятаться не успел. В основном – случайные люди: пожилой мужчина, мальчишка, прибежавший из любопытства, беременная женщина, проходившая неподалеку, парикмахерша, застреленная шальной пулей прямо возле рабочего кресла.

К ночи арестованных заставляли складировать трупы погибших в подвале банка. Туда же бросали раненых, которым медицинскую помощь не оказывали. Это была настоящая зачистка и бойня. Но проводили ее не военные, которые сами не понимали, что происходит: они-то стреляли в воздух предупредительными. Убийство совершали другие – снайперы, сидевшие на крышах домов, из внутренних войск или службы безопасности.

Погибших отвезли за город и бросили, прикрыв соломой. Через пару дней, когда возле разлагающихся трупов появились собаки, убитых распределили по разным кладбищам и похоронили в неизвестных могилах, просто завернув в брезент и бросая в землю одной кучей. Всех, кто занимался этим, заставили подписать бумагу о неразглашении. Там же был пункт: не соблюдение государственной тайны карается высшей мерой. Родственники погибших 30 лет не знали, где останки их близких, и не могли их перезахоронить. Когда позднее правозащитные организации вели поиск, было найдено всего 26 человек.

На суде над зачинщиками 7 человек были приговорены к расстрелу за бандитизм и организацию массовых беспорядков. Остальные 105 получили сроки заключения от 10 до 15 лет с отбыванием в колонии строгого режима. Даже рабочий, сбросивший с балкона портрет Хрущева, получил три года лагерей.

Оставшиеся в живых были подавлены и напуганы, тем более что ходили слухи о выселении жителей города в Сибирь. Но и прибывшее в город партийное руководство страны не набралось храбрости выйти к народу. Свои речи они произносили с вертолета, кружившегося над площадью и по городскому радио. Жителям предписывалось не собираться больше трех человек.

Все перечисленное само по себе является убедительным примером, характеризующим позицию всех социальных групп и структурных подразделений того времени. Власть одряхлела в своей привычке занимать лишь место в бюрократической иерархии. Рабочие обнаружили, что их только на бумаге считают «самым передовым классом» и властью в стране «победившего пролетариата». Органы правопорядка, привыкшие к собственной, не явной власти над населением и ситуацией, проявили презрение и злорадство по отношению к бессильным и жалким чиновникам. Военные разделились на тех, кто не захотел марать свои руки кровью, и на тех, кто был сговорчивее и менее чистоплотен.

Знаменитый герой Великой Отечественной войны генерал Михаил Шапошников отказался посылать танки на Новочеркасск и после этого был уволен и попал в опалу вплоть до конца 1980-х годов, когда ему вернули звание, награды и партийный билет.

Еще один офицер, сообщив своим солдатам о данном приказе, там же на площади застрелился, объявив, что не станет стрелять в своих граждан.

Упоминался также военный майор, стоявший с лицом, полным ужаса, в луже крови рядом с трупом убитой девушки. Он тоже не выдержал – застрелился.

В настоящее время привлечение граждан к политическому процессу признается обязательной предпосылкой устранения конфликта. При этом необходимо добиваться поддержки всего населения, а не только политических элит.

Пассивность гражданского общества или его полное отсутствие есть верный признак того, что в данной стране царит деспотический режим, при котором никто не чувствует себя в безопасности и общественная атмосфера отравлена недоверием и подозрительностью, порожденными усиленной игрой на этнических и культурных различиях. Сильное гражданское общество – это, напротив, гарантия здорового общественного строя, приветствующего мирные способы разрешения конфликтов.

«Гражданским обществом» называют все объединения общественно активных граждан – старейшин в округах, работников промышленности, интеллигенцию, правительственных чиновников высшего уровня. В таком обществе работают активные группы – бизнес-сообщества, профсоюзы, женские и детские организации, церкви разных конфессий, правозащитники, ученые и журналисты. Гражданское общество играет важную роль, устанавливая контакты между враждующими лагерями, налаживая диалог и способствуя примирению разных слоев населения, отстаивая перед властями принципы обновления и эффективного управления. Методы, доказавшие свою эффективность, – это живое общение, круглые столы, межотраслевое сотрудничество, миротворческие инициативы на местах. Гражданское общество может содействовать смягчению недовольства и взаимных обид, снижению накала межэтнической ненависти, налаживанию добрососедских отношений между группами разной культурной принадлежности и таким образом создать контингенты убежденных защитников мира.

Соответственно, в странах, ориентированных на сельское хозяйство, важно поддерживать активность людей в сельских районах. Им нужно дать возможность самим решать свои проблемы на низовом уровне. Необходимо развивать способность к самостоятельности среди уязвимых групп населения, возлагать на них ответственность за процесс мирного развития, возрождать местные традиции разрешения конфликтов, модернизировать местную инфраструктуру и предоставлять молодежи широкие возможности самореализации.

В качестве положительного примера общественного примирения часто называют инициативы церквей Анголы. В конце 1990-х годов они приложили немало усилий для создания в стране гражданского общества и преодоления противостояния в переговорах между президентом страны Душ Сантушем и лидером повстанцев Савимби.

Реформаторам необходимо чувство такта. Излишний напор, неумение договариваться или стремление искусственно насаждать элементы гражданского общества воспринимаются как попытка протолкнуть непопулярные меры. Это может спровоцировать кризис, вновь обострить отношения в обществе. И тогда на политическую арену вновь выйдет толпа.