Дело Дрейфуса было в те годы не единственным процессом с расовым оттенком. В 1880-е годы национализм обострился во всей Европе из-за старения непомерно разросшихся империй, стремления одних народов к самоопределению или напротив – стремления других народов к сохранению прежних имперских границ. В этой острой и непростой ситуации, осложненной политическими интригами, провокациями и погромами, важнейшую роль играли эксперты-криминалисты. Порой они становились единственными спасителями обвиняемых.

Случилось такое и в Венгрии, где пробуждался свой национализм, связанный с парламентаризмом и борьбой за влияние. Это особенно заметно на примере «Дела Шоймоши», участниками которого впоследствии стали виднейшие представители как венгерской, так и австрийской стороны. Одним из экспертов по делу выступил глава новой школы судебной криминалистики Австрии и создатель криминологии в Тироле профессор Венского университета Эдуард фон Гофман.

Подобно «Делу Дрейфуса» во Франции (1894–1904) и «Делу Бейлиса» в российской Украине (1911–1913) «Дело Шоймоши» тоже растянулось на долгие годы.

Началось все с того, что 1 апреля 1882 года в поселении Тисаэслар исчезла 14-летняя горничная Эстер Шоймоши. 4 апреля как раз начинался еврейский праздник Пейсах, и местных евреев обвинили в использовании крови невинной христианской девицы. Характерно, что инициаторами обвинений по делу пропавшей горничной стали двое венгерских парламентариев Геза Оноди и Дёзё Иштоци, не имевшие ни к горничной, ни к этому округу никакого отношения. Просто они были основателями антисемитской партии и стремились усилить свое политическое влияние. В частности, эти депутаты призывали изгнать еврейских парламентариев из Палаты депутатов. Население, искусственно настроенное функционерами, устроило погромы и акции против местных евреев, а 4 мая мать девочки обратилась к местному судье с требованием провести расследование исчезновения дочери, сделав акцент на виновности евреев в ритуальном убийстве. Не вызывает сомнения, что мать также стала жертвой прямого или косвенного давления со стороны возбужденной общественности.

Окружным судом города Ньиредьхаза 19 мая 1882 года в Тисаэслар был направлен судебный исполнитель Йожеф Бари, придерживавшийся тех же взглядов. Он начал расследование в синагоге и задержал подозреваемых в ритуальном убийстве евреев. При этом активно подкупались и одаривались местные женщины, готовые подтвердить, что видели, как сторож синагоги Йозеф Шарф заманивал Эстер к себе в дом. Показания взяли даже у пятилетнего сына сторожа, а старшего сына, четырнадцатилетнего Бари поместили под надзор рецидивиста, служившего судебным клерком. Преступник заставил его оговорить членов своей семьи. Так была сфабрикована история, достойная триллера – с нападением, обезглавливанием, большим горшком для собирания крови, замочной скважиной в качестве наблюдательного пункта, нищим евреем в роли зловещего убийцы и т. д. По делу тут же было арестовано двенадцать человек.

Следов пропавшей Эстер нигде не нашли, а выловленное из реки Тисы чье-то мертвое тело с трудом поддавалось опознанию, поскольку шла уже вторая половина июня.

Показания все время менялись, и даже мать девочки то решительно отвергала версию, что тело принадлежит ее дочери, то подтверждала ее. А поскольку следов ритуального убийства на теле не нашли, то была придумана новая причудливая и очень запутанная история. Два судебных медика и врач практикант объявили, что это тело взрослой молодой женщины, обеспеченной, ухоженной, имевшей много любовных связей, а ее, нарядив в платье пропавшей горничной, пытаются выдать за убитую, чтобы скрыть жертвоприношение. Тех, кто нашел тело, угрозами заставили отказаться от прежних показаний и оговорить себя. После того как они показали, что сами одевали тело, а одежду им дала какая-то еврейка, их тоже отправили под арест. Дело становилось совершенно абсурдным, и в это время в него вмешались три неординарные личности.

Первой личностью был журналист и парламентарий Карой Этвёш, помогавший адвокатам выстраивать линию защиты и организовавший серию сатирических публикаций в прессе с памфлетами и стихами. Этвёш создал прецедент, попытавшись обратить внимание на систему давления и пыток в судебной системе. Но сам он мало что мог сделать, поскольку «четвертая власть» ничем не управляет, лишь информирует общество.

Второй личностью стал венгерский президент-изгнанник, вождь Венгерской революции 1848–1849 годов Лайош Кошут, проживавший в итальянском Турине. Он заявил, что все это дело – национальный позор для его страны, а расовые предрассудки возможны только в нецивилизованном обществе. Но и смещенный президент едва ли мог помочь обвиняемым, находясь вдали от родины. Его страна продолжала устраивать погромы и требовать процесса. Тогда в ноябре 1882 года депутат Эрнё Мезеи направил официальный запрос министру юстиции, и тот послал в город Ньиредьхаза поверенного Хаваша, установившего, что обвиняемые ни разу не были выслушаны. Он потребовал освободить некоторых арестантов, но испытал сильнейшее давление и подал в отставку.

Впрочем, противодействие зашло уже так далеко, что пересмотр дела невозможно было предотвратить. И 7 декабря того же года три профессора медицины Будапештского университета – Шентхауэр, Белки и Михалкович – вновь осмотрели найденное в реке тело и обвинили предыдущих экспертов в отсутствии профессионализма и медицинском невежестве. Они объявили, что тело принадлежало пропавшей горничной, однако без следов убийства. Но даже это не заставило снять обвинения с арестованных.

Именно тогда и появилась третья примечательная личность – тот самый венский профессор Эдуард фон Гофман, основатель уникальной школы криминалистики. Австрийский эксперт выступил уже в июле 1883 года на судебном заседании в Ньиредьхазе. Он составил подробный аналитический отчет обо всех судебно-медицинских экспертизах, подтвердил результат повторного вскрытия и выразил возмущение непрофессионализмом ранее привлеченных к делу экспертов.

Профессор произвел в суде революцию. Благодаря его заключениям на свет выплыли все нарушения судебной процедуры и выявились противоречия в показаниях главных свидетелей. Третьего августа суд закончился полным оправданием обвиняемых в связи с отсутствием состава преступления.

Гофман был наставником многих талантливых ученых-криминалистов, в частности тирольского криминалиста профессора Карла Ипсена – главного эксперта в громком деле 1904 года об убийстве итальянским националистом художника Августа Пеццеи. Немалую роль в этом туманном деле сыграло как раз то, что в своих решениях доктор Ипсен всегда руководствовался принципами своего учителя Эдуарда фон Гофмана, а следовательно – ставил под сомнение устраивающие всех выводы. Доктор Гофман передал своим ученикам профессиональную принципиальность.

Дело было закрыто. А Эстер Шоймоши как в воду канула.