Сердце у Хогарта колотилось у самого горла. Он сунул руки в карманы брюк; в правой ладони, между пальцами, лежал ключ. Пока один полицейский записывал его данные, другой изучал следы взлома на дверной коробке и делал снимки. Остальные из группы стучали в соседние квартиры — опрашивали жильцов.

Минуту спустя появился Гарек, тяжело переводя дыхание. Руки Хогарту он не подал — только хлопнул его по плечу. Хогарт рук из карманов не вынул.

— Хог, ты на кого похож? Мать опять тебя отлупила? — Гарек всмотрелся ему в лицо и нахмурился, словно один вид разбитой губы и синяков причинял ему боль.

— Споткнулся.

Гарек кивнул так, будто всё понял.

— А фингал тебе, значит, поставил взломщик — после того как разгромил твою квартиру и украл эту якобы видеокассету?

Хогарт промолчал. Наивно было думать, что Гарек не говорил с Айхингером или Гомесом. Такие истории расходятся быстрее, чем успеешь глазом моргнуть.

Они стояли на лестничной площадке, пока сотрудники криминалистической службы с сумками и фонарями входили в квартиру. Гарека пустили бы внутрь только после того, как всё сфотографируют и проложат по комнатам условный проход, по которому можно будет передвигаться.

— Послушай. — Следователь подошёл почти вплотную. — Мне совершенно всё равно, чем ты занимаешься и позволяешь ли себя избивать… — Голос его упал до шёпота. — Но если ты ещё и материалы дела дашь у себя украсть, а потом это всплывёт, потому что бумаги где-нибудь объявятся, нас обоих упекут. Так что сбавь обороты, понял?

— Пока вы держите Курта в тисках, я не могу.

Гарек провёл ладонью по небритому подбородку.

— Вцепился ты в это дело, да? Не отстанешь, пока не найдёшь разгадку? Только вот что я тебе скажу: ты ошибаешься. Твой брат по-прежнему молчит, и выглядит всё чертовски мрачно. Без этой загадочной видеокассеты твоя версия «мой братец на минутку заскочил на виллу Островски за видео» шатается, как моя древняя бабка на клюке. Сейчас он сидит в полицейском изоляторе на Россауэр-Ленде, где его каждый час водят на допрос к новому сотруднику. Если улики против него укрепятся, его передадут в суд — и начнётся официальное предварительное заключение.

Хогарт молчал. Он знал: такое заключение порой тянется неделями.

— Я должен продолжать, — сказал он наконец.

— Упрямый и цепкий, как куница. — Гарек непонимающе покачал головой. — Тогда перейдём к тебе. Что ты вообще здесь забыл?

— Сам не догадываешься?

— Ты из-за документов о переводе, которые заверил Фальтль? Ты ведь не всерьёз думаешь, что эта Боман в инвалидном кресле имеет отношение к делу? — спросил Гарек.

— Или её сестра.

— Не люблю рушить иллюзии, но наши люди днём навестили Мадлен Боман в галерее Гримбальди. Она тоже подтвердила: ни она, ни её сестра не знали ни Островски, ни Дорнауэра… Я прямо вижу, о чём ты думаешь. — Гарек пристально посмотрел на него. — Но сам посуди: с какой стати Боман оказалась бы именно в частной реабилитационной клинике Дорнауэра? Это же развалина, а не клиника. Есть варианты куда лучше — в «Вайсер-Хофе» или на Розенхюгеле, и их даже больничная касса оплачивает.

Хогарт опустил плечи. Какой смысл объяснять Гареку, что он видел Линду и Дорнауэра вместе на видеозаписи? Даже Курт мог бы это подтвердить, но сейчас он был последним, кому они поверили бы.

— Вы хотя бы отпечатки пальцев у Мадлен взяли? — спросил Хогарт.

— А ты как думаешь, умник? Она там чуть в истерике не забилась.

Хогарт живо представил, как Мадлен в галерее устраивает припадок ярости.

— И?

— Что — «и»? — отозвался Гарек. — Жена Хаузера учится живописи на курсе у Линды Боман. Обе сестры знают Хаузера лучше, чем Айхингер или я. Мадлен тут же позвонила ему на мобильный.

Хогарт шумно выдохнул.

— Смешно. Как прокурор может вмешиваться в такое дело, не зная обстоятельств? Если он поручится за Мадлен, а потом выяснится, что у неё рыльце в пушку, это будет стоить ему головы.

— Хаузер не идиот. Так примитивно они бы не стали действовать, — возразил Гарек. — Судя по всему, он подсказал ей ход с врачебной справкой. Когда поздно вечером сотрудники пришли на выставку в Михаэлеркеллер, она предъявила им справку от домашнего врача. Мадлен тяжело больна сердцем, и её допрос пока приостановлен.

Дурная шутка. Мадлен — и сердечница.

Хогарт редко видел женщину настолько крепкую, здоровую, отлично тренированную. Он вполне допускал, что у неё хватило бы сил монтировкой вскрыть бронированную дверь, свалить его с ног или вздёрнуть старика Фальтля на крюк в ванной.

— Ты всё равно должен продолжать проверять след сестёр Боман! — настаивал он.

— Как? — рявкнул Гарек. — У нас против них нет ни одной улики. Пока этот след заморожен, потому что держится исключительно на твоих домыслах. И твоему брату это, между прочим, никак не помогает.

Руки Хогарта всё ещё были в карманах. Он стиснул зубы и упрямо смотрел на Гарека.

— К тому же сейчас у нас нет на это людей, — продолжил тот. — Группу курсантов полиции отрядили выяснять, какие документы украли из центра Дорнауэра. Они уже несколько часов сверяют оставшиеся оригиналы с микрофишами. Айхингер без конца задерживает новых подозреваемых. Мы проверяем всех, кто был в окружении Островски и Дорнауэра: друзей, знакомых, жён, всю родню. Может, речь идёт о споре из-за наследства. Может, убийства имеют политическую подоплёку. А может, они вообще никак не связаны.

Он кивнул в сторону двери.

— В убийстве Островски довольно много параллелей с покушением на городского советника Ниттеля. Некоторые следы ведут к Еврейской религиозной общине. А с этой квартирой у нас на шее уже третье место преступления. И ты хочешь, чтобы мы занимались двумя сёстрами?

У Хогарта неприятно засосало под ложечкой. Как только уголовная полиция раскопает связь Дорнауэра с его секретаршей, в деле появится новая подозреваемая.

Но Кармен Шолль, пожилая дама с чёрной стрижкой «паж» и протезом ноги, имела к убийствам не больше отношения, чем Курт, Еврейская религиозная община или убийцы городского советника Ниттеля. Полицейские попусту тратили время.

Если Хогарту удастся установить связь между Линдой Боман и клиникой Дорнауэра, он сможет повернуть расследование в другую сторону. Кармен Шолль и его брат хотя бы на время уйдут с линии огня. Только как это сделать?

Пока Гарек говорил дальше, Хогарт вдруг вспомнил одну его фразу: Есть варианты куда лучше — в «Вайсер-Хофе» или на Розенхюгеле, и их даже больничная касса оплачивает.

Конечно. Гарек сам подал ему идею. В Венской территориальной больничной кассе должны храниться документы на Линду Боман. Её посещения, терапия в клинике Дорнауэра и…

В тот же миг он вспомнил о пожаре в архиве больничной кассы. Все документы уничтожило в субботу, в четыре утра. Сотрудники отдела по расследованию пожаров закрыли дело как несчастный случай — якобы из-за протекавшей в подвале газовой трубы.

Но что, если магистр Кольшмид и госпожа Доменик из страховой компании «Medeen & Lloyd» были правы и это действительно был поджог? Хогарт давно должен был заняться этим.

По спине у него попеременно пробегал то холод, то жар. Он не верил в совпадения. Возможно, убийства и пожар были связаны. Хогарт так глубоко ушёл в мысли, что почти не слушал перечень задач, в котором увяз Гарек.

— …мы не сидим сложа руки и не бьём баклуши. Мы работаем круглые сутки. Хаузер серьёзно на нас давит, и…

— Хаузер? — Хогарт мгновенно вернулся к разговору.

— А ты как думал? Он наш прокурор по этому делу.

— Вот уж кого не хватало, чёрт побери! — Хогарт коротко рассмеялся. — Тут явно что-то нечисто.

— Заткнись! — Гарек оглянулся на открытую дверь квартиры, услышав шаги. — Это его участок.

На лестничную площадку вышел один из сотрудников — долговязый парень со взъерошенными волосами и круглыми очками в стиле Джона Леннона. Вид у него был такой, будто он только что проснулся.

Гарек нахмурился.

— Слушай, Крайник, надеюсь, ты там ничего не трогал.

— Очень смешно. Можешь заходить в прихожую. Труп в ванной. Выглядит скверно.

— Сквернее, чем у тебя дома, выглядеть не может.

— Да пошёл ты! — Полицейский снова исчез в квартире.

Гарек усмехнулся.

— Эти ребята из криминалистической службы шуток не понимают.

Он снова посерьёзнел и посмотрел на руки Хогарта, всё так же глубоко спрятанные в карманах.

— Ты нашёл в квартире что-нибудь, о чём мне стоит знать?

Хогарт постарался выглядеть как можно спокойнее, сжимая ключ. Он думал о прокуроре Хаузере, о якобы протекавшей газовой трубе в больничной кассе и о страхе Островски передавать определённые сведения уголовной полиции. Чем больше он узнавал об этом деле, тем непроницаемее оно становилось.

Наконец он покачал головой. Пока он не выяснит, что лежит в банковской ячейке Фальтля, нельзя допустить, чтобы ключ, чего доброго, исчез из дела в качестве вещественного доказательства.

Гарек кивнул.

— Помочь брату ты можешь только одним способом: держись подальше от расследования.

Он снова хлопнул Хогарта по плечу и скрылся в квартире.

Хогарт глубоко вдохнул и побежал вниз по лестнице. Выйдя через подъездную дверь во внутренний двор, он наконец вынул руки из карманов. На нём всё ещё были латексные перчатки. Пальцы промокли от пота. Он стянул резиновые перчатки и сунул их в карман к ключу. Потом направился к своей машине.

---

 

Отправить