V

— И что же, вам нисколько не жаль «Квадрант»? — спросил я. Судно стояло на бочке, в двух кабельтовых от пристани и, выбравшись из шлюпки на пирс, я мог вдоволь любоваться её изящно изогнутым силуэтом, слегка откинутыми назад мачтами и острым «клиперским» форштевнем.

Валуэр вздохнул.

— Жаль, конечно, Серж, как же иначе? Больно это признавать, но своё он отплавал — поломка за поломкой, только и делаем, что возимся с ремонтом! Так что Регата Пяти Маяков в любом случае стала бы для «Квадранта» последним рейсом.

Я кивнул. Лоцман прав, разумеется — мне и самому пришлось повозиться с заменой треснувшего бимса и починкой ручной помпы, не успевавшей откачивать воду из прохудившегося трюма. А уж сколько раз приходилось латать обшивку, меняя растрескавшиеся, а то и вовсе прогнившие доски — и не сосчитать. И всё же — бригантина казалась мне живым, одушевлённым существом, добрым и ласковым к своим пассажирам. При мысли об уготованной ей участи мне стало не по себе — будто надо будет усыплять любимую безнадёжно больную собаку. Однажды в моей жизни случилось такое — и я долго потом ещё видел во сне, как она на прощание положила морду на мою руку и подняла глаза,всё понимающие и всё прощающие….

Я помотал головой, отгоняя наваждение. Что это, в самом деле, не о том сейчас нужно думать…

— В вашем мире, Серж, — продолжал Валуэр, — когда пускают корабли на слом, то говорят, что их режут на иголки. У нас же суда строят по большей части из дерева — и говорят, что их разбирают на дрова. Согласитесь, то, что мы уготовали старичку, всё же лучше, чем сгореть в кухонных печах и каминах! Погибнуть в Мальстрёме — можно ли придумать для корабля более почётный конец?

Я промолчал. Всякий раз, когда я заходила речь об этой части нашего плана, меня бросало в дрожь. Прав Казаков — чтобы предложить самим, своими руками загнать судно в вихревую стену, за которой неистовствует круговерть Мальстрёма, где нет ни времени, ни пространства, только закрученный в титаническую воронку хаос, — для этого мало быть просто безумцем. А уж рассчитывать выбраться из этой смертельной ловушки (никогда не забуду, несущийся в бешеных струях «Гель-Гью»!) целыми и невредимыми может только неисправимый оптимист.

— Ладно, отставить сантименты. — Валуэр поправил шляпу, которую он носил на берегу вместо привычной зюйдвестки. — давайте-ка поторопимся, Серж — уже стемнело, а до Переулка Пересмешника шагать не меньше получаса, если мы не собираемся, конечно, выбраться на центральные улицы. Насколько мне известно, мессир Дваркель не любит поздних гостей — не хотим же мы оказаться перед запертой дверью?

— Нас с Дзиртой он принял, хотя было уже за полночь. — припомнил я. — И в другой раз, когда я пришёл один — тоже. Пришлось, правда, объясняться с его экономкой…

— С вашего позволения, Серж, вы и сейчас пойдёте в одиночку. Не надо, чтобы старый сморчок видел нас сегодня вместе. А я пока зайду к Безанту — узнаю последние зурбаганские новости, заодно пусть проверит астролябию. Нам с вами предстоит десять раз подряд проходить через Фарватеры, так что такая предосторожность лишней не будет.

— По Маякам. — напомнил я. — Регата пойдёт по действующим Маякам, не так ли?

Валуэр покачал головой.

— Для нас с вами — нет, не так. Вернее, не совсем так. Девять из десяти Фарватеров мы пройдём, как и остальные участники, ориентируясь на свет Маяков. А вот на заключительном, самом опасном этапе, не обойтись без астролябии. Так что небольшая проверка лишней не будет, а заодно, попрошу мессира Безанта внести кое-какие изменения в настройки. Малейшая неточность, и мы с вами, Серж, а заодно и все наши спутники, канем вслед за «Квадрантом» в Мальстрём — а оттуда ещё никто не выбирался.

— Может, мы будем первыми? — ляпнул я — и поспешил поправиться, увидев, как негодующе взлетели брови Валуэра. — Шучу, простите… но вы ведь так и не объяснили, что задумали — ведь а Регата стартует уже завтра!

— Свербит что ли, подождать не можешь? — проворчал Лоцман. — Терпение, как известно, есть важнейшая добродетель всякого, пребывающего в ученичестве — а я, если ничего не напутал, до сих пор числюсь твоим наставником?

Отвечать я не стал — вопрос был явно риторическим.

— Не переживайте, Серж, это долго не продлится. — Валуэр, как всегда, говоря на русском языке, переходил с «вы» на «ты» без всякой системы. — Обещаю — после Регаты вы станете полноценным лоцманом!

— Спасибо, конечно… У меня ещё один вопрос: с «Квадрантом» ясно, ему прямая дорога в Мальстрём. — а вот с вами как быть? После исчезновения бригантины вы не сможете появляться в Зурбгане — если заговорщики вас увидят, то наверняка заподозрят что и источник мог уцелеть!

Валуэр понимающе сощурился.

— Волнуешься насчёт визита в Лоцманскую Гильдию?

Я пожал плечами — отрицать очевидное смысла не имело.

— Сходишь сам, передашь от меня письмо, там всё сделают. Я некоторое время поживу в колонии на Острове Скелета, отдохну заодно, переселенцев ваших морскому делу поучу. А дальше — придумается что-нибудь, не впервой. Может, мои друзья, которых я просил последить за заговорщиками, что-нибудь накопают — тогда мы с этими господами иначе поговорим!

Я дождался, когда за моим спутником захлопнется зеркальной мастерской, и только тогда пошёл по переулку вверх, с трудом удерживаясь от того, чтобы поскрести ногтями щёку — кожа под неумело наложенным гримом нестерпимо зудела и чесалась. Увы, обойтись без этого было невозможно. Даже если мы и не столкнёмся лицом к лицу с кем-то из заговорщиков, в Зурбагане полно людей, способных узнать и меня, и тем более, мастера Валу. Слухи здесь распространяются не хуже, чем в Москве с её Интернетом и мобильной связью, так что меры предосторожности лишними точно не будут.

Одной из них стал фитильщик Тиррей — мы заранее условились, что он от самой пристани пойдёт за нами, наблюдая за возможной слежкой. Мальчишка и сейчас на посту — следует на некотором отдалении, стараясь держаться в тени домов.

Я оглянулся — картуз на голове юного фитильщика был сбит на левое ухо. Отлично — значит, слежки не замечено… Я прошёл ещё половину квартала и остановился возле нужного мне дома.

После трёх ударов дверным молотком в виде кусающего себя за хвост дракона дверь распахнулась, и на пороге возникла экономка — та самая, с лошадиной физиономией, в неизменных чепце и переднике. И как это она добивается, подумал я, — как не зайди, эти аксессуары всегда накрахмаленые, белые, как свежевыпавший снег, и едва не хрустят при каждом её шаге?

Экономка смерила меня привычно-неодобрительным взглядом, но мариновать на крыльце не стала — посторонилась, пропуская в дом. Я чиниться не стал — взбежал по лестнице на второй этаж и толкнул дверь, ведущую в «пещеру Гингемы». Экономка поднялась следом и указала мне на правое из двух стоящих перед камином кресел. Мастер Дваркель, заявила она, появится с минуты на минуту, а пока — не хочет ли гость кофе со свежими, только что испечёнными булочками? Я отказался, и она вышла прочь — как мне показалось, с немалым облегчением. Я же устроился кресле поудобнее и принялся озираться.

В лаборатории со времён предыдущего моего визита ничего не изменилось — всё те же загадочные приборы на полках, разноцветные растворы, булькающие в колбах и, конечно, стопки фолиантов и инкунабул. Разве что, слой пыли на черепах и глобусах стал толще.

На пол спрыгнул большой чёрный кот — видимо, он сидел наверху, на потолочной балке, наблюдая за незваным гостем. Я сказал ему «Кис-кис-кис!» и протянул руку, чтобы почесать зверюгу между ушами. Кот отдёрнул голову, мявкнул, широко разевая пасть — и вдруг исчез, так же бесследно, как и возник. Я вспомнил рассуждения своего любимого Терри Прачетта о способности «настоящих котов» перемещаться между пространствами — любопытно, является ли питомец старого гнома «настоящим», и способен ли на такие штучки? По всему выходило, что способен — неудивительно, после стольких-то лет жизни в подобном окружении…

Размышления мои прервали шаркающие звуки, донёсшиеся с лестницы. Дверь со скрипом отворилась — и в лабораторию вошёл мессир Дваркель собственной персоной.

Я вскочил, обозначил лёгкий поклон, дождался, когда он займёт своё обычное место в кресле возле камина и поставит на столик дымящуюся кружку, от которой распространялись ароматы рома и корицы — и только тогда уселся снова. Разговор предстоял непростой.

— Вот так, прямо в лицо и выложил? — удивился Валуэр.

— А чего тянуть? Поначалу он стал рассыпаться в любезностях: мол, как он рад, что я решился, наконец, на откровенный разговор, и сколько у него для меня интересного. Но я слушать не стал — заявил, что знаю об его участии в заговоре, никаких иллюзий на сей счёт не питаю и откровенничать не собираюсь. А к нему пришёл, чтобы договориться.

Валуэр удивлённо хмыкнул.

— И что же Дваркель?

К моему удивлению, он и не подумал что-то отрицать. Заявил, что именно этого ожидал — и готов обсудить условия возвращения Источника. Я ответил, что обсуждать ничего не намерен, а намерен выставить заговорщикам ультиматум: либо они оставляют нас — меня и моих друзей, включая и вас, мастер Валу — в покое, либо мы уничтожаем Источник.

— Что он на сейчас на Земле — сказал?

— Конечно, как и договаривались.

Валуэр оглянулся. Мы шагали вниз по переулку, ведущему к пристани. После беседы со старым гномом прошло не больше получаса; Зурбаган постепенно засыпал, прохожих на улицах почти не было, и любой соглядатай — если бы он увязался за нами от Переулка Пересмешника — был бы, как на ладони.

— Хорошо, что сказал. Он поверил?

— Да. И, кажется, испугался — во всяком случае, руки у него тряслись отчётливо, он даже питьё своё разлил…

— Ну, ещё бы! — Валуэр ухмыльнулся. — По правилам Регаты Фарватеры, задействованные в гонке, перекрываются за десять часов до старта. Сейчас… — он извлёк из жилетного кармашка большой, похожий на луковицу, хронометр на цепочке. — … сейчас до старта осталось всего шесть часов, так что добраться до Бесова Носа заговорщики уже не смогут. Как и помешать нам выбросить Источник за борт прямо на Фарватере. Ты ведь именно это ему пообещал?

— Как и договаривались. Я потребовал, чтобы заговорщики, поклялись, что не будут больше покушаться на нашу жизнь и свободу — и только тогда они получат Источник. Это, сказал я, произойдёт сразу после завершения Регаты; если же клятва будет нарушена, Зурбаган узнает о том, что эти люди затевают что-то недоброе — и готовы ради своих целей разрушить Маячный Мир.

— Н-да… — Валуэр покачал головой. — Гарантии, прямо скажем, хилые. В другое время я бы не стал им доверять — но мы-то не собираемся возвращать источник, так что, пожалуй, сойдёт и так.

— Вот именно. Я ещё добавил, что источник будет доставлен в Зурбаган на «Квадранте» и любая попытка перехватить нас, или даже напасть приведёт к тому, что он отправится за борт — неважно, на Фарватере, или в одном из Внешних Миров, через которые проходит маршрут гонки. После чего наши друзья в Зурбагане предадут подробности заговора огласке, и то, что после этого начнётся будет исключительно на их совести.

Улица, по которой мы шли, сделал поворот; свернув вместе с ним, мы увидели в конце короткого переулка лес мачт.

— Вот мы и пришли. — Валуэр стащил шляпу, рукавом утёр пот со лба и оглянулся. — Где там Тиррей, что-то я его не вижу?

— Остался возле дома Дваркеля. Я подумал, что старый гном, стоит мне уйти, кинется предупреждать других заговорщиков — и начнёт, конечно, с самых главных. Ну, может не сам кинется, пошлёт кого-нибудь, но ведь это не так важно?

— Толково. И Тиррей должен будет проследить, куда отправятся его посланцы?

— Он сам и его приятели-фитильщики. Он заранее с ними договорился о помощи — ну а я подкинул десяток-другой золотых монет. Чтобы, значит, старались…

Правильное решение. — кивнул Валуэр. — Глядишь, и узнаем о заговорщиках побольше — они ведь ещё не все нам известны, а это никуда не годится. Чует моё сердце, они и после трюка с Источником не оставят нас в покое!

— … Таким образом, «Квадрант» не выйдет из «Фарватера» и его, разумеется, сочтут погибшим. Я же вместе с командой переберусь на борт «Штральзунда» — как Дзирта когда-по перепрыгнула к вам с обречённого «Гель-Гью». Но тут есть один нюанс: следовать прежним курсом, ориентируясь на Истинный Маяк, нам нельзя.

Мы сидели в капитанской каюте на «Квадранте», за столом, заваленным картами Внешних Миров — тех, что предстояло посетить во время Регаты.

— Ясное дело, нельзя. — согласился я. — Если мы появимся в Зурбагане вместо пропавшего «Квадранта», вся затея псу под хвост!

— Вот именно… — Валуэр встал, прошёлся туда-сюда по каюте. — Заговорщики сразу поймут, что Источник на вашей шхуне, или, как вариант, остался на Земле.

А на самом деле — он будет на «Штральзунде»?

Именно. — кивнул Лоцман. — И надо как можно скорее переправить его в Мир Трёх Лун — там-то никому не придёт в голову его искать…

— Снаряд в одну воронку дважды не попадает? — понимающе усмехнулся я. — А вот у нас, случалось, попадал… и дважды, и даже трижды. Вот, к примеру, на Западном фронте, во время Первой Мировой…

— Можно не отвлекаться? — Валуэр посмотрел на меня с неодобрением, и я — в который уже раз! — почувствовал себя проштрафившимся школяром. — Так вот, чтобы этого не случилось, нам с вами, Серж, придётся проделать весьма рискованный манёвр.

Я едва сдержал ругательство. Опять двадцать пять — сколько можно говорить загадками? Или старый Лоцман до сих пор мне не доверяет? Странно, конечно, после стольких-то откровений — хотя, с другой стороны, в чужую душу не залезешь…

— Это я уже слышал мастер Валу, и не раз. Самый опасный из всех, и всё такое… Старт совсем скоро, не пора ли объяснить, что вы задумали?

Валуэр щёлкнул крышкой карманного хронометра.

— До начала регистрации участников Регаты ещё три с половиной часа. А сейчас не пройдёте ли в мою каюту? ли со мной на «Квадрант»? Есть до вас одно дело, которое мне не хотелось бы откладывать.

— Завещание? — я повертел в руках большой пакет, запечатанный пятью сургучными печатями — одна в центре, пять по углам. — Это ещё зачем, мастер Валу?

— На всякий случай. — он улыбнулся, какой-то беспомощной улыбкой. — Предчувствие у меня какое-то… недоброе. Вздор, наверное, но пусть уж полежит у тебя. Родственников у меня нет, друзьям моё наследство ни к чему, да и сколько тех друзей? Так что тебе, как моему ученику, достанется всё, включая счёт в банке Лоцманской Гильдии и дом в Зурбагане.

— Это тот, где тайник с дневником?

— Он самый. Да я тебе его и так покажу, когда вернёмся, там много ещё чего интересного. А пока — пообещай, что выполнишь одну мою просьбу. Я не стал её включать в текст завещания, но ты парень порядочный, не обманешь старика?

— Разумеется, мастер Валу, Всё, что скажете!

Я изо всех сил старался, чтобы голос мой звучал как можно убедительнее. Не то, чобы я не воспринимал сказанное всерьёз, но… какое ещё завещание: Мастер Валу — вот он, живой и здоровый, а что касается намеченной эскапады на Фарватере — там мы оба рискуем в равной степени, и накрыться можем тоже вдвоем…

— Собственно, дело пустяковое. — продолжил Лоцман. договорился с мастером Гивсом — ты должен его помнить, он ставил на «Штральзунд» паровую машину и картечницу — чтобы он заложил на своей верфи новое судно, взамен «Квадранта», и даже аванс внёс. Так вот, проследи, чтобы всё было сделано честь по чести, и заплати, сколько там осталось. Денег на моём счету достаточно — хватит с лихвой, ещё и тебе останется. Договорились?

— Разумеется, мастер Валу, как скажете… — я повторял эту фразу, словно попугай не вдумываясь в её смысл — меня корёжило от желания как можно скорее закончить этот разговор. — Только ни к чему это, вы сами и заплатите, и примете новый корабль, и вдоволь ещё на нём походите!

— Твоими бы устами… — он вздохнул. — Да, в конверте ещё письмо для Гильдии — на тот случай, если я сам не смогу с тобой

пойти. Отнесёшь, заполнишь все бумаги — и станешь, как я и обещал, полноправным Лоцманом!