II

Врунгель махнул зажатой в кулаке фуражкой.

— Майна помалу! И осторожней, бабушку твою за ногу!..

Ящик, раскачиваясь на тросе, медленно пополз вниз. Разгрузка оказалась делом хлопотным — подвезти «Клевер» вплотную к берегу не удалось из-за песчаного мелководья в лагуне — приходилось перекидывать ящики, мешки, бочки грузовой стрелой на специально сколоченный плот (Врунгель именовал его солидным термином «лихтер»), а потом моторкой, через полосу прибоя, буксировать к кромке пляжа. Там груз вытаскивали на песок и уханьем волокли в близлежащую рощицу, где решено было устроить временный склад.

— Можно вас поздравить, Серж. — сказал Валуэр. — Первый груз, доставленный на Остров Скелета, событие важнейшее!

Ящик тяжко стукнулся о брёвна плота. Врунгель непечатно прокомментировал косорукого крановщика, посулив, если ценный груз пострадает, оторвать тому причиндалы. В ответ крановщик вякнул что-то неубедительное, но тоже нецензурное.

— Да, процесс пошёл. — согласился я. — Вам спасибо, мастер Валу, нам самим нипочём Михаила Христофоровича не уговорить бы…

В заявлении моём не содержалось ни капли лести, одна только констатация факта. Остаток апреля мы с Петром ломали головы, как бы подкатиться с нашим предложением к Врунгелю, но так ничего и не придумали; Валуэру же, прибывшему на Бесов Нос в первых числах мая, понадобилось на это меньше суток. Лоцман, сразу нашедший со шкипером общий язык, пригласил того к себе, на «Клевер». Там два морских волка просидели всю ночь, и когда я часа в три выбрался на свежий воздух по малой нужде, то услыхал доносящееся со шхуны «Прощайте, скалистые горы…», исполняемые дуэтом. А наутро Врунгель, совершенно обалдевший, с красными от бессонницы и водки глазами, явился к нам и заявил, что согласен на всё. Валуэр за неустановленным количеством бутылок чёрного покетского рома рассказал шкиперу всё — и о Фарватерах с Маяками, и о Зурбагане, и о планах основать колонию. А ещё, он пообещал — конечно, если уважаемый шкипер даст согласие — устроить ему патент Капитана Фарватеров, документ, без которого ни одно судно не может совершать транзитные рейсы через Зурбаган. Для начала, объяснил Лоцман, «Клевер» будет ходить между Онегой, Зурбаганом и Миром Трёх Лун — а дальше видно будет.

Что, к примеру, мешает владельцу буксира самому заняться торговлей через Фарватеры? Конечно, это будет непросто. Например, придётся подумать, как легализовать на Земле товары из Внешних Миров и доходы, полученные от коммерции — но это дело решаемое. Сейчас, объяснял мастер Валу, Землю по Фарватерам посещают редкие суда, не чаще, чем раз в два-три года, а доступные Маяки расположены на другом конце света, у берегов Северной Америки, Чили, в Океании. Так что перспективы самые радужные — если, конечно, взяться за дело с умом и прислушиваться, к его, Лоцмана Валуэра, советам. И для начала — подумать о том, чтобы раздобыть более подходящее судно. Скажем — крепкую парусную шхуну или даже пароход. Есть один на примере, вместительный, прочный, с парой гребных колёс и вспомогательным парусным рангоутом…

Врунгель, натурально обиделся за свой любимый буксир, но в итоге вынужден был согласиться с аргументами собеседника. Действительно, и трюм у старичка «Клевера» маловат, и мореходность хромает, как и у всей серии «Ярославец» — а ведь в рейсе всякое может случиться, вспомнить хотя бы шторм, в который угодил «Ланифер» по пути к Бесову Носу! К тому же, надёжный, работающий как часы дизель — не лучший выбор для судна, совершающего рейсы через Фарватеры. Причина проста — ни на одном из Внешних Миров, ни в самом Зурбагане солярки днём с огнём не сыщешь — а значит, бункеровка превращается в огромную проблему. Тут либо бодяжить горючку из спирта, растительного масла или даже рыбьего жира, что есть верный способ быстро и наверняка угробить силовую установку — либо возить её с Земли, в бочках, создавать склады, каждый раз просчитывая рейс по расходу топлива. Вспомогательного парусного рангоута на «Клевере» отродясь не было, и случись что — придётся подолгу куковать в ожидании спасательной экспедиции, или ладить паруса из брезента и грузовой стрелы, как делали это в своё время на «Сибирякове», когда ледокол лишился в Чукотском море гребного винта…

В общем, мы договорились. Врунгель отправился в Петрозаводск, где занялся закупкой товаров для первого рейса на Остров скелета — и я только тогда окончательно понял, как нам повезло. Шкипер знал все ходы-выходы, не позволял нам переплачивать втридорога, сам договаривался с оптовиками — и в результате, когда «Клевер» и «Квадрант» покинули Бесов Нос и нырнули в Фарватер, на борту у них было всё необходимое для первого десанта переселенцев. «Штральзунд» и «Ланифер» остались ждать на Онежском озере -грузовместимость этих прогулочных, по сути, судёнышек, ничтожна, да и светить их в Зурбагане пока не стоило. Пусть постоят в уютной бухточке у Бесова Носа — их время придёт позже, когда стартует Регата Пяти Фарватеров.

Первые кандидаты в переселенцы прибыли на Бесов Нос в начале мая, одновременно с мастером Валу и его «Квадрантом». Я знакомился, беседовал с каждым по отдельности, стараясь выяснить, не ошибся ли Пётр в выборе. В Интернете человека толком не узнаешь, и если вылезет что-то вовремя незамеченное — какая-нибудь гнильца, неспособность ужиться в коллективе, неумение переносить трудности походной жизни, чрезмерное пристрастие к спиртному, а то и к чему похуже, — расхлёбывать последствия придётся уже на «той» стороне.

В итоге, из двадцати семи кандидатов я отсеял пятерых. Случились и приятные сюрпризы: например, реконструктор-средневековщик из Новосибирска, оказавшийся фельдшером скорой помощи — ценнейшее приобретение для колонии! Или чудаковатый дядька лет пятидесяти, который на каждый фестиваль приезжал со всем семейством — тридцатилетней супругой, двумя сыновьями, одиннадцати и четырнадцати лет, и семилетней дочкой. Он являлся на мероприятие нагруженный, как верблюд, оборудованием для кожевенной мастерской и с ходу разворачивал производство, продавая гостям и участникам фестиваля кожаные сумочки, пояса, ножны и прочие поделки, изготовленные умело и с большой любовью к своему ремеслу.

Я без колебаний утвердил его кандидатуру. Пётр, правда, возражал — кожевенник во время предварительных переговоров умолчал о том, что прибудет не один — но мы с Валуэром его убедили. Такой мастер, несомненно, будет чрезвычайно полезен, да и дети окажут на атмосферу колонии благоприятное действие. Что до опасностей, поджидающих несовершеннолетних в чужом, неизведанном мире — если уж родители сочли такой риск приемлемым, кто мы такие, чтобы спорить? И Тиррею будет компания — юный фитильщик, узнав о предстоящем переселении на Остров Скелета, категорически заявил, что отправиться с нами, и пусть его не отговаривают! Никто, впрочем, и в мыслях этого не имел — живой, сообразительный и смелый мальчишка уж точно не станет для колонии обузой.

— Где ваш друг, Серж? На маяке? — спросил Валуэр. Мы с Лоцманом стояли на полубаке, наблюдая за погрузкой очередного ящика.

Я приложил ладонь козырьком к глазам и стал рассматривать решётчатую вышку, венчающую нависший над морем утёс. Солнце чужого мира весело играло на зеркальных пластинах Маяка, и от одного этого настроение моё скакнуло на несколько градусов вверх.

— Да, зеркала чистит от птичьего помёта. Надо бы козырёк какой-нибудь соорудить, хоть из брезента, а то замучаемся каждый раз отмывать…

— В следующий раз пойдём сюда уже по Маяку, а не по Астролябии. — сказал мой наставник. — И поведёте судно вы, Серж — хватит ходить в учениках!

Я вздохнул.

— Хотелось бы, да не получится. Сами знаете, мне сейчас не с руки появляться в Зурбагане, во всяком случае — открыто. А как без этого зарегистрироваться Лоцманом на рейс?

— А вам и не придётся. Официально «Клевер» поведу я, но в решения ваши вмешиваться не буду — так, подстрахую на всякий случай. Надо же когда-то и начинать, верно?

Прибыв на Бесов Нос, мастер Валу перво-наперво изложил нам с Петром последние зурбаганские новости. Они были неутешительны: Дзирту повсюду ищут, и не только флотское начальство или дядюшка-адмирал, обеспокоенный судьбой племянницы. Какие-то люди расспрашивают о ней не только в Зурбагане, но и в Гель-Гью, и в Лиссе, и в других прибрежных городах и рыбацких селениях. «Интересуются они и вами, Серж — добавил Лоцман, — и пусть мне никогда больше не выйти в море, если делают это с добрыми намерениями!» В итоге мы решили, что ни мне, ни Дзирте, ни даже Петру и Тиррею не стоит пока появляться в Маячном Мире — пусть суматоха хоть немного уляжется, а там видно будет. В любом случае, мне, хочешь-не хочешь, а придётся появиться в Зурбагане — Регата стартует в Маячной Гавани, да и регистрацию участников проводят там же, в городе…

Но до этого ещё полтора месяца — а пока трос поскрипывает, опуская очередную порцию груза на плот-лихтер, капитан Врунгель в энергичных выражениях подбадривает крановщика, солнечные зайчики играют на ряби лагуны, Кора тявкает на берегу, отгоняя от лагеря местную мелкую живность. Благодать, да и только!

Больше всего я опасался первой реакции наших переселенцев — когда они выберутся из кают, поднимут глаза к небу и обнаружат там три луны вместо одной. Узнать, что вместо обещанного реалити-шоу на тропическом острове их забросили на другую планету — такое не всякий выдержит. Могут случиться нервные срывы, то и прямой бунт, с криками, истериками, угрозами, потрясанием кулаками и требованием немедленно вернуть домой с выплатой компенсации за причинённый моральный ущерб.

Но — обошлось. Видимо, сыграло ещё и то, что объяснения наши «рекруты» выслушивали не по одному, или мелкими группками, а все и сразу. Реконструкторы и ролевики, народ своеобразный, склонный к авантюрам и весьма к тому же самолюбивый — паниковать, склочничать, проявлять тем или иным способом неуверенность в своих силах значило потерять лицо перед такими же, как они сами. К тому же, переход с Бесова Носа в Зурбаган, а оттуда к острову Скелета далась им нелегко. На фарватерах изрядно мотало; запертые в каютах «Клевера» и 'Квадранта пассажиры (во избежание лишних вопросов мы задраили крышки иллюминаторов на всё время плавания) настрадались от духоты, тесноты, качки — и испытали огромное облегчение, когда выбрались, наконец, на свежий воздух.

Когда стало ясно, что народного возмущения удалось избежать, я предпринял заранее продуманный ход — объявил, что после погрузки колонистам (именно тогда это слово прозвучало впервые) будет роздано личное оружие — винтовки, револьверы и гладкоствольные ружья, — и все полагавшиеся к нему снаряжение и боекомплект. Вы бы видели, как расцвели улыбками измученные лица! Словно не было мучительного перехода — колонисты рьяно взялись за дело. На границе песчаного пляжа и жиденькой пальмовой рощице вырос палаточный лагерь — временный, место для постоянного поселения предстояло ещё найти. Между пальмами натянули брезент, под который сложили всё, выгруженное с «Клевера» и «Квадранта». Задымились костры — женщины, которых в составе колонистов было чуть меньше половины, взялись за готовку. Я хотел, было, скомандовать, чтобы с «Клевера» переправили на берег пару газовых плиток с баллонами, но передумал. Сбор хвороста, разведение костров, готовка на живом огне — всё это объединяет людей, а именно в этом мы нуждались сейчас куда больше, чем в горячем питании…

Я поднял к глазам бинокль. «Пиратский» корабль по-прежнему чернел на камнях — казалось, прошедшие месяцы нисколько его не затронули. И это тоже проблема: колонисты наверняка уже обнаружили его, и как только разберутся с самыми насущными делами, двинутся исследовать, изучать, копаться в обломках — словом, удовлетворять детскую тягу к приключениям, пиратским кладам и прочей книжной романтике.А это никуда не годится: во-первых, самозваные исследователи запросто могут переломать конечности, провалившись сквозь палубу в захламлённый трюм, а во-вторых, и это самое главное — мы сами ещё не закончили исследование корабля, не добрались до сложенных в его трюме грузов, среди которых наверняка немало того, что может пригодиться колонистам. Заняться этим всё равно придётся, и в самое ближайшее время — но и пускать такое важное дело на самотёк не стоит. А потому экскурсии на «пиратский корабль» пока будут под запретом, хотя это, конечно, и вызовет недовольное бурчание…

На маячной площадке остро сверкнул отражённый солнечный лучик. Похоже, Пётр вместе с добровольными помощниками (Дзирта с Тирреем тоже напросились на утёс, а следом за ними увязалась и Кора) закончили очищать зеркальные пластины от продуктов жизнедеятельности расположившейся неподалёку колонии чаек, и теперь возились с регулировкой, меняя углы установки.

Зеркала снова сверкнули, с верхушки скалы взлетела ракета — протянула дымный шнур у бездонно-лазоревое небо и лопнула, рассыпав веер изумрудно-зелёных искр. Сигнал, что Маяк готов заработать в полную силу, своего рода символ рождения колонии, понятный всеми каждому, первый наш салют. Между прочим, надо подумать о названиях, как для будущего поселения, так и для самого острова — нынешнее, «Остров Скелета», мрачновато, да и Стивенсон его уже застолбил. Можно объявить конкурс на название среди переселенцев — пусть придумывают, спорят, голосуют за варианты, глядишь, и родится что-нибудь… Мы же с Петром, хотя и можем с полным основанием претендовать на лавры отцов-основателей, вмешиваться не станем, примем любой вариант, который выберут колонисты. А что? Имеют право, это ведь им здесь жить…

К тому же мы двое здесь не задержимся — вскоре придётся возвращаться на Землю, разгребать ворох проблем, связанных с организацией снабжения колонии, набором и отправкой новых колонистов. Чего стоит одна только транспортировка комплекта металлических ферм для нашего Маяка, заказанных в Петрозаводске, в судоремонтных мастерских! Погрузить эти здоровенные дуры на «Клевер» — задачка нетривиальная, а ведь есть ещё разборный домик из алюминиевых панелей, который Пётр собирается установить там же, на утёсе, на маячной площадке, в утвердив, таким образом, своё положение новом мире…

Сюда он вернётся только после Регаты, которую ему,как ему, как официально внесённому в Реестр Лоцманской Гильдии Маячному Мастеру предстоит принимать на Онежском озере. А пока обязанности Маячного Мастера будет выполнять Дзирта. А что? Сложного электротехнического и радиооборудования оборудования, как на Бесовом Носу, здесь нет — ничего, справится, тем более, что оживлённого трафика между Зурбаганом и Миром Трёх Лун пока не ожидается. Несколько визитов «Клевера», возможно «Квадранта» — вот вам и вся нагрузка…

Конечно, девчонка уговаривала отпустить её домой, в Зурбаган, и даже расплакалась, когда получила отказ. Не помогло — ни я, ни мистер Валуэр, не стали даже обсуждать такой вариант. Если Дзирта готова рисковать своей головой — это её дело, но мы не можем допустить, чтобы её появление в Зурбагане поломало нам тщательно продуманную игру.

— И это всё, что ты сумел у неё узнать? — Сомнений, скепсиса в его голосе Петра хватило бы на троих. — Да я бы за десять минут, с паяльником…

— Скажи ещё с пассатижами. — Я выключил диктофон с записью беседы. — Сколько можно чушь молоть, а? Мы оба знаем, что ты её пальцем не тронешь. Да и незачем — ничего ты от неё не добьёшься, потому как ничего она и не скрывает. Сам посуди: всё началось с того, что этот самый Альфред, кем бы он ни был, подкинул ей дезу насчёт Валуэра — будто бы он затеял что-то скверное в отношении моей персоны и именно ради этого вытащил меня с Белого Моря в Зурбаган. Она тогда вообще ничего не понимала и принялась действовать на голых эмоциях — ну, когда кинулась ко мне и уговорила удрать из Зурбагана. Помнишь, она проговорилась, что узнала о заговоре случайно, только перед той историей с «Гель-Гью»?

Ну да, было дело… — признал Казаков.

— Между этими двумя эпизодами прошло немало времени, месяца два-три, а она по-прежнему ни о чём не подозревала. И только после того, как канонерка впрямую атаковала нас на Фарватере — что закончилось очень скверно, — в её душу стали закрадываться сомнения…

— И что?

— А ничего. Даже когда заговорщики обсуждали при ней свои тёмные делишки, Дзирта уходила, или старалась не слушать. Шпионить, видишь ли, ниже её достоинства, не подобает морскому офицеру и вообще подло. И лишь когда ей стало известно — чисто случайно, заметь! — что ко мне собираются подослать то ли убийц, то ли грабителей — она решилась вмешаться. И едва не опоздала — если бы не мальчишка-фитильщик, меня бы скрутили прямо там, на пирсе…

— Дура. — сделал вывод Казаков. — Сопливая, сентиментальная дура.

— Не спорю. И расспрашивать девчонку дальше бессмысленно. Ясно ведь: всё, что имело хоть какое-то значение, она выложила сразу, остались пустяки, мелочи!

Пётр возмущённо хмыкнул.

— Ну, знаешьли! В таком деле любые мелочи имеют значение. Вот, к примеру…

— Не трудись, я тоже читал детективы. Вот увидишь, ничего интересного мы от неё больше не узнаем. Другое дело — Валуэр, этот наверняка что-нибудь накопает, дай срок. Он, видишь ли, здорово разозлился, когда выяснилось, что его втянули в эту пакостную историю — и намерен спросить с виновников по полной. И ведь спросит — связи у него в Зурбагане широчайшие, что по по линии Лоцманской Гильдии, что по многим другим. Наведёт справки, выяснит, где собака порылась, а мы пока присмотрим за Дзиртой, незачем ей путаться у него под ногами!

Казаков снова хмыкнул — на этот раз скептически.

— Опасаешься, что она сбежит в Зурбаган?

— Как? В Мир Трёх Лун будут ходить только «Клевер» и «Квадрант» — а ни мастер Валу, ни Врунгель даже на борт её не пустят, не то, чтобы взять с собой!

— Пётр покачал головой.

— Недооцениваешь ты эту девчонку. Смотри, как бы она нас не удивила…

Я пожал плечами. Спорить мне расхотелось, я охрип от непрерывных трёх — (нет, уже четырёхчасовых) разговоров, и мечтал только о стакане рома и мягкой постели — пусть даже в палатке, на охапке пальмовых листьев, под спальником. Пётр, похоже, верно оценил моё состояние, и не стал настаивать.

— Ладно, посмотрим… И последний на сегодня вопрос: как у Валуэра дела с расшифровкой, есть подвижки?

Я тяжко вздохнул — свербит, что ли, у человека? В его-то годы можно, кажется, научиться терпению…

— Валуэр отдал письмо своему знакомому, математику. — ответил я. — Вроде, тот что-то нащупал, но нужно ещё время, неделя, может две. Очень уж шифр хитрый…

— Хитрый…- проворчал Пётр — Знать бы ещё, сколько дней у него в неделе. А то — вдруг этот умник родом из какого-нибудь Внешнего Мира, где неделя длится суток десять, или даже двадцать, а сами сутки втрое длиннее наших? Я тут всякого уже насмотрелся, не удивлюсь…