III

— Вот так-таки и винджаммер? — в голосе Казакова сквозило недоверие. — Настоящий, как «Крузенштерн» с «Седовым»?

— Не, ну поменьше, конечно. — Серёга изобразил ладонями насколько. — «Падуя», которая «Крузенштерн», если мне память не изменяет, имеет около шести тысяч тонн водоизмещения, «Коммодор 'Йонсен», он же «Седов» — так и вообще за семь. «Кариндар» же едва дотягивает до четырёх, хотя по зурбаганским меркам — громадина! Я видел его рядом с «Хассавером» -впечатляет… ну и парусное вооружение другое — «Крузенштерн» и «Седов» барки, а «Кариндар» — баркентина, и мачт не четыре а целых шесть.

— Баркентина — это на которой первая мачта с прямыми парусами, а остальные с треугольными? — безграмотно уточнил Казаков.

— С гафельными. И не первая, а фок-мачта, учи матчасть, салага… Мачт на «Кариндаре» целых пять, причём основной рангоут сделан из стальных труб. Корпус — тоже стальной, со стальным же набором. Ну и остальные атрибуты винджаммера, вроде вспомогательных паровых машин для работы с парусами и рангоутом, механические шкотовые лебёдки и прочих ухищрений. Команда-то там сравнительно малочисленная, не то, что на традиционных деревянных парусниках. Да вот, сам посмотри, тут куча фоток…

Казаков взял планшет, ткнул пальцем в экран и восхищённо зацокал языком. Баркентина «Кариндар» действительно была хороша — чёрный, длинный корпус с острым «клиперским» форштевнем', снежно-белая громада парусов. Судно шло с лёгким креном, неся под форштевнем высокий лемех буруна, и солнечные лучи — незнакомого солнца чужого мира — пробивались сквозь густую паутину стоячего и бегучего такелажа.

— Это я сфоткал, перед тем, как «Кариндар» встал на погрузку. — сообщил Серёга. — На Фарватере разболтались ванты первого и второго гротов, пришлось чиниться — а после ремонта и капитан решил выйти в море на ходовые испытания. Ну, я и напросился на буксир, который нас из гавани вытягивал, специально, чтобы поснимать.

— А что за груз у вас был? — осведомился Казаков, пролистывая галерею с фотками баркентины. — Если не секрет, конечно.

— Какие секреты! Туда шли с грузом деталей механизмов, промышленных изделий и машинного масла в бочонках, немного оружия, в-основном, стрелкового. А на обратный рейс под завязку забили трюмы тюками с шерстью. Это, оказывается, главный экспортный продукт того мира — тонкая, мягкая, куда там австралийским мериносам!

— Оружие, говоришь? — Казаков вздёрнул бровь. — Я-то думал, такой груз через Фарватеры возить запрещено?

— С чего ты взял? Возят, и ещё как. Правда, по большей части, транзитом, но и в самом Маячном Мире производят кое-что для экспорта. Из Внешних Миров оружие не завозят, запрещено, а торговать — торгуют, только в путь! «Кариндар» же в Зурбагане даже припасов не пополнял — вынырнул из Фарватера, сменил лоцмана, и дальше. Он и таможенного досмотра не проходил, потому как ничего в Зурбагане не оставил, даже на транзитных складах.

— Тогда, да, тогда понятно… — Казаков кивнул. Метель снаружи утихла, ветер больше не завывал в печной трубе, не колотился снежными зарядами в маленькое окошко. — Надо бы снег перед дверью разбросать, а то заснём — до утра и заметёт, придётся в окна вылезать, откапываться…

Сергей покосился на залепленное снегом окошко без особого энтузиазма.

— Разбросаем, куда денемся… Чайку вот только попьём — и сразу.

— Бездельник. — констатировал Казаков.- Лентяй и саботажник, причём злостный. Ладно, я долью самовар, а ты пока рассказывай, что в вашем рейсе было такого особенного — кроме груза, разумеется?

Сергей пожал плечами.

— Груз-то обыкновенный, не в нём дело. Тот мир был когда-то заселён выходцами из Зурбагана и ещё нескольких «человеческих» миров — Валуэр давал мне почитать, об этом, грандиозная была затея… Участвовал в ней и Зурбаган — и не просто предоставлял транзитные услуги, а отправил переселенцев, из числа обитателей Маячного Мира. И, что характерно: больше зурбаганцы таких попыток не предпринимали.

— Это почему? — Казаков подбросил в самовар тонко наколотых лучинок, пламя в трубе сразу загудело. — Что-то не заладилось?

— Понятия не имею. Может, желающих больше не нашлось, жизнь-то у них спокойная, благополучная, устроенная, перенаселения не наблюдается, что такое голод — и думать забыли, если вообще когда-то знали…

Это верно. — поддакнул Казаков. — Истинный парадиз, не зря Александр Грин писал с них свою Гринландию… Так что дальше было?

— А дальше поселенцы обосновались на материке, вытянутом с востока на запад — вроде нашей Евразии, только меньше. Большая часть этого материка располагалась в зонах умеренного климата и субтропиков, для сельского хозяйства — то, что доктор прописал. Им переселенцы и занялись, не обратив поначалу внимания на большой приэкваториальный архипелаг, включающий тысячи мелких, крупных и очень крупных островов.

— И они, конечно, оказались заселены? — понимающе кивнул Казаков.

— Именно. Но поселенцы, успевшие к тому времени построить города, наладить добычу угля, металлов, и даже создать торговый флот, не собирались идти по пути конкистадоров. От аборигенов южных островов им нужно было другое — попробуй догадаться, что?

— Рабы?

— Именно! Их экономика держится на торговле через Фарватеры, причём главные предметы экспорта — шерсть, сахар, хлопок. Отсюда появление огромных плантаций и пастбищ, требующих большого количества рабочих рук — но население росло слишком медленно, чтобы их обеспечить, и даже постоянный приток переселенцев из Внешних Миров не мог перекрыть потребности. Так что колонисты — пожалуй, их можно называть колонизаторами — наладили с южным архипелагом самую настоящую работорговлю, как испанцы и португальцы в шестнадцатом-семнадцатом веках.

— Может, попросту собезьянничали? — предположил Казаков. — Сам ведь говорил, что люди с Земли попадали в Зурбаган — значит, могли поделиться ценным опытом!

Сергей покачал головой.

— Нет, не думаю. Сами додумались, дело-то нехитрое… Прикормили пару-тройку племенных вождей, снабдили их стальным оружием — и стали массово скупать пленников, взятых в набегах на соседние острова. В обмен, как водится — ром, фабричные ткани, то же оружие, но никакого огнестрела. А если кто-то из вождей начинал много о себе воображать — присылали канонерку и наглядно объясняли, что поднимать хвост на белых господ чревато.

— Н-да, ничего в мире не меняется… и в других мирах тоже. — вздохнул Казаков.

— Дальше дело пошло по накатанной колее. Колонизированные территории сначала объединились в своего рода федерацию, — и даже конституцию приняли, вроде той, что сочинили отцы–основатели Североамериканских Штатов. В таком виде государство просуществовало лет тридцать, после чего случилось то, чего и следовало ожидать, если колонии начинают заигрываться в государственность, конституцию и работорговлю.

— Гражданская война? — догадался Казаков.

— Она самая. Если верить Валуэру — обычная история для вновь заселяемых миров. Сначала следует этап первичной колонизации, затем развитие, ну а дальше — неизбежный раскол, смута, война. Если, конечно, не вмешаются какие-то иные факторы. Скажем, столкновение с автохтонным, нечеловеческим населением этого мира.

— Что, и такое случается?

— Ну, ты же видел черепа гребнеголовых? Откуда они по- твоему, не из Зурбагана же?

— И то верно… — Казаков потрогал бок самовара. — Едва тёплая, много воды набрал, надо бы отлить…

— Брось, куда торопиться? — махнул рукой Сергей, которому не хотелось браться за лопату и чистить снег. — Так я продолжу, если ты не против?

Собеседник был, разумеется, не против.

— Так вот, о гражданской войне. Она продолжается уже лет десять, и на море и на суше. Но раньше противоборствующие стороны, хоть и устраивали периодически блокаду неприятельских портов, но прибывающие по Фарватерам суда не трогали, ограничиваясь досмотром и конфискацией военной контрабанды. Лоцманской Гильдии эта практика не касалась никаким боком — они обеспечивали проводку туда и обратно, не интересуясь судьбой грузов. Но в последнее время несколько судов, совершающих рейсы в этот мир, бесследно пропали, а вместе с ними и проводившие их Лоцманы. Сперва это списали на неизбежные на море — или на Фарватерах, — случайности. Но когда исчезновения повторились, стало ясно, что несчастными случаями тут и не пахнет, налицо злой умысел. Валуэра как раз и направили для того, чтобы прояснить ситуацию, и на месте принять решение: стоит ли членам Гильдии и дальше проводить суда в охваченный войной мир, или довольно уже им рисковать своей жизнью?

— То есть торговая блокада? — Казаков сощурился. — А Валуэр, помнится, говорил, что Зурбаган не вмешивается в дела Внешних Миров?

— А он и не вмешивается. Собственно, и блокады-то никакой нет, просто всякому, кто захочет туда попасть, придётся вместо услуг Лоцмана воспользоваться астролябией. А это дело рискованное — ни одна страховая компания Зурбагана не застрахует груз и судно, отправляющееся в рейс вот так, надеясь исключительно на собственные силы.

— Страховая компания? — удивился Казаков. — Там что, и такое имеется?

— А ты что же, думал что это изобретение британского Ллойда? В Зурбагане действует несколько крупных страховых компаний — страхуют суда, грузы, даже риски по коммерческим сделкам. Ограничение единственное: их деятельность относится исключительно к торговле через Фарватеры, в Зурбагане, как и во всём Маячном Мире они не работают.

Казаков потрогал ладонью бок самовара, кокачал головой — рано! — и вытащил из шкафа пачку галет и большую банку с вареньем. Кора немедленно подняла голову и навострила ушки, не отрывая взгляда от вожделенного лакомства.

— Ну вот… — продолжал Сергей. — Стало быть, мы с Валуэром отправились с инспекцией, причём обе воюющие стороны были заинтересованы в её результатах — или, наоборот, в ом, чтобы инспекция не состоялась, а сами «инспектора» сгинули без следа. Потому и выбрали рейса «Кариндар» — огромная стальная баркентина, способная развить недостижимую для большинства военных судов местной постройки скорость, вряд ли подвергнется нападению в открытом море. Так, во всяком случае, рассуждали в Ложе Гильдии — и ошиблись.

Казаков хмыкнул.

— То есть, на вас-таки напали?

— Таки да, причём внаглую. Милях в сорока от порта назначения «Кариндар» перехватили два военных корабля «западных». Парусно-паровые посудины, тонн под пятьсот каждая, деревянной конструкции, безбронные, из вооружения — полдюжины нарезных дульнозарядных пушек довольно скромного калибра на каждом. Похожи на французские колониальные крейсера шестидесятых годов девятнадцатого века. Ничего серьёзного в общем — но на’Кариндаре'-то вообще не было пушек, если не считать бронзовой пукалки для салютов! Конечно, один-два снаряда их шестидюймовок не потопили бы баркентину — но ущерб нанести могли, и даже серьёзный. Тем более, что церемонится крейсера не стали — повернули на пересечку и дали предупредительный выстрел. А когда «Кариндар» не отреагировал — открыли огонь на поражение.

— Попали?

— Поначалу мазали. Сами крейсера шли полным ходом, баркентина тоже — тут и самый лучший наводчик будет давать промахи, а у них артиллеристы оказались паршивые. Но когда дистанция сократилась — ситуация стала другой. Один снаряд продырявил грот, другой почти сразу угодил в носовую оконечность. К счастью, он не разорвался, ущерб ограничился разбитым в щепки канатным ящиком — но стало ясно, что шутки кончились. Продолжать погоню было рискованно: ветер, как назло, стих, а преследователи выжимали из своих машин узлов двенадцать — что позволяло им, хоть и медленно, но сокращать дистанцию. Капитан «Кариндара» скомандовал приготовиться к повороту оверштаг и приказал привестись к ветру. На крейсерах решили, что добыча пытается ускользнуть и легли на параллельный курс, не прекращая стрельбы. Это и стало роковой ошибкой — баркентина резко сломала курс, легла на другой галс и пошла на преследователей. Те не успели понять, что происходит, когда «Кариндар» на полном ходу протаранил головной крейсер.

— Лихо! — Казаков в восхищении постучал кулаком по колену. — А что команда, все потонули?

—. Шансов у них было немного. Удар пришёлся в самый центр корпуса, в мидель — и разломил крейсер пополам. Большую часть обломков «Кариндар» подмял по себя и пошёл дальше, не сбавляя хода. Может, конечно, кто и спасся, если в этот момент был на корме или на полубаке… Второй крейсер сразу прекратил огонь и занялся спасением людей, ну а мы проверять не стали — прибавили парусов и вернулись на прежний курс. Сами, в конце концов виноваты! Наш капитан на маты изошёл — видели ведь, сволочи, ясно видели вымпел Лоцманской Гильдии на гафеле «Кариндара», и всё равно открыли огонь!

Казаков представил себе эту картину: как огромный винджаммер на полном хлоду раскалывает своим кованым форштевнем деревянный корпус пополам, словно худую шаланду; как летят во все стороны деревянные обломки; как бьют струи пара из лопнувших от страшного удара котлов, как задирается к небу и скрывается в водовороте форштевень гибнущего крейсера…

— Н-да, ребята явно потеряли берега. Но что же Зурбаган — неужели стерпит такой наезд, не вмешается?

— Ты, видно, не всё ещё понял…. — Сергей усмехнулся, как показалось Казакову, не слишком весело. — Зурбаган не вмешивается в дела Внешних Миров. Там рассуждают: пусть живут, как хотят, лишь бы не нарушали правил торговли через Фарватеры.

— Ясно. Как всегда всё решает бабло. — Казаков иронически хмыкнул. — Воротилы этой твоей Гильдии не хотят терять кормушку — они же зарабатывают на грузопотоках, и плевать, что везут, рабов или оружие…

— Правила Лоцманской Гильдии категорически запрещают работорговлю в любом виде. — сухо ответил Сергей. — Торговлю оружием — да, но только не рабов. За такие фокусы судовладельцев лишают права захода Зурбаган пожизненно, а Лоцмана, если он окажется замешан в чём-то подобном, изгоняют из Гильдии без права восстановления.

— Ну, хорошо, с Зурбаганом более-менее ясно. — Казаков не собирался сдаваться. — А как насчёт других миров, чья торговля страдает от этой гражданской войны? Они-то могут прислать корабли и войска, навести порядок?

— Не так-то просто это сделать. Правила лоцманской Гильдии в плане военных действий чрезвычайно строги — они запрещают передвижение по Фарватерам больших военных кораблей и, тем более, эскадр и транспортов с войсками. Ни один Лоцман не возьмётся за такое.

— А как же «Гель-Гью»? Там, насколько я понимаю, Лоцмана не было, однако, на Фарватер они вышла, и даже на нас напали!

Сергей пожал плечами.

— Я же не сказал, что это вовсе невозможно. По Фарватерам можно путешествовать и без Лоцманов — да вот как мы с тобой на «Штральзунде», при помощи астролябии. Но тут есть нюанс: чем крупнее корабль, тем тщательнее надо проделывать расчёты, а для этого одной астролябии мало, нужны специальные знания, которыми обладают только члены Гильдии Лоцманов. Сомневаюсь, что кто-нибудь посторонний сможет провести через фарватеры судно крупнее той несчастной канонерки.

— Ладно, никто никуда не вмешается, это я понял. — подвёл неутешительный итог Казаков. — Но что же Валуэр? Ты, помнится, говорил, что он собирался искать доказательства нападений на суда, прибывающие по Фарватерам? Так вот они, доказательства, в полный рост?

Сергей пожал плечами.

— Я что, спорю? Да, доказательства мы получили. Но предстояло сделать ещё многое: разузнать о пропавших судах и Лоцманах, организовать поиски уцелевших. Для этого мы сразу по прибытии в порт сошли на берег — и вот тут-то начинается самое интересное…

Самовар, наконец, закипел. Казаков насыпал в заварочный чайник пахучей смеси из цейлонского листового и каких-то сушёных травок, нацедил из латунного краника кипятка и накрыл чайник полотенцем. Сергей наблюдал за этими манипуляциями с лёгким недоумением — он не ожидал, что Казаков так быстро освоится с деревенским бытом. Под локоть толкнулся мокрый нос — Кора, которой надоело ждать милости от двуногих, настойчиво требовала лакомства. Сергей протянул собаке галету, потрепал по лохматой башке и продолжил рассказ.

— Сам город особого интереса не представлял — обыкновенный портовый городишко, тысяч на сорок жителей, весь провонял рыбой смолой и угольной копотью. Достопримечательностей в нём не имелось, за исключением россыпи припортовых заведений разной степени злачности — но нас с Валуэром они не интересовали. Через этот порт шла большая часть морской торговли восточной половины континента, и сюда же прибывали все суда из Зурбагана. А что для этого нужно, ну-ка, скажи?

И замолчал, вперив в собеседника взгляд строгого учителя, беседующего подающим надежды учеником. Казаков ожиданий не обманул.

— Маяк? Такой, чтобы был виден с Фарватеров?

— Молодец, можешь ведь, когда хочешь! — Сергей покровительственно хмыкнул. — Именно Маяк и именно с Фарватеров. И он там был — не в самом городе, а на крошечном островке, милях в двадцати от берега. Островок — по сути, просто одиночная скала в океане — имеет в высоту метров сто, и на самой её верхушке стоит башня. Помнишь маяк Кабры?

Вопрос был риторическим. Давно, ещё в самом начале девяностых, творение Роджера Желязны было своего рода настольной книгой их игровой компании — и, уж конечно, Казаков не мог забыть одну из главных достопримечательностей Амбера — наряду с Арденнским лесом и скалой Колвир, на которой возвышается Янтарный Замок.

— Эта башня чрезвычайно напоминает маяк Кабры, как он описан в первой книге «Хроник Амбера». — продолжал Сергей, — Только вот какая штука: когда поселенцы только прибыли в этот мир, башня уже стояла на скале, и построили её, уж конечно, не предки дикарей южных островов. Чьими руками — а может, клешнями или щупальцами — сложены её камни, неизвестно и по сей день, но внутренняя архитектура башнинавевает мысль о негуманоидности строителей. Новые хозяева многое там перестроили, но кое-какие признаки сохранились, и я видел их своим глазами. Стены, потолки, сходящиеся под неожиданными углами, оконные проёмы совершенно нечеловеческой формы — примерно как в заброшенном антарктическом городе у описал Лавкрафта в его «Хребтах безумия». Нечто подобное я там почувствовал — и не скажу, что ощущение это было приятным…

И замолк. Казаков изо всех сил пытался удержаться от завистливого вздоха. Не смог.

— Увидишь как-нибудь, обещаю. — снова заговорил Сергей, уловивший это движение души. — Сейчас важно другое: не башня, и даже не сам маяк, а Маячный Мастер, который за ним присматривает. Твой коллега, между прочим…

И сделал театральную паузу, эффект от которой пропал даром — Казаков вместо того, чтобы с трепетом ожидать продолжения, принялся разливать чай. Он слишком хорошо помнил привычки собеседника, чтобы попасться на столь примитивную уловку.

— Так вот, маячный Мастер. — продолжил, разочарованно вздохнув, Сергей. — Весьма примечательный, доложу я тебе, персонаж. Его пра-пра— … не знаю уж сколько раз прадед прибыл в этот мир с первопоселенцами как раз с намерением установить там Маяк. И установил — на этой вот самой башне. С тех пор должность Маячного Мастера передавалась по наследству, от отца к сыну. Мастер Валу рассказал мне об этом ещё на «Кариндаре» — как и весьма примечательном хобби этой семейки. Оказывается, тот, самый первый Маячный Мастер ещё в Зурбагане изучал всё, что связано с его ремеслом, и достиг в этом необычайных успехов. Долгое время он состоял смотрителем при Истинном Маяке, центре всей сети Фарватеров — но почему-то решил покинуть Зурбаган и сменить этот почётнейший пост на обязанности Мастера при никому не известном Маяке в никому не известном мире. Ещё состоя в прежней своей должности, он начал собирать коллекцию навигационных инструментов — в том числе и тех, что обеспечивают навигацию по Фарватерам. И когда Валуэр уединился с Маячным Мастером, чтобы обсудить какие-то свои лоцманские дела — я, чтобы убить время, стал рассматривать его собрание. Экспонаты там — закачаешься, настоящие произведения искусства. Но самое главное я обнаружил в дальнем углу зала. Вот это.

И ткнул пальцем в углом, где под пыльным брезентом стояла находка с Острова Скелета.