IV

' — … Интересуешься?

Рассматривая загадочное устройство, я не заметил, как подошёл Валуэр. Он закончил дела с маячным мастером и вернулся за мной, чтобы отправиться назад, в город. Услыхав его голос за спиной, я вздрогнул — словно был занят чем-то запретным, нехорошим, да ещё и втайне от своего наставника.

— Да, штучка примечательная. — Он потрогал бронзовую, всю в незнакомых символах, крышку устройства. Моего замешательства он словно не заметил. — Жаль только, подделка.

— Подделка? Это как?

— А вот так. Смотри сюда…

Он нажал на несколько рычажков, повернул на несколько делений центральный лимб. В недрах устройства звонко щёлкнуло, словно сработала высвобожденная пружина. Полусферическая линза, закреплённая в центре лимба, дрогнула и приподнялась примерно на сантиметр.

Я, затаив дыхание, наблюдал за действиями наставника, но больше ничего не происходило.

— И что дальше?

— А ничего. — сказал Валуэр, проведя пальцем по делениям лимба. — То есть, наверное, что-то надо, но мне сие неизвестно — как, подозреваю, и никому другому, даже её владелец. Знаю только, что будь это настоящий Источник, — сфера засветилась бы изнутри, как и эти кристаллы.

И показал на отверстия по углам, в глубине которых что-то загадочно поблёскивало.

Значит, загадочная штуковина называется «источник», сообразил я. Нет, не так: «Источник», с большой буквы, для пущей важности и пафоса… Большое, надо полагать, сокровище — но неужели демонстрация ограничится щелчками и поворотами бронзовых колёсиков?

Валуэр словно угадал мои мысли — нажав двумя пальцами на линзу, он утопил её «до характерного щелчка», провернул лимб в обратную сторону и заново проделал манипуляции с рычажками. И снова ничего не произошло — разве что линза вернулась в прежнее своё состояние, наполовину уйдя в крышку.

— Мастер Гивс как-то упомянул, что сие изделие — один из первых предметов их семейной коллекции. — Валуэр обвёл широким жестом зал, имея в виду приборы, расставленные в витринах, шкафах, стеллажах и на особых подставках, вырезанных из чёрного морёного дуба. — Его лет пятьсот назад изготовил в Зурбагане знаменитейший в то время зеркальных дел мастер, а в этот мир оно попало с первыми переселенцами.

Гивс — таким было имя Маячного Мастера, обитающего в башне. Я опасливо покосился на экспонат — непонятная штука не подавала признаков своей механической жизни.

— А он не рассердится, что мы его трогаем? Коллекционеры — они всякие бывают, и тараканами в голове тоже. Ещё взбесится, и скинет нас со скалы…

— С чего бы? — удивился Валуэр. — Говорю же, это подделка, муляж, действующий макет. То, что я тебе сейчас продемонстрировал — всего лишь имитация работы механизма, а вот как действует оригинал — не видел никто из ныне живущих. Будь Источник настоящий — никто бы нас с тобой и близко к нему не подпустил! И хранили бы не в зале, в который может попасть кто угодно — а в самом глубоком подземелье, за семью запорами, приставив в качестве охраны парочку огнедышащих драконов.

Он улыбнулся.

— Насчёт драконов шучу, конечно, их вовсе не бывает на свете — но стерегли бы настоящий Источник на совесть. Оно и понятно: вещи, ценнее его, не найти не только в Зурбагане, но и во всех Внешних Мирах.

— А для чего он предназначен? — спросил я внезапно осипшим голосом. — Или это тоже тайна?

— Я разве не сказал? — удивился Валуэр. — Никакой тайны тут нет, об Источниках известно любому, кто начал изучать историю Маяков и Фарватеров. Эти устройства — сердце истинного маяка, того, что отбрасывает свой свет на все Фарватеры, на все Маяки Внешних Миров. Согласно легенде, именно такой заложил когда-то в основание зурбаганского Маяка Ури Бельграв — помнишь, надеюсь, такого?

Я кивнул. Памятник создателю сети Фарватеров и маяков, основателю Лоцманской Гильдии я видел два раза на дню, приходя в библиотеку и покидая её.

Валуэр тем временем продолжил:

— Я сказал «об Источниках», но на самом деле это не так. Источник только один, тот, что действует в настоящий момент в Зурбагане — и если вдруг отыщется другой и кому-то придёт в голову привести его в действие — Зурбаганский маяк погаснет навсегда.

— И что же, остальные Маяки тоже… — того, вырубятся? — спросил я. — И тогда Фарватеры станут недоступны?

— Ну почему же? — он пожал плечами. — Будут действовать, как и раньше. Только их центр переместится в тот мир, где будет находиться новый Истинный Маяк, порождённый этим новым Источником.

— А как же Зурбаган? Исчезнет, превратится в город-призрак? В нашем мире такие есть, приходилось видеть…

Валуэр глянул на меня недоумённо.

— С чего ему исчезать? Станет обычным, ничем не примечательным городом в обычном, ничем не примечательном мире. И даже Фарватер, ведущий к новому Истинному Маяку, сохранится. Но прежнего Зурбагана больше не будет, это верно…

Он улыбнулся — широко, во все тридцать два крепких, пожелтевших от крепкого капитанского табака зуба.

— Вижу, тебя напугала подобная перспектива? Мне, признаться, тоже не хотелось бы… Но опасаться нечего — Источник только один, тот, что заключён в зубраганском Маяке, а это — всего лишь красивая, но бесполезная безделушка.

Я хотел спросить, почему Источников не может оказаться несколько — но тут в зал вошёл мастер Гивс и мы вслед за ним спустились по длинной винтовой лестнице к пристани, где ожидал паровой катер, доставивший нас на остров…'

— Значит, эта штука и есть Источник? — спросил Казаков.

— Сам же всё видел… — Сергей сидел за столом,сгорбившись. Лицо его осунулось, посерело — он будто разом постарел лет на десять. — Сработало ведь, и в точности так, как говорил мастер Валу! Я чуть не обделался от страха, когда осознал, что он настоящий, не поддельный, как тот, в коллекции…

Переговаривались они почему-то шёпотом — хотя, казалось, кто мог слышать их в этом медвежьем углу, когда за стенами маячного домика только-только утихла пурга, и добираться из ближайшего населённого пункта придётся на гусеничном вездеходе — да и то не факт, что получится…

После того, как Серёга закончил рассказ о визите на маяк мастера Гивса, друзья вытащили загадочное устройство из-под брезента и водрузили на стол. Сергей при этом ухитрился уронить самовар — тот с жестяным дребезгом покатился по дощатому полу, рассыпая из горловины тлеющие угли. В иное время это наверняка подвигло бы Казакова на матерную отповедь с детальным анализом грязных сексуальных привычек косорукого напарника — но сейчас он, ни слова не говоря, затоптал угольки и обратил всё своё внимание на прибор.

Оба нависли над столом, как пара чёрных магов над горшком с варёными жабами. Казакова крупно трясло; он то и дело облизывал внезапно пересохшие губы и засовывал ладони под мышки, чтобы унять дрожь в пальцах. Сергей то протягивал пальцы к рычажкам, то отдёргивал, словно боясь прикоснуться к контактам под высоким напряжением. На скулах его играли желваки, на лбу выступили крупные капли пота. Он шёпотом повторил последовательность действий: «левый нижний рычажок, потом два справа, сначала верхний потом нижний, провернуть на три деления по часовой лимб и снова рычажки — правый, а потом левый средние…» Казаков ждал, ощущая холодные струйки, сбегающие вдоль спины. Так страшно ему не было никогда в жизни.

Наконец Сергей решился — защёлкал рычажками, провернул лимб, снова защёлкал. В недрах таинственного механизма что-то музыкально тренькнуло, и Казаков увидел, как линза-полусфера, утопленная в центре бронзового кольца, стала медленно выдвигаться вверх. Внутри неё родилась светящаяся точка, возникла — и стала расти, переливаясь всеми цветами спектра, пока не загорелась ровным белым свечением, от которого стало больно глазам. Пришлось зажмуриться, прикрыть лицо ладонью, поэтому Казаков не сразу заметил открывшиеся по углам бронзового корпуса отверстия, в которых вспыхнули один за другим разноцветные огоньки. Порождённые ими тонкие, словно от лазерных указок, лучики сперва упёрлись в потолок, потом стали смещаться, пока не скрестились на сияющей полусфере. Белое сияние запульсировало — и вдруг стало золотым. Золотым стали и лучи, мало того — весь прибор подсветился изнутри этим солнечным сиянием. Горели ниточки не замеченные ранее швов, обрамления лимбов, вспыхнули световыми колечками гнёзда рычажков и лимбов, даже отчеканенные на бронзе символы ожили, превратившись в огненные письмена…

Как Сергей осмелился сунуть руки в это волшебное свечение — Казаков не знал; осознавал только, что сам ни за что бы на это не решился. Снова серия щелчков, металлический звон, золотое сияние внезапно, без предупреждения, погасло, а вместе с ним погас и окружающий мир — словно из него единым духом высосали жизнь, свет, радость. Остались только сумрак в углах комнаты, ледяная чернота за окнами да тусклый, какой-то неживой свет углей из-за печной заслонки. Кора заползла под стол — хвост поджат, шерсть дыбом, из пасти вырываются невнятные звуки, то ли рыдание, то ли скулёж. Источник — теперь это было ясно обоим, — по-прежнему лежал на столе, недвижный, тёмный, и Казаков никак не мог собрать остатки сил, чтобы оторвать от него взгляд…

— И что же нам с ним делать? — выдавил он единственный, крутившийся в пустой, звенящей голове вопрос.

— Снимать штаны и бегать. — огрызнулся Сергей. — Не надо было в тот трюм лезть, вот что. Если ты ещё не понял — мы, наконец, получили своё Кольцо Всевластья. Кто бы ещё объяснил, где тот Ородруин, куда его бросать…

«…Нетрудно догадаться, чем я занялся сразу по прибытии в Зурбаган — разумеется, после недолгого свидания с Тави. Мысль о том, что непонятное устройство, которой мы с Петром выкопали на Острове Скелета, может оказаться не подделкой, а самым, что ни на есть оригиналом, вгоняла меня в оторопь. И сравнение с Кольцом Всевластья никоим образом не было тут преувеличением — ну, разве что, самую малость. Сами посудите: любой вменяемый человек, не отягощённый комплексом супегероя или, хуже того, попаданца-прогрессора, заполучив в руки гарантированное, стопроцентное средство уничтожить мир (ну, хорошо, не уничтожить, неузнаваемо в одночасье изменить — но так ли уж велика разница?) попросту не может не перепугаться до смерти. Особенно если упомянутое средство попало к нему вот так, случайно, практически без усилий с его стороны. И, конечно же, первой его мыслью будет: а, может, ошибка? Может, апокалиптический артефакт — всего лишь забавная безделка, место которой в какой-нибудь 'преудивительных и пречудесных кунштов камере», сиречь, собрании курьёзов? Убедить себя в этом не так уж сложно, однако человеческая натура такова, что червячок сомнения всё равно останется — и будет грызть, лишать покоя, изводить кошмарами по ночам, пока не превратится окончательно в навязчивую идею. И тогда вариантов два — либо спятить, либо махнуть рукой на возможный риск и окончательно прояснить для себя вопрос о подлинности упомянутого артефакта. Ну а дальше — будь что будет…

Примерно так я и рассуждал, когда взялся за поиски сведений об Источнике. Первым порывом было отправиться в библиотеку Лоцманской Гильдии и закопаться в книги. В том, что там имеется вся нужная мне информация, я не сомневался, но это означало объявить о своём интерес к известному предмету во всеуслышание, а именно этого я хотел избегнуть всеми доступными способами. История с Источником (или его имитацией) была окружена множеством странностей, и я имел все основания полагать, что не сам ни с того ни с сего обнаружил загадочный предмет, а кто-то подвёл меня к этой находке. И сделал это расчётливо, продуманно, шаг за шагом — а, возможно до сих пор «ведёт» меня выжидая момента, когда придёт время вступить в игру.

Кто этот кукловод — мне оставалось только гадать. Дзирта, похитившая меня в первый же мой вечер в Зурбагане и чуть ли не силой, отправившей на Остров Скелета? Валуэр, которого она прямо обвинила в намерении использовать меня в своих зловещих целях? Лоцманская Гильдия, с её таинственной, но, несомненно, могущественной Ложей, о которой мне до сих пор не было известно ровным счётом ничего? Или кто-то ещё, о чьём существовании я пока не догадывался?

И вот ещё вопрос: а почему неведомый режиссёр этого спектакля сам не отправился на Остров Скелета и не поискал там Источник, раз уж он так ему понадобился? Нас-то с Петром сей персонаж сознательно подтолкнул к этим поискам — так что же мешало сделать всё самому? Или отобрать у нас находку сразу, как только мы извлечём её из песка? А ведь такая попытка была предпринята, достаточно вспомнить о страшной судьбе канонерки «Гель-Гью»… и упомянутая Дзирта, несомненно, имеет к этому самое прямое отношение.

Так что же — разыскать её и заставить говорить? В прошлый раз, на «Штральзунде», из этого ничего не получилось — но ведь и обстоятельства были таковы, что мы не имели ни времени, не возможностей для серьёзной, обстоятельной беседы на интересующую нас тему. Снова разыскать девчонку в Зурбагане труда не составит, в этом я успел убедиться — но имеет ли это смысл? Она наверняка ждёт чего-то подобного и будет настороже. Похищать, захватывать с боем? Можно, конечно, составить план лихого налёта — вдвоём с Петром, вооружившись мосинским карабином и 'Маузером. А лучше — во главе отряда наёмников с автоматами и гранатами, в лучшем стиле голливудских боевиков и последующим допросом с пристрастием, в ходе которого пойдёт в ход паяльник и утюг, запитанный за неимением электрической сети, от доставленного с Земли автомобильного аккумулятора?

Разумеется, всерьёз обдумывать этот вариант я не собирался. А значит, разговор с Дзиртой следует пока отложить до лучших (или, наоборот, худших?) времён, а пока поискать другие ходы. Так что вечером я навестил Переулок Пересмешника, имея при себе кожаную сумку. Мессир Безант встретил меня радушно, как постоянного клиента: проводил в мастерскую и усадил в кресло, зажатое между огромным медным глобусом, составленным из множества покрытых непонятными символами концентрических колец, и полкой, заставленной загадочными приборами, спиртовыми горелками, стеклянными сосудами сложной формы и разноцветным содержимым и разнообразными инструментами. После чего — отослал помощника за кофе и булочками, а сам устроился за рабочим столом, не забыв нацепить на лоб обруч с бронзовыми суставчатыми кронштейнами, на которых были закреплена целая россыпь мощных линз, разноцветных стёклышек, вогнутых зеркал, вроде тех, которыми пользуются врачи-отоларингологи, и каких-то замысловатых штуковин неясного назначения. Вооружившись всем этим стимпанковскийм хайтеком он зажёг мощную калильную лампу с зеркальным рефлектором и выложил на стол принесённую мной астролябию.

Согласно заготовленной заранее легенде, прибор нуждался в проверке, а, возможно, и в ремонте — якобы я уронил астролябию на палубу, и хотя видимых повреждений заметно не было, всё же решил показать пострадавший прибор специалисту. Подобная предосторожность была в порядке вещей: знал, что малейшая неточность в работе этого сложного и весьма хрупкого устройства при прохождении Фарватера запросто могла обернуться бедой, и любой Лоцман нет-нет, да навещал мастерскую мессира Безанта, или кого-то из его коллег, именно для проверки астролябий.

Хозяин мастерской повертел прибор в руках, рассмотрел, воспользовавшись одним из увеличительных стёкол на своём обруче, поковырял внешний лимб тонким, заострённым крючком. Потом присоединил астролябию к какому-то сложному устройству с ещё одной калильной лампой внутри, после чего, сдвинув на глаза по очереди несколько стёклышек, несколько минут изучал получившуюся комбинацию, щёлкая лимбами и то и дело справляясь с толстенной книгой в кожаном переплёте — заглянув в неё через плечо владельца, я обнаружил на странице столбцы цифр и загадочных символов, ровным счётом ничего мне не говорившие. Тогда я уселся в кресло и принялся ждать.

Ожидание не затянулось. Малое время (я как раз покончить с третьей чашечкой кофе и третьей булочкой с джемом) он стащил обруч с головы, отсоединил астролябию от загадочного прибора и протянул мне. Астролябия в полном порядке, заявил он, можно смело полагаться на её показания — а вообще-то с такими сложными, деликатными устройствами следует обращаться с особой осторожностью и вообще, не давать в руки кому попало. Я сделал вид, что последнее ко мне не относится и с энтузиазмом поддержал беседу — ради которой, собственно всё и было затеяно. Посетовал на хрупкость навигационных устройств, из-за которых приходится беспокоить такого занятого человека, как мессир Безант (ага, конечно, беспокоить — за такую-то плату за двадцатиминутный осмотр!) расплатился — и как бы между делом упомянул о коллекции Маячного Мастера Гивса, с которой я имел недавно случай ознакомиться, и в числе прочего — о копии некоего чрезвычайно ценного устройства, о котором владелец коллекции рассказывал сущие небылицы…'

— И что ты у него выяснил? — Казаков в нетерпении потёр ладони. — Давай, выкладывай, попробуем обмозговать, сами, без подсказок. Может, и не так всё скверно, как показалось сначала…

Сергей спрятал усмешку. Подробности произведённого в Зурбагане «расследования» вернули Петру душевное равновесие, но лишь отчасти — и теперь он требовал подробностей и деталей, надеясь, неосознанно, конечно, что ситуация по здравому размышлению окажется не такой уж и пугающей. Мало ли что наплетёт выходец из отсталого, в общем-то мира? Что же теперь — им, людям эпохи победивших ИИ и зелёной энергетики, и принимать на веру байки, отдающие второсортным фэнтези? Наверняка всё сведётся к каким-нибудь суевериям, а то и откровенным заблуждениям вроде газа теплорода или эпициклов, сами же потом посмеёмся над собственной доверчивостью…Сергей же, успевший заранее всё обдумать, иллюзий на сей счёт не испытывал. И ясно понимал, что вот прямо сейчас ему предстоит развеять иллюзии, за которые цепляется собеседник. Не самая приятная обязанность– а, с другой стороны, куда от неё деться? Попала собака в колесо — пищи, а беги…

— На самом деле, всё куда сложнее, чем казалось поначалу. — заговорил он. — Безант, правда, почти ничего нового не рассказал. Стоило упомянуть о коллекции мастера Гивса, как он заявил, не желает говорить об этом болване. Уж не знаю, какая чёрная кошка между ними пробежала, но задело это его всерьёз. Я уж думал, что он выставит меня вон, но, по счастью, вовремя сообразил, что имеет смысл сказать о Маячном Мастере какую-нибудь гадость. Ну и заявил, что коллекция его запущена, экспонаты покрыты таким слоем пыли, словно к ним не прикасались по меньшей мере, лет двести, а половина вообще поломана и пора сдавать из в утиль. И ведь подействовало! За следующие полчаса я узнал много нелестного о семье мастера Гивса — как они мошенническими способами скупали по всему Маячному Миру уникальные старинные приборы, и даже у него, Мессира Безанта, единственного настоящего знатока научного антиквариата, увели из-под носа парочку уникальных экземпляров!

— Так он, значит, тоже коллекционер? — догадался Казаков.

— И ещё какой! Закончив поносить Гивса и его предков, он чуть ли не силой затащил меня в подвал своего домика и продемонстрировал собственное собрание. Должен сказать — до коллекции Маячного Мастера ей далеко, но в ней имеются весьма любопытные экземпляры. Например — полтора десятка астролябий, иллюстрирующих развитие этих устройств с момента их изобретения лет пятьсот назад. Жемчужина всей коллекции — астролябия, принадлежавшая Ури Бельграву; Безант уверял, что с её помощью Первый Лоцман привёл в действие Источник, заложенный в основание Зурбаганского маяка.

— Значит, надо было присоединить к этой штуке астролябию? — Казаков кивнул на прибор, по-прежнему стоявший на столе. — А как это делать, он тебе не показал?

— А оно нам надо? Или ты собираешься перенести Истинный Маяк на Бесов Нос? Представляю себе эту картину…

Казаков, видимо тоже, представил — и стушевался.

— Да я что, я ничего, любопытно просто… так показал, или нет?

Сергей мстительно ухмыльнулся.

— А не на чем было показывать. В коллекции мессира Безанта копии Источника нет — и это, насколько я смог понять, вызывает у него лютую зависть и неприязнь к счастливому её обладателю. Я, разумеется, постарался расспросить его об Источнике поподробнее, но тут вышел облом: Безант заявил, что мало что о нём знает, и даже копии в глаза не видел. Книги же на эту тему в библиотеке Гильдии на особом учёте, выдают их только с разрешения Ложи — и случалось это в последний раз лет сто пятьдесят назад, после трёхлетней бумажной волокиты. Кое-что имеется, наверное, в частных книжных собраниях, но их владельцы помалкивают, не желая навлечь на себя неприятности. Но вот что рассказал Безант: оказывается, есть в Зурбагане человек, учёный, который знает об источнике больше других… возможно, даже больше всех, взятых вместе. И — угадай кого он мне назвал?

— Не можешь без дешёвых эффектов? — поморщился Казаков. — Не буду я гадать, так говори…

— А вот хрен тебе! — с лёгким торжеством заявил Сергей. буду излагать события в хронологическом порядке. Тем более, что зеркальных дел мастер не назвал имени — только адрес, там, же в Переулке Пересмешника. Туда я и отправился, не забыв расплатиться за мнимый ремонт астролябии — а заодно за интереснейшие, хотя и неполные сведения.