Кельты

Пока Пирр был в Италии, Птолемей Керавн усилил свою власть в Македонии (см. ранее) и имел все причины поздравить себя с отсутствием своего воинственного соперника.

К сожалению для Птолемея, несчастье ударило совсем с другой стороны.

Прошло почти девятьсот лет с тех пор, как в Грецию вторглась последняя мощная волна переселенцев с севера (вспомним, что и сами эллины-греки пришли на юг Балканского полуострова около 2200 г. до н. э., сокрушив жившие здесь до них народы, о чем свидетельствует толстый слой пепла того времени, отмечаемый при раскопках). Теперь с севера шли племена кельтов (на территории нынешних Франции и севера Италии они назывались галлами), индоевропейские, как и греки, заселявшие издавна Центральную Европу и уже несколько веков осуществлявшие экспансию – в Галлию и Испанию, на Британские острова, в Италию. Так, в 390 г. до н. э. галльские племена, нанеся римлянам страшное поражение на реке Алии (приток Тибра), заняли почти весь Рим, бывший тогда небольшим городом. Галлы не смогли взять тогда только Капитолий, который осаждали семь месяцев (один раз во время ночного штурма его, а значит весь Рим, спасли своим гоготом священные гуси), и ушли, взяв выкуп в 1000 фунтов золота.

Теперь, сто лет спустя, пришел черед Греции. Весной 280 г. до н. э. галльские племена под предводительством Бренна вторглись во Фракию и Македонию, опустошая все лежавшее на их пути. При первой же битве с кельтами Птолемей Керавн был разбит, попал в плен и погиб. Македонский престол снова оказался незанятым. Страна была разорена. В некоторых городах происходили перевороты, и новые вожди небольших революций во главе бедноты и наемников громили олигархов и производили передел имущества. А кельты тем временем уже грозили Дельфам в Средней Греции. С огромным напряжением сил войска греческих полисов отразили нашествие, при этом особенно выдающуюся роль в спасении Греции сыграли этолийцы. Это темная история, так как в более поздние времена поражение было приписано чудесному вмешательству богов. Шум грома, как говорилось, привел кельтов в ужас, а крупные камни, посыпавшиеся с гор, убили многих из них. Конечно, это могло быть землетрясение.

Но кто бы там ни был, этолийцы, землетрясение или боги, но кельты были разбиты и отступили. Некоторые из них остались во Фракии. Значительная часть кельтов перебралась в Малую Азию, где кельтские племена галатов только в 228 г. до н. э. были разбиты царем Пергама Атталом I, до того платившим им дань.

Что касается Балканского полуострова, то особую роль в окончательном разгроме здесь кельтов сыграл сын Деметрия Полиоркета Антигон Гонат, располагавший значительными военными силами и владевший многими городами Греции.

В юности он услаждал себя красотами философии, изучая ее под руководством Зенона Стоика (см. ранее). В 277 г. до н. э. Антигон Гонат нанес кельтам решительное поражение у Лисимахии (у основания Херсонеса Фракийского). Его дедушка Антигон Одноглазый и отец Деметрий Полиоркет улыбнулись бы, если были бы живы, военным успехам внука и сына.

В 276 г. до н. э. Антигон Гонат был провозглашен царем Македонии. Он смог даже устоять в борьбе с Пирром Эпирским, когда тот вернулся из Италии, и стал основателем (или продолжателем, если считать с Деметрия Полиоркета, правившего в Македонии в 294–287 гг. до н. э.) династии, правившей в Македонии еще более ста лет (до 168 г. до н. э., когда последний царь, Персей, взятый в плен, прошагал в цепях за колесницей Луция Эмилия Павла во время его триумфа в Риме).

Глава 15

Закат свободы

Ахейский союз

Греция в эллинистический период быстро приходила в упадок.

Обширные завоевания Александра привели к притоку награбленных богатств в страну, но в результате, несмотря на развитие производства, горстка людей разбогатела, а большинство народа обеднело.

Сложилась ситуация похожая на ту, что была в эру колонизации. Но тогда с развитием демократии было найдено решение проблемы. Теперь же, в эллинистический период, власть Македонии не позволила Греции найти свой путь в новой ситуации. Попытки социальных революций провалились.

Греческое население стало стремиться покинуть Грецию, где будущее, казалось, не сулило ничего хорошего, и мигрировало на новые, завоеванные территории, обширные и богатые, где новые македонские монархи, поделившие империю Александра Великого, были готовы воспринять знания и энергию греков, позволяя им селиться среди местного населения в качестве господствующего, вместе с македонянами, слоя. По мере того как эллинистические монархии становились все более «греческими», они начинали конкурировать с Грецией в производстве товаров и в торговле. И Греция страдала все больше и больше. Население Греции неуклонно сокращалось. В результате некогда крупные города превращались в небольшие городки, а небольшие – просто исчезали.

Но тем не менее существовало несколько моментов, компенсировавших эти беды. Власть Македонии также слабела, она была уже не та, что во времена Филиппа или Антипатра. И процесс ослабления македонской власти все усиливался. Во-первых, потому, что население Македонии тоже поредело – люди переезжали оттуда на вновь завоеванные земли, во-вторых, Македонию сильно разорили кельты.

Македония еще могла ставить то здесь, то там свои гарнизоны. Македонские войска, особенно в ходе войн, театром которых вплоть до завоевания Римом стала Греция, периодически занимали многие греческие города.

Но большая часть Греции (с помощью Птолемеев Египетских, которые всегда были рады помешать Македонии в ее планах) сумела поддерживать некую теневую независимость от Македонии. Но эта независимость основывалась не на городах-государствах, бывших почти мертвыми. (Во всем греческом мире процветающими можно было считать только два города-государства старого типа – Сиракузы и Родос.) Она опиралась на независимость союзов этих городов.

В конце IV в. до н. э. этолийские племена объединились в Этолийский союз, начавший играть важную роль в истории Греции.

Второй союз был создан на Пелопоннесе в 280 г. до н. э. Его создание началось с союза нескольких городов на южном побережье Коринфского залива в Ахайе, поэтому его и назвали Ахейским союзом.

Расцвет Ахейского союза начался с присоединения к нему Сикиона (253 г. до н. э.) и Коринфа (243 г. до н. э.). Эти важные события связаны с именем Арата, организатора переворота в Сикионе. С 245 г. до н. э. в течение тридцати с лишним лет Арат занимал должность стратега Ахейского союза, фактически руководя его политикой. Самым крупным успехом Арата было освобождение Коринфа. Македонский гарнизон, занимавший центральную крепость Акрокоринф и контролировавший благодаря этому сообщение между центральной Грецией и Пелопоннесом, был изгнан.

Как ни странно, в Греции того времени, помимо упомянутых союзов, была еще одна не менее важная сила (которая, совершенно в греческом духе, была с ними в постоянном конфликте, что было на руку только Македонии), и этой силой была Спарта.

Она все еще цеплялась, даже сейчас, за память о днях Агесилая II (ок. 442 – ок. 358 до н. э., правил Спартой с 401 г. до н. э.) и не вступала ни в одну организацию, в которой не могла быть лидером. Поэтому Спарта и считалась врагом Ахейского союза.

Арата беспокоило, что Спарта также начала проявлять признаки, говорившие о возрождении ее силы. Она так же, как и вся Греция, страдала от экономической раздробленности, и полноправными ее гражданами, владевшими землей, считались всего шестьсот спартиатов. Остальные (шесть седьмых!) спартиаты были «неимущей чернью», стремившейся к переделу земли и аннулированию долговых обязательств, а среди илотов была обычным делом смерть от голода.

В 245 г. до н. э. к власти пришел новый царь Агис IV (ок. 262–241 до н. э.). Он, представитель правящего слоя, был из тех немногих, кто испытывал острую тревогу за будущее, пытался возродить силу Спарты перед лицом грядущих испытаний, а также выйти из кризиса, грозящего перерасти в стихийное восстание. Он внес в Народное собрание предложение аннулировать долги и произвести для пополнения рядов граждан передел земли, нарезав новые участки (клеры) – всего 4500 участков для безземельных спартиатов на исконно спартанской территории, а за ее пределами – 15 тысяч участков для периэков, которые таким образом должны были сделаться гражданами. Кроме того, предполагалось наделить участками иностранцев (возможно, воинов-наемников). И сразу же сторонники реформы натолкнулись на сопротивление привилегированного меньшинства. Сам Агис, его друзья и домашние передали свое имущество и земли в распоряжение государства. Агиса поддержала спартанская молодежь. Однако реформу успели только начать, ограничившись вначале лишь отменой долгов. В это время Агису пришлось отправиться в поход. В его отсутствие противники Агиса соответствующим образом обработали бедняков, не получивших земли. В Спарту вернулся противник Агиса – царь Леонид II, который в начале движения за реформы покинул страну. Леонид и его сторонники, используя благоприятный момент, с помощью наемников сломили сопротивление приверженцев реформ, а Агис IV по возвращении из похода был казнен.

Но это не положило конец попыткам реформировать Спарту. В 235 г. Леонид II умер, и царем стал его сын Клеомен III (ок. 260–219 до н. э.).

Он женился на вдове Агиса IV и унаследовал просветительские планы своего предшественника. Кроме того, он был более решительным человеком.

Он собрал столько людей, сколько смог (наряду со спартиатами и наемников), и повел их в битву на манер старых спартанцев. Клеомен нанес Ахейскому союзу несколько поражений и занял большую часть Аркадии. Повысив тем самым свое влияние, он в 226 г. до н. э. двинулся на Спарту (с наемниками, а воинов-спартиатов оставил в Аркадии). Посланный вперед небольшой отряд перебил эфоров. Затем были изгнаны 80 граждан из числа самых богатых. Эфорат был уничтожен. Был произведен передел земли, уничтожены долговые обязательства. Число полноправных граждан было увеличено до 4 тысяч человек.

Теперь он был сильнее, чем когда-либо, и в 224 г. до н. э. снова направился на войну с Ахейским союзом, захватил и разрушил Мегалополь. Он также опустошил Сикионскую землю и захватил казну Аргоса.

Арат видел, как у него на глазах распадается Ахейский союз. Но он не стал ждать конца и обратился за помощью к бывшему врагу, к Македонии. В Македонии царем был Антигон Досон – «Обещающий» (229–221 до н. э.). И Антигон с радостью пообещал и предоставил такую помощь.

Вначале македонские войска заняли Акрокоринф, из которого Арат когда-то изгнал македонский гарнизон. Клеомен, пытаясь еще более усилить спартанскую армию, освободил за выкуп 6 тысяч илотов, 2 тысячи из которых включил в войско. Но силы были неравными. Объединенная армия Македонии и Ахейского союза встретилась в 221 г. до н. э. со спартанцами у Селласии, городка в 10 километрах от Спарты. В кровавой неравной битве пали почти все воины-спартиаты, сам Клеомен сумел с немногими друзьями бежать в приморский городок Гифий, а оттуда в Кирену и Египет.

Наконец, обаяние Спарты, которое она сохраняла даже в слабости и которое охраняло ее от вражеского вторжения, было разрушено. Эпаминонд, Филипп II, Александр, Антипатр, Деметрий и Пирр – все они повернули у городских стен, но Антигон Досон, самый незначительный из них, вошел в Спарту, вернул земли прежним владельцам, восстановил эфорат и принудил ее присоединиться к Ахейскому союзу.

Клеомен в Египте в 219 г. до н. э. погиб, не сумев жить после поражения Спарты. (Эта история о попытке восстания и затем убийстве спартанцами друг друга – чтобы не попасть в плен – достойна отдельного описания. Дети и мать Клеомена были казнены.) Клеомен III совершал чудеса, если принять во внимание войско, имевшееся в его распоряжении, он был не только храбрым воином, но и просвещенным правителем. Только представьте себе, что он смог бы сделать, родись он во времена величия Спарты! И есть все основания считать Клеомена III, несмотря на его поражение и гибель, самым великим спартанцем всех времен.

В 221 г. до н. э. Антигон Досон умер, и на македонский трон сел Филипп V. Он сумел постепенно починить себе всю Грецию, особенно после 213 г. до н. э., когда умер Арат. Но планам Филиппа относительно Греции не удалось воплотиться в жизнь. Рим, после того как он захватил юг Италии, становился все сильнее и сильнее, и Филиппу стало ясно, что этот враг представляет для него большую угрозу, чем все греческие города, вместе взятые.