Во рту у него пересохло так, что, когда он машинально попытался сглотнуть, тело свело приступом кашля — хотя сглатывать было нечего. От затылка к темени простреливали огненные вспышки боли, и, похоже, именно они вернули ему память: ещё не успев толком разлепить налитые свинцовой тяжестью веки, он уже вспомнил, что произошло.

Он лежал на полу, потому что его оглушили, едва он вошёл в квартиру Хильгер. Хильгер… значит, она всё-таки была заодно с этим ублюдком. Заманила его к себе, чтобы ударить исподтишка и вывести из строя. Он попытался пошевелить руками. Получилось. Не связан.

Наконец ему удалось приоткрыть глаза. Первым, что он увидел, было психоделическое месиво из перетекающих друг в друга серых тонов. Он несколько раз моргнул, и расплывчатые пятна начали рассеиваться; взгляд постепенно обретал резкость, словно он наводил фокус на объективе камеры.

В этой серой мути начали проступать цвета, контуры… тело. В нескольких метрах перед ним кто-то лежал на спине, вытянув ноги в его сторону. Неподвижно. Без сомнения, женщина. Он различил тёмные волосы… Хильгер.

Издав звук, который даже ему самому показался чужим, Макс с усилием приподнялся, переходя в полусидячее положение. В затылке тут же взорвалась такая боль, что он едва снова не потерял сознание. Только не это. Ни в коем случае нельзя снова отключаться.

Там, перед ним, на полу лежала Хильгер. Без сознания.

Без сознания?

Макс перенёс вес тела, подался вперёд — и тут же ощутил новую боль в правой руке. Несколько секунд он тупо смотрел на оружие, которое всё это время сжимал в ладони, опираясь ею о пол. Холодный металл так сильно врезался в костяшки, что кожа вокруг побелела. С первого взгляда было ясно: табельное оружие. И столь же ясно — не его. Эта модель была новее.

— Что за чёрт… — вырвалось у него. Это прозвучало скорее как хрип, чем как слова.

Пока он выпрямлялся, стараясь освободить руку от тяжести пистолета, внутри поднималось смутное предчувствие. Пока ещё глухое, бесформенное. Но, когда взгляд снова упал на неподвижное тело, оно стало обретать очертания. Свободной рукой он нащупал свою кобуру. Пистолет был на месте.

Макс оглядел комнату. Судя по всему, кроме него и Хильгер, здесь никого не было. Игнорируя жгучую боль в затылке, он пополз на четвереньках к неподвижному телу, по-прежнему не выпуская чужой пистолет из руки. Вот ступни. Ноги. Лицо.

Он замер.

Во лбу, над левой бровью, зияла дыра. Глаза были тусклыми, пустыми и смотрели мимо него.

Механически Макс поднял правую руку, поднёс ствол к лицу и втянул воздух — и в ту же секунду понял: пуля, пробившая голову его коллеги и вырвавшая из неё жизнь, почти наверняка была выпущена из этого пистолета. Потом он поднёс к носу руку — и понял ещё кое-что: он действительно держал это оружие. Пусть и не по собственной воле.

Макс, тяжело застонав, поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в затылке боль.

Нужно было позвонить Бёмеру. Даже если…

Словно дождавшись этой мысли, в кармане зазвонил телефон. Но звонил не Бёмер.

— Ты очнулся. Хорошо, — раздался глухой, трудно различимый голос. — Значит, уже увидел, что убил свою коллегу.

— Я не убивал свою коллегу. И вы это прекрасно знаете. Что это за больная игра?

— Твои отпечатки на оружии. В её квартире найдут твою ДНК.

— Это вы ударили меня, когда я вошёл. Если вы всерьёз думаете, что меня сочтут убийцей, вы ещё безумнее, чем я думал.

— Посмотрим. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал с оружием.

Макс вспомнил то давнее убийство. Вспомнил, что Нойман сделал с телом проститутки. Вспомнил фотографии. Нойман использовал, помимо прочего, его оружие… Только огромным усилием воли Макс сдержал рвотный позыв.

— Что? — хрипло выдавил он.

— В каком смысле — что?

— Что я должен сделать с её оружием?

— Выбрось в кусты. Прямо напротив дома.

Облегчение оттого, что похититель требует всего лишь выбросить пистолет в кусты, вернуло Максу хоть немного сил.

— Чёрта с два.

— Хорошо. Как хочешь. Когда вернёшься домой, тебя будет ждать конверт. На этом разговор окончен.

— Нет. Подождите.

— Так что? Сделаешь?

Внутри Макса шла борьба, в которой он в любом случае оставался проигравшим. Важно было только одно: чтобы не проиграла Кирстен.

— Ладно.

— Что значит «ладно»?

— Ладно. Сделаю.

— Вот и хорошо. Я жду. Ровно одну минуту. Тебе и так пора убираться оттуда. Твои коллеги уже получили сообщение о выстреле. Думаю, через пару минут они будут на месте. Представь себе: коп — и в тюрьме. Не сахар, уж поверь.

Взгляд Макса снова упал на дыру во лбу Хильгер.

— Этого не будет.

— Кто знает… В любом случае сейчас ты уйдёшь и выбросишь оружие в кусты. Я наблюдаю за домом из безопасного места. Если через минуту тебя не будет на улице, я подготовлю для тебя новую посылку. Время пошло.

Внутри Макса будто что-то оборвалось. Что-то, до сих пор удерживавшее ярость в узде. Что-то, позволявшее разуму брать верх и снова и снова напоминать: Кирстен в руках этого безумца.

— Выходи! — заорал он в телефон. — Выходи, трусливая мразь! Покажись — и покончим с этим прямо сейчас. Я засуну тебе этот чёртов ствол в рот и спущу курок. Но на это у тебя кишка тонка, верно? Ты боишься посмотреть мне в глаза, я прав? Потому что ты трус. И если ты ещё хоть раз тронешь Кирстен, я тебя убью. Слышишь? Я оборву твою жалкую жизнь, клянусь.

— Ты закончил? — Голос по-прежнему звучал глухо и совершенно спокойно.

— Нет. С тобой я ещё не закончил.

— Очень жаль. Для твоей сестры.

Прежде чем Макс успел ответить, связь оборвалась.

Макс сунул телефон в карман джинсов и посмотрел вниз, на мёртвое тело Хильгер. Если он сейчас сбежит, то станет подозреваемым — даже для Бёмера. Но если останется… одна минута.

Если через минуту тебя не будет на улице, я подготовлю для тебя новую посылку, — сказал этот ублюдок.

Макс резко развернулся и бросился из квартиры так быстро, как позволяло его состояние. На лестнице он перескакивал через две ступеньки и, выбежав из подъезда, остановился снаружи, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Ничего. Но где-то вдали уже выли сирены по меньшей мере двух полицейских машин.

Коллеги ехали сюда. И у него не было никакой возможности объяснить им, что произошло, если он не хотел рисковать тем, что Кирстен продолжат мучить и калечить. И всё же Хорст знал бы: Макс никогда не убил бы Хильгер. К тому же позже он мог бы ему позвонить.

Но сейчас нужно было исчезнуть.

Бросив ещё один быстрый взгляд по сторонам, Макс побежал к кусту, росшему рядом с тем местом, где стояла его машина. Он швырнул пистолет в густую листву, и тот сразу исчез под листьями. Так вероятность того, что его быстро найдут, становилась значительно меньше.

Через несколько секунд Макс уже сидел за рулём своего CC. Тронувшись, он слишком резко отпустил сцепление, и машина дёрнулась вперёд с визгом шин, прежде чем он заставил себя сбавить скорость. Нельзя было привлекать внимание патрульных. Если его сейчас остановят, для Кирстен это может обернуться катастрофой.

Через квартал навстречу ему пронеслись две патрульные машины, но не замедлились и не развернулись. Макс, затаив дыхание, следил за ними в зеркало заднего вида.

Мысли лихорадочно метались. Как только патрульные найдут тело Хильгер, они вызовут убойный отдел. Если Бёмер узнает, кто жертва, сорвётся на место как одержимый. Макс слишком хорошо знал по собственному опыту, что в такие минуты творится в душе его напарника.

Бёмер наверняка ему позвонит. Даже если тот пока не знает, что Макс был на месте преступления, всё равно сложит два и два и поймёт, что убийство связано с тем давним делом в Кёльне. И с похищением Кирстен. Как Бёмер отреагирует на историю, которую услышит от него?

Для разнообразия Макс попытался поставить себя не на место убийцы, а на место напарника. Не вышло.

Когда квартира Хильгер и район Лиренфельд уже давно остались позади, Макс свернул в парковочный карман у правого края дороги и заглушил двигатель. Он положил дрожащие руки на руль и опустил на них голову.

Было чувство, будто его заставляют жить чужой жизнью. Жизнью человека, который вот-вот потеряет всё, что делало его самим собой. Но всё было ещё хуже — потому что это и была его собственная жизнь, летящая ко всем чертям. И жизнь его сестры, которой приходилось выносить невыразимое лишь потому, что он, Макс Бишофф, непременно захотел стать полицейским. И теперь из-за этого уже погиб человек.

Перед глазами снова встали глаза Хильгер — тусклые, устремлённые мимо него в пустоту, будто даже после смерти она презирала его за то, что с ней сделали из-за него.

Сколько ещё людей будут страдать, пока этот психопат не насытится своей местью? И сколько ещё умрёт?

Причина, по которой Макса заставили так поспешно покинуть место преступления, была очевидна. Теперь он выглядел подозрительно. Почему невиновный человек, да ещё и полицейский, станет бежать с места убийства? А тут ещё и исчезнувшее орудие преступления — табельный пистолет Хильгер…

С другой стороны, Бёмер, как бы ни был раздавлен её смертью, никогда всерьёз не поверит, что Макс действительно мог её убить.

Макс чувствовал: с каждой секундой сосредотачиваться становится всё труднее. Он отчаянно пытался думать, но мысли больше не складывались в связную цепь. В конце концов он сдался, отпустил контроль. Только на пару минут. Потом снова сможет рассуждать логически. Только на мгновение он позволил себе плыть по течению и ни о чём не думать.

Когда телефон снова зазвонил, он вздрогнул и резко выпрямился. Он не знал, сколько просидел так, уткнувшись лбом в руки на руле. Часы на панели показывали, что было без нескольких минут десять.

Уверенный, что сейчас услышит отчаянный голос Бёмера, он ответил на звонок, даже не обратив внимания на скрытый номер.

— Езжай в Старый город, — приказал глухой голос похитителя. — На подземную парковку «Альтштадт Райн-Уфер». Первый подземный уровень, последнее место справа. За колонной.

— Какого чёрта…

Продолжать было бессмысленно. В трубке уже звучали короткие гудки.

Макс уставился на дисплей, чувствуя, как внутри поднимается неукротимая ярость. Он превратился в игрушку этого психопатического убийцы и был вынужден плясать под его дудку, потому что эта тварь держала Кирстен у себя.

Вот и всё.

И какой теперь смысл в том, чтобы всю жизнь подчинять профессии, постоянно рисковать собой, изо дня в день сталкиваться с мерзостями, на которые способны люди, с извращённостью, снова и снова превосходящей пределы воображения всякого хоть сколько-нибудь нормального человека? Что толку во всём этом, если всё так легко перечеркнуть, просто наплевав на закон, — и тем самым получить подавляющее преимущество над теми, кто обязан этот закон соблюдать?

Решительным движением Макс набрал номер Бёмера.

По крайней мере это он выяснит сейчас же, наплевав на любой приказ этого ублюдка.

— Да? — ответил Бёмер.

Уже по одному этому слову Макс понял: его напарник знает о смерти Верены Хильгер.

— Это я, — сказал Макс, хотя и понимал, что это лишнее. — Ты уже знаешь?

— Я стою в квартире Верены.

Голос был Бёмера — и в то же время будто не его. В нём не было той силы, которой напарник обычно придавал вес каждому слову.

— Она мертва, Макс. Верена мертва. Её застрелили.

Беспомощность, — вот каким словом Макс мысленно назвал то, как это прозвучало.

— Мне очень жаль.

— Какое ты имеешь к этому отношение?

— Хорст, я…

— Видели, как из дома вышел мужчина. По описанию — вылитый ты. Он что-то бросил в кусты. Оружие. Мы его нашли и скоро узнаем, оно ли было орудием убийства. Машина, на которой он поспешно уехал, тоже была похожа на твою. Макс… какое ты имеешь к этому отношение?

— Я был там. Должен был встретиться с Вереной, но, когда вошёл в квартиру, меня оглушили. Когда я очнулся, она уже была мертва, а у меня в руке был пистолет. Табельный, думаю, её. Вы установите, что пуля, убившая её, была выпущена из этого оружия. И найдёте на нём мои отпечатки. Но ты ведь знаешь: я бы никогда этого не сделал.

— Почему ты не остался? Почему не дождался меня?

От отчаяния, прозвучавшего в голосе Бёмера, Максу хотелось закричать.

— Почему, Макс? Я бы предпочёл услышать это от тебя, а не от какого-то коллеги, которого даже не знаю. Предпочёл бы, чтобы ты сам рассказал мне на месте, что произошло.

— Этот тип позвонил мне и сказал, что уже сообщил в полицию. И что, если я не уйду из квартиры в течение минуты и не выброшу пистолет в кусты, он причинит вред Кирстен. У меня не было выбора, Хорст.

— Выбор есть всегда.

— Что? О чём ты вообще говоришь? Ты же знаешь, на что способен этот тип. Я должен был рискнуть тем, что он отрежет Кирстен ещё два пальца, только чтобы дождаться тебя на месте? Постой… Что именно ты имеешь в виду, когда говоришь: «Выбор есть всегда»?

— Один палец в обмен на жизнь? Я сказал то, что сказал, Макс. Почему ты не позвонил мне?

— Но я же звоню тебе сейчас.

— Слишком поздно.

Они замолчали, и Макс попытался понять, что именно имел в виду напарник.

Наконец Бёмер произнёс так тихо, что Макс едва расслышал:

— Прости. Я знаю, в каком ты положении. Просто…

Голос у него сорвался.

— Да. Я знаю.

Бёмер снова помолчал несколько секунд, затем сказал:

— Мне нужны твои показания.

— Сейчас не могу. Он велел мне…

Паркинг в Старом городе. Он должен ехать.

— Хорст, мне нужно заканчивать. Он назначил мне встречу. Я не могу сказать где. Должен понять, что ему там нужно. Я ещё свяжусь с тобой, хорошо?

— Макс, мне срочно нужно…

Но Макс его уже не слышал.

Он отключился.

---

 

Отправить