Макс думал о Бёмере, который, вероятно, именно сейчас наводил справки о Ноймане. По его, Макса, настоянию.

Если Кирстен и в самом деле похитил Александр Нойман, а Верена Хильгер действительно с ним заодно, похититель очень скоро узнает, что Бёмер им интересуется. И тогда, возможно, решит, что Макс, вопреки запрету, по-прежнему поддерживает связь с напарником.

Слишком много «если». Слишком много «возможно». И все же этого могло хватить, чтобы Нойман продолжил калечить Кирстен.

От этой мысли Макс тихо застонал. Резким движением он схватил телефон, открыл список быстрого набора и нажал на имя напарника.

— Да, это снова я, — сказал он, когда Бёмер ответил.

— Есть новости?

— Я хотел сказать только одно: лучше тебе пока ничего не предпринимать, — уклончиво произнес Макс. — Я сам выясню, снова ли Нойман на свободе.

— Он выходил на связь. И велел тебе сказать именно это.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Отпираться не имело смысла.

— Да. Давай хотя бы на время так и поступим. Хорошо?

— Мне трудно выполнять указания психопатических ублюдков. Ты уверен, что хочешь именно этого?

— Я не хочу, Хорст. Я вынужден.

— Ладно. Но подумай как следует, что ты делаешь. В одиночку тебе с этим типом не справиться. У него твоя сестра. А значит, все козыри у него в руках. Он может потребовать от тебя что угодно.

— Я знаю. Но не могу рисковать тем, что он причинит ей вред. Поэтому пока буду делать все, что он скажет.

Бёмер промолчал. И лишь когда Макс уже собирался спросить, на линии ли он, произнес:

— Я могу действовать очень осторожно. Так, что никто посторонний ничего не заметит.

Посторонний — может быть, — подумал Макс.

— Нет. Кто знает, какие у него еще остались каналы в полиции. Я не могу так рисковать. Пойми.

Снова повисла пауза. Бёмер, казалось, взвешивал его слова, прежде чем наконец сказать:

— Позвони, если передумаешь. Или если все-таки решишь, что я могу помочь.

— Позвоню. Спасибо.

Макс завершил разговор и еще несколько секунд смотрел на дисплей, где по-прежнему высвечивалось имя Бёмера.

Поначалу отношения у них складывались непросто. Бёмер не слишком одобрял метод Макса — подходить к расследованию убийств с учетом психологических факторов и опираясь на научные данные. Попытки младшего напарника проникнуть в логику преступника он считал пустой тратой времени.

Сам Макс, в свою очередь, полагал манеру Бёмера вести расследование безнадежно устаревшей.

Со временем, однако, оба поняли: разница в образе мышления не мешает им, а, напротив, идет на пользу. Она делала их сильнее. И именно теперь, когда речь шла не о постороннем человеке, а о его собственной сестре, Макс был вынужден отказаться от опыта напарника.

Разговор с Горгесом оказался коротким и прошел именно так, как Макс и ожидал. Начальник с пониманием отнесся к тому, что после последнего дела — с его чудовищной жестокостью и развязкой, потрясшей всех, — Максу необходимо немного передохнуть.

Они условились, что через несколько дней Макс сам выйдет на связь.

Он отложил телефон, откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, запрокинул голову.

Его младшая сестра.

Похищена психопатом, который истязал и калечил ее лишь затем, чтобы доказать ему, Максу, серьезность своих намерений.

Словно судьба и без того не испытала Кирстен достаточно жестоко — той аварией, когда пьяный водитель сбил ее с велосипеда и навсегда усадил в инвалидное кресло.

Перелом четвертого грудного позвонка. Повреждение спинного мозга. Паралич нижней части тела. Тогда ей было восемь лет.

Когда он впервые увидел сестру — худенькую девочку с печальными глазами — в огромной больничной коляске, где она казалась совсем крошечной и потерянной, у него едва не разорвалось сердце.

Но Кирстен быстро научилась жить по-новому. Более того — сумела сохранить такой светлый и мужественный взгляд на мир, что раз за разом поражала его своей жизнерадостностью. А когда плохо становилось ему самому, заражала этой силой и его.

Теперь же она оказалась в руках безумца и должна была страдать вместо брата — только потому, что ему когда-то вздумалось стать полицейским и защищать людей от таких тварей.

Макс поднял голову и невидящим взглядом уставился в стену напротив.

Какой героизм. Какая нелепость.

За последние два года он слишком многое увидел. И на собственной шкуре узнал, на что способны мужчины и женщины. Люди, которые не заслуживали называться людьми, потому что в них не было ни искры человечности. И то, что отличало их от животных, не делало их человечнее: ни одно животное не убивает другое просто из жажды убивать.

Да, им удалось поймать нескольких таких безумцев и положить конец их отвратительным деяниям. Но лишь затем, чтобы понять: они сражаются с гидрой, у которой на месте одной отсеченной головы вырастают две новые.

И какова цена, которую он уже заплатил — и продолжал платить сейчас? Стоило ли оно того?

Макс медленно опустился набок, положил голову на подлокотник дивана и закрыл глаза.

Почти сразу перед внутренним взором поплыли картины. Счастливые мгновения, прожитые с Кирстен. Вечера с вкусной едой и долгими разговорами.

Споры, в которых она не раз своим спокойным, рассудительным тоном убеждала его, что он ошибается. Он многому у нее научился, хотя и был старше. И снова возникали образы. Вереница прожитых вместе мгновений. Мгновений, в которых оба ежеминутно чувствовали, какое это счастье — быть друг у друга.

Он переживал их заново. Смеялся. Плакал…

Когда Макс снова открыл глаза и понял, что уснул, он резко вскинулся и посмотрел на часы. Без десяти шесть.

Едва успел.

Еще немного — и он пропустил бы звонок Верене Хильгер.

Он чувствовал себя разбитым и тряхнул головой, пытаясь стряхнуть свинцовую тяжесть, сковавшую тело, но безуспешно. Тогда поднялся и, слегка пошатываясь, пошел в ванную, где плеснул в лицо холодной водой.

Повторив это несколько раз и вытеревшись полотенцем, он немного пришел в себя.

Уперевшись руками в край раковины, Макс посмотрел на свое отражение. Если бы в ту минуту его хоть сколько-нибудь волновал собственный вид, он бы ужаснулся. Под глазами залегли серые полумесяцы, кожа стала тусклой, почти мертвенно-бледной. Даже коротко подстриженные темно-русые волосы казались безжизненными.

Он выглядел не на тридцать два, а скорее на шестьдесят.

Макс отвернулся.

Без четырех шесть.

Вернувшись в гостиную, он взял телефон, убедился, что Бёмер больше не звонил, и открыл адресную книгу.

Телефон Хильгер звонил до тех пор, пока не включилась голосовая почта, после чего Макс сбросил вызов. Возможно, она еще была в управлении и просто перевела мобильный в беззвучный режим.

На миг он подумал позвонить туда, но тут же отказался от этой мысли. Ему вовсе не хотелось объясняться с коллегами, если ее там не окажется. Он решил подождать несколько минут, а потом попробовать еще раз — снова на мобильный.

Понадобилось семь попыток и три четверти часа, прежде чем она наконец ответила.

— Макс! — Она говорила запыхавшись. — Я в студии, только что закончила часовую тренировку по джампингу. Видела, что ты уже несколько раз звонил, и как раз собиралась перезвонить. Это из-за последнего дела? Если тебе нужно с кем-то поговорить или я могу чем-то помочь…

Поток ее слов буквально обрушился на Макса, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы перебить ее.

Неужели эта женщина может быть заодно с мстительным психопатом? Теперь, слыша ее голос, он сомневался в этом еще сильнее, чем прежде.

— Нет, дело в другом. Мою сестру, Кирстен… похитили.

— Боже мой! — В ее голосе звучало такое потрясение, что либо оно было искренним, либо Верена Хильгер только что выдала игру, достойную «Оскара». — Когда? В управлении я еще ничего об этом не слышала. Господи, это ужасно.

— И не могла слышать, потому что там об этом не знают. Похититель пригрозил замучить ее до смерти, если я обращусь в участок.

— Но такие типы всегда так говорят. Ты правда думаешь, что он на это способен?

— Да. Думаю.

Макс рассказал ей о содержимом конверта и о письме, которое там лежало.

— Это чудовищно, — тихо сказала Хильгер.

— Да.

— Что говорит Хорст?

— Он принял мое решение.

— Но почему я? Откуда он знает обо мне? И почему ты должен звонить именно мне и просить помощи?

— Ты ведь из Кёльна. Тринадцать лет назад ты уже работала там в уголовной полиции? И тебе знакомо имя Александр Нойман?

— Да, тогда я уже была в убойном отделе. И, конечно, это имя мне знакомо. Тот самый подонок в полицейской форме, который убил молодую женщину, а потом надругался над ее телом. Я никогда нарочно не заводила об этом разговор, но знаю и то, что именно ты дал ключевые зацепки, которые привели к его аресту. И что ты… Постой… ты думаешь, за этим может стоять он? Тогда это, возможно, объясняет и…

— Подожди, — перебил ее Макс. — Не отключайся, тут кто-то звонит.

Он отнял телефон от уха и взглянул на экран. Анонимный номер. Макс переключился на новый вызов, оставив Хильгер на удержании.

— Похоже, ты все-таки дозвонился до своей коллеги.

Голос звучал глухо и неразборчиво, словно говоривший обернул телефон тканью. Но в одном Макс был уверен: это был тот самый ублюдок, который клещами изуродовал Кирстен палец. Сердце у него заколотилось так сильно, что пульс, казалось, отдавался в барабанных перепонках.

— Если вы еще хоть раз что-нибудь сделаете моей сестре…

— Заткнись! — резко оборвал его мужчина. — И брось эти детские угрозы. Слушай внимательно и не перебивай, если не хочешь завтра получить еще одну посылку. Сейчас ты скажешь своей коллеге, что собираешься к ней приехать. Скажем, через час. Этого времени ей хватит, чтобы добраться домой и принять душ.

Значит, он знал, что Хильгер на тренировке. Почему Макс должен был звонить ей именно в это время?

— Через час я снова выйду на связь. К тому времени ты должен быть у нее и включить громкую связь, потому что то, что я скажу, заинтересует ее не меньше, чем тебя. Обещаю, тебя ждет сюрприз. И если Бёмер окажется хоть где-то поблизости или хоть что-то об этом узнает, твоя сестра лишится еще двух пальцев.

В следующую секунду связь оборвалась.

Мысли Макса лихорадочно заметались. Вероятность того, что похититель — Нойман, становилась все выше. Хильгер тогда работала в убойном отделе. Если у этого ублюдка было сообщение для них обоих, это могло означать только одно: она тоже входит в круг его мести.

Глубоко вдохнув, Макс снял ее с удержания.

— Ты еще здесь?

— Да, конечно. Что-то случилось?

— Это был похититель, — сказал он. — Он велел мне приехать к тебе. Через час снова позвонит и скажет что-то, что ты тоже должна услышать.

— Я тоже?

— Да.

— Тогда, выходит, это и правда связано с тем давним делом.

— Я тоже так думаю. Ну что, я могу приехать?

— Конечно. У тебя есть мой адрес?

— Нет. Я знаю только, что ты живешь где-то в Лиренфельде.

Она продиктовала ему адрес.

— Какую роль ты тогда сыграла в аресте Ноймана? — спросил Макс, записав улицу и номер дома.

— Никакой особенной. Я была тогда совсем молодой сотрудницей и присутствовала только при том, как мы доставили его к следственному судье.

— Тогда почему он втягивает тебя в это?

— Скоро, наверное, узнаем, — предположила она. — Значит, увидимся у меня?

— Да. И еще… Он сказал, что если Хорст что-нибудь узнает или окажется поблизости, он причинит Кирстен вред. И я знаю, что это не пустые слова.

— Сволочь. Не волнуйся, я никому ничего не скажу.

— Спасибо. Тогда до скорого.

Макс отложил смартфон и уставился в одну точку на паркете.

Почему именно Верена Хильгер, если она почти не имела отношения к тому давнему делу? И что имел в виду похититель, обещая Максу сюрприз?

Что задумал этот ублюдок?

Пока за окнами мелькали яркие фасады домов на главной улице юго-востока Дюссельдорфа, Макс снова и снова пытался понять, какое отношение его коллега может иметь ко всему происходящему. Но всякий раз приходил к одному и тому же выводу: это должно быть связано с ее прошлой службой в кёльнской криминальной полиции. А значит, становилось ясно и то, кто похитил Кирстен.

Хорст рассказывал Максу, что Хильгер живет в квартире на третьем этаже красивого пятиэтажного старого дома в Лиренфельде. И, как теперь видел Макс, ничуть не преувеличивал. Фасад в стиле грюндерцайт сиял безупречной белизной и наводил на мысль, что его покрасили совсем недавно.

Макс припарковал свой VW CC на противоположной стороне улицы и вошел через незапертую дверь в чистый, ухоженный подъезд. Несмотря на заметную модернизацию внутри, лифта в доме не было, так что вскоре он уже стоял перед дверью Хильгер, тяжело дыша после подъема по лестнице.

Когда на его звонок никто не открыл, он отступил на шаг и проверил табличку на двери — не ошибся ли квартирой. Но на ней витиеватым почерком ясно значилось ее имя.

Он уже поднял руку, чтобы позвонить снова, как вдруг услышал ее приглушенный дверью голос:

— Входи, открыто.

Наверное, она только что вышла из душа. Макс открыл дверь и увидел небольшую прихожую, переходившую в просторную гостиную, обставленную светлой мебелью. В противоположной стене были два больших окна, из которых открывался вид на крыши соседних, более низких зданий.

Самой Хильгер нигде не было видно; вероятно, она еще была в ванной.

Макс закрыл за собой дверь и сделал два шага в квартиру.

А потом мир взорвался.

---

 

Отправить