Тишина, прерываемая лишь его сбивчивым дыханием, натягивалась, как резиновая лента, готовая лопнуть. Когда Бёмер наконец заговорил, Макс вздрогнул так, что едва не выронил телефон.

— Не звони мне больше.

— Теперь ты чувствуешь то же, что и я? — успел крикнуть он, прежде чем на том конце положили трубку.

Макс прислушался к себе и с удивлением поймал странное удовлетворение. Низкое, уродливое — и всё же. Может, теперь Бёмер хоть отчасти поймёт, каково это — быть несправедливо обвинённым в чудовищном преступлении.

Он отключил телефон, вынул сим-карту, рассовал всё по карманам и поднялся. Пора убираться из квартиры и из этого района — полиция нагрянет с минуты на минуту.

Окинув жильё последним взглядом, он подумал, что сейчас Нойман делает с Патрицией Келлер, и попытался ухватиться за хрупкую надежду: вдруг мерзавец на этот раз только блефовал и пощадил бывшую подругу. Хотя в том, что она в его руках, сомнений не оставалось.

Он притворил за собой дверь и сбежал по лестнице, перемахивая через две ступеньки. На первом этаже навстречу попалась молодая женщина с младенцем на руках. Она скользнула по нему взглядом, но ничем не выдала, что узнала по фотографии в розыскной ориентировке. Макс кивнул ей и торопливо проскользнул мимо. Прежде чем выйти на улицу, осторожно осмотрелся. Пока было тихо.

Не зная, куда податься, он свернул налево и быстрым шагом удалился от дома.

До Мюльхайма оставалось километров одиннадцать-двенадцать. Общественный транспорт исключался. Такси — тоже риск: водители, как правило, прекрасно осведомлены о тех, кого ищет полиция. Едва ли найдётся хоть один, кто ещё не видел его фотографии.

Оставалось одно — пешком. Он регулярно бегал по утрам и был в неплохой форме; быстрым шагом можно уложиться часа в два — если повезёт обойтись без таких встреч, как днём. Однако уже через десять минут стало ясно: рассчитывать на это не приходится.

Кёльнские коллеги отреагировали молниеносно. Сначала навстречу один за другим пронеслись два патрульных автомобиля, секундой позже — ещё один. Свернув за угол, Макс отпрянул: невдалеке у края зоопарка остановился полицейский автобус и выплеснул из себя целую ораву бойцов в боевой экипировке. Здесь не пройти. Придётся возвращаться и искать обходной путь. Он взглянул на часы. Время утекало сквозь пальцы.

Макс свернул в узкий переулок — пусть и в неверном направлении, зато прочь от полицейских — и заставил себя не срываться на бег. За окном первого этажа дрогнули занавески. В проёме возникло бледное лицо очень старой женщины; взгляд её тусклых глаз на миг зацепился за Макса, прежде чем продолжить блуждать по улице в поисках хоть чего-нибудь, что оживило бы унылую пустоту дней.

Похоже, она его не узнала.

Чёрт его дёрнул ещё раз позвонить Бёмеру. Этого разговора и начавшейся облавы можно было избежать.

Макс понимал: теперь ему придётся туго во всех отношениях. Механизм, запускавшийся в подобных случаях, был ему отлично знаком. В район наверняка стянули крупные силы — ретивых служак, которым не терпелось защёлкнуть наручники на запястьях подлого убийцы из своих рядов. Сейчас они стягивали кольцо вокруг той самой соты сотовой связи. Окружат. Будут давить всё плотнее, пока не загонят его на пятачок, который можно прочесать. А потом перевернут каждый камень.

До этого нельзя доводить.

Где-то невдалеке завыли сирены, быстро приближаясь. Макс огляделся, пытаясь подавить накатывающую панику.

Не успею. Не успею, если силы будут уходить на игру в прятки с полицией.

Снова на скорости пронеслись два автомобиля — на этот раз гражданские седаны спецназа. Макс отступил на пару шагов и вжался в нишу возле гаража по соседству с домом старухи. Битком набитые машины промчались мимо, не сбавляя хода. Он подождал, пока они скроются за поворотом. Пронесло. По крайней мере, на этот короткий миг.

Снова затравленно огляделся, бросил взгляд на часы. К десяти он должен быть на территории фабрики. Час и три четверти. Нет, не успеть. Надо думать. Выход есть всегда — главное, дать себе на это время.

Позади снова нарастал шум приближающейся машины. Макс обернулся — и облегчённо выдохнул. Всего лишь такси.

Такси. И, кажется, свободное. Он боролся с собой. Стоит ли всё-таки рискнуть? Машина была уже совсем близко. А есть ли выбор? Спрятаться он, может, и сумеет, но к Нойману точно не успеет. А чем это обернётся — очевидно.

Оставались считаные метры. Несколькими широкими шагами он оказался на обочине и поднял руку. Водитель тотчас затормозил и остановился чуть впереди.

— Свободны? — спросил Макс, когда боковое стекло поползло вниз.

Мужчина лет пятидесяти кивнул:

— Да. Куда едем, шеф?

— На главный вокзал.

В ответ на новый кивок Макс распахнул заднюю дверь и забрался в салон.

— Спасибо. А что здесь, собственно, творится?

Водитель пожал плечами:

— Кто их разберёт. Перекрывают всё подряд. Может, банк ограбили.

— Вот же чёрт, — театрально выдохнул Макс, втайне радуясь, что таксист либо не знает о розыске, либо не связал происходящее с его персоной. — Я очень спешу. Опоздаю на поезд — потеряю работу. Есть шанс быстро добраться до вокзала, несмотря на всю эту суматоху? Накину двадцатку.

Их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Три секунды, четыре.

— А если меня оштрафуют?

— Беру на себя. — Слишком долго. — Ладно, накину пятьдесят сверх счётчика, если тронемся прямо сейчас и доставите меня на вокзал как можно скорее.

Без лишних слов водитель развернул машину и резво рванул в обратном направлении. Макс чуть подался вперёд:

— Это самый короткий путь?

— Нет. Это путь, на котором ни одной формы не встретишь. Пристегнитесь-ка лучше.

Макс послушался и откинулся на спинку. Сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди; он нервно потирал ладони. Ближайшие минуты решат всё. Его будущее — и будущее сестры. Если водитель не сумеет объехать кордоны, наверняка уже выставленные на всех крупных магистралях, всё кончено. Его задержат, в кратчайший срок доставят к судье, и тот — Макс не сомневался ни секунды — отправит его под стражу. Нойман не станет долго ждать на старой фабрике — он сразу же отправится к Кирстен. О том, что произойдёт дальше, лучше не думать. Макс жёстко отсёк эту мысль.

— Дерьмо! — выругался водитель.

Между передними сиденьями Макс разглядел патрульный автомобиль, метрах в трёхстах перекрывавший половину дороги. Трое полицейских проверяли каждую машину; перед ними уже выстроилась небольшая очередь.

— Ладно, тогда по-другому, — пробормотал таксист и свернул направо в узкий проезд, который Макс заметил, лишь когда они оказались прямо перед ним. Только бы форменные не уловили манёвра.

— Думаете, проскочим?

Водитель чуть повернул голову, и Макс увидел его профиль — характерно приплюснутый нос, какой бывает у боксёров-профессионалов.

— А птицы умеют летать?

Прозвучало достаточно уверенно, чтобы немного успокоиться. Макс снова откинулся на спинку.

Ощущение, что он обречён сидеть и покорно ждать, не имея возможности повлиять на события, едва не сводило с ума. Но иного выбора не было.

Они пробирались жилыми кварталами, ползли по «жилым зонам» с ограничением скорости, объезжали кладбище неасфальтированной просёлочной дорогой. Вскоре Макс совсем потерял ориентацию и не понимал даже приблизительно, движутся ли они хотя бы в нужную сторону.

В конце узкой дороги они снова оказались среди жилых домов, прорезали квартал зигзагом и наконец выехали на широкую магистраль.

— Где мы?

Водитель ответил скрипучим смешком:

— Полагаю, за пределами кордонов. А значит — в моей пятидесятиевровой зоне. Это Эренфельд. Через десять минут будем на вокзале, шеф.

С плеч словно сняли пудовый груз. Положение по-прежнему оставалось почти безвыходным, но острая угроза остаться вообще без шансов на этот раз миновала.

Когда таксист спустя некоторое время остановился у вокзала, Макс протянул ему две пятидесятки и хлопнул по плечу:

— Сдачи не надо. Спасибо ещё раз.

Водитель широко ухмыльнулся и спрятал деньги:

— В любое время, шеф.

Макс подождал, пока машина скроется из виду, и двинулся в путь. Уже сгущались сумерки — через полчаса должно было стемнеть.

Он собирался перейти Рейн по мосту Гогенцоллернов, а дальше идти почти всё время прямо. Если знание Кёльна не подведёт и ничто не помешает, до названного Нойманом адреса он доберётся минут за тридцать-сорок пять.

Он посмотрел на часы. Без четверти девять. Время есть.

Скоро он окажется лицом к лицу с человеком, похитившим и зверски мучившим его сестру. Что будет потом, Макс не представлял.

До фабрики он добрался без происшествий. К территории, обнесённой высоким строительным забором, подошёл около половины десятого. Похоже, старые цеха и административные корпуса за оградой собирались в скором времени снести.

Макс быстро огляделся и двинулся вдоль забора, выискивая лазейку. Нашёл её метрах в пятидесяти: два столба были раздвинуты достаточно широко.

Оказавшись по ту сторону, он одёрнул рубашку и осмотрел мрачные кирпичные строения с почти повсеместно выбитыми стёклами. Тёмные проёмы окон таращились на него угрожающе. На миг мелькнула мысль, что Нойман, возможно, держит Кирстен в одном из этих корпусов, но тут же показалась слишком неправдоподобной. Не настолько мерзавец беспечен.

Макс отыскал здание, описанное Нойманом. Двухэтажное, оно стояло чуть в глубине, между двумя полуразрушенными цехами.

Он подумал, не войти ли сразу и не подождать ли внутри, но отказался от этой мысли. Если затаиться где-нибудь снаружи в пределах видимости от входа, можно засечь Ноймана, как только тот появится. А если он ещё не привёл в боевое состояние дистанционный взрыватель — появится шанс с ним справиться.

Макс и сам понимал, что такой расклад маловероятен, но ему нужна была хоть какая-то надежда на действие — иначе он бы окончательно сошёл с ума.

И он пригнулся за кучей строительного мусора метрах в тридцати от входа и стал ждать.

Нойман не появлялся. По крайней мере, в той части территории, что была видна Максу. Без пяти десять он распрямился. Либо Нойман всё это время уже в здании, либо ему удалось проникнуть с другой стороны. А может, не придёт вовсе.

Макс достал оружие и направился к зданию. С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее.

Когда он переступил порог, миновав покосившуюся в петлях гнилую деревянную дверь, каждый удар отдавался в ушах.

Он стоял в коридоре, пол которого был усыпан мусором и щебнем, — насколько удавалось разглядеть, потому что уже через несколько метров проход поглощала гнетущая темнота. Макс полез за телефоном — и вспомнил, что в дешёвом аппарате есть функция фонарика. Светил он, правда, тоже слабо, но всё лучше, чем ничего.

Он включил аппарат, не вставив сим-карту, и тут же выскочило соответствующее предупреждение. Без карты в меню не пройти, но скудного свечения ему вполне хватало.

Опустив руку с фонариком, он медленно двинулся вперёд. Уже через несколько шагов он лишь смутно различал, куда ставит ноги.

— Нойман? — позвал он и сам испугался собственного голоса, прозвучавшего в темноте громче, чем хотелось бы. Замер, прислушался. Тишина.

Дальше — шаг за шагом, стараясь не наступать на камни и осколки. Справа из черноты выступил дверной проём. Сквозь крошечное окно без стекла снаружи пробивались отсветы луны, позволяя догадаться: комната пуста — если не считать неизменного мусора на полу.

Макс уже собирался отвернуться, когда сзади что-то мягкое прижалось к его рту, а сильная рука обвила грудь и беспощадно сжала. Он забился, упёрся ногами в пол наискось, пытаясь свалить противника, — но шансов не было. Силы стремительно покидали его. Последнее, что он почувствовал, — тошнотворно-сладкий запах. Затем мир провалился в чёрную трясину.

---

 

Отправить