Пробный штурм западной части

Бойцы Жениной группы притащили много автоматов калибра 7-62 миллиметра. Это были громоздкие, сильно тюнингованные автоматы Калашникова с огромной убойной силой. Они пробивали рельсу в ее тонкой части. Вместе с ними они принесли портативную голландскую установку для разминирования в специальном рюкзаке с красивыми кожаными лямками. И старинный югославский ППД – пистолет-пулемет Дегтярева. Я с интересом рассматривал все, что приносили мне бойцы, и отправлял дальше в штаб.

– «Констебль» – «Айболиту»? Мы тут нашли склад с «калашами» интересными. Какие-то переделанные. От наших бывших союзников по блоку СЭВ: чешские или югославские.

Я их тебе отправил.

– Вооружили на свою голову пол-Европы, а они теперь ими против нас воюют. «Русский мир» им не нравится, а то, что русский мир производит, вполне используют, – стал ворчать я. – Что там еще есть?

– Да много что. Я один автомат себе оставил. Это просто мое оружие.

Женя был большой и с легкостью мог таскать эти боевые машины. Для меня он был тяжеловат, особенно в полном обвесе. В Чечне я спокойно справлялся и с ПКМ, и с АКМСЛ калибра 7,62, но сейчас я был стар для тех подвигов, которые я совершал двадцать один год назад.

– Он тебе пригодится в скором времени. Приходи через часик ко мне на стелу. Поговорим про планы на будущее.

Основным нашим вооружением были неубиваемые автоматы Калашникова: АК-74 и новые АК-12, как у ВДВ. Все, что было сделано до 1991 года, было простым и надежным. Украинская сторона, в основном, тоже использовала наши «калаши», но попадались и американские штурмовые винтовки. Американское вооружение было эстетически красивее, но по надежности и практичности наш автомат является бесспорным лидером во всем мире. Наши гранаты, в отличие от их пластмассовых и красивых, как елочные игрушки, тоже были эффективнее. А их пулеметы – американский М-240 и немецкий MG-42 в современном исполнении – доставляли нам много хлопот и показывали прекрасную эффективность в обороне. Это были очень хорошие машины, сделанные с душой и на совесть.

У противника оставалось еще три укрепа, которые были зажаты между нами и оврагом, проходившим вдоль асфальтированной дороги из Клещеевки в Бахмут. Сама Клещеевка была юго-западнее от нас и была отрезана железнодорожной насыпью, которая ее огибала. Забрав ближайший к лесу укреп, мы таким образом перерезали последнюю дорогу, которая вела к двум остальным опорникам, и организовывали тактическое окружение этого участка. Женя пришел на совещание вместе с «Зефом», которого я не видел с его ранения. Он очень изменился и выглядел, не как урка при понятиях, а как бывалый ветеран и воин. Он был сдержан в эмоциях и крепко пожал мне руку. Помимо «Зефа» стали возвращаться и другие раненые, которые стали составлять костяк нашего подразделения. Вернулся «Вьюга», которого я поставил командиром группы. «Гришан», который был офицером спецназа. И молчун ВДВшник «Самолет». Они возглавили еще две группы, которые подчинялись Жене. Возвращающиеся ребята и новички из пополнения видели наши успехи, видели, что подразделение продолжает продавливать оборону противника, и сразу включались в работу. Появился корпоративный дух принадлежности к чему-то большему, чем ты сам. Мы ощущали себя частью «Трешки» – третьего взвода седьмого штурмового отряда ЧВК «Вагнер», который бился за интересы нашей Родины. Мы из толпы вчерашних гражданских и заключенных превратились за два месяца в отлично слаженное боевое подразделение, экипированное по последнему слову западной и российской технологии. Мы были пиратами, которым Государство дало право брать добычу у противника. И мы с успехом это делали. Потери сократились благодаря появлению слаженной работы с нашими «тяжами» под руководством «Горбунка» и благодаря тому, что он договорился с минометчиками тульского ВДВ о взаимопомощи.

С его появлением «тяжи» стали работать и приносить ощутимую пользу. Они порой так накрывали укрепления противника, что нам просто оставалось зайти и зачистить оставшихся украинских военных. Пулеметы и гранатометы стали работать как на заводе – по сменам. Мы всегда имели поддержку с их стороны и, в случае трудностей с продвижением, просто давали им координаты и ждали, когда их точка замолчит. «Горбунок» где-то раздобыл списанный убитый наглухо 82-миллиметровый миномет 1941-го года и настроил его вместе со своим другом «Пионером». С появлением своего миномета мы почувствовали себя царями горы.

«Пегас» на тот момент тоже стал виртуозным пилотом БПЛА. Он один делал все необходимое. Он жил с нами в доме и работал с верхнего разрушенного этажа. Иногда он там попадал под обстрелы, но всякий раз возвращался и на мой вопрос «Как ты там?» неизменно отвечал: «Нормально».

Он боялся, но делал то, что от него требовалось. А именно это и называется смелость и отвага. Благодаря тому, что он был вместе с нами, я и Володя могли работать оперативнее.

Посовещавшись, мы решили брать первый блиндаж рано утром. Первыми туда была отправлена пятерка, которую сформировал Женя.

– Красиво идут, – заметил я, когда смотрел с квадрокопте-ра на их работу.

Группа вытянулась в правильную подкову. Бойцы в двойках грамотно прикрывали друг друга, а командир группы прикрывал и командовал парами.

В их задачу входила разведка боем. Они должны были еще в темноте, незаметно подобраться к противнику, выявить количество живой силы и огневые позиции. Но они вышли на двадцать минут позже и, когда подошли к вражеской позиции, их срисовала птичка. В пылу азарта они стали штурмовать окопы. Впятером напав на окоп с восьмью бойцами ВСУ, они закидали их гранатами и вступили в стрелковый бой с обороняющимися. Один из наших бойцов получил очередь в голову и умер на месте. Второй боец, с позывным «Пруток», получил осколочное ранение и чудом выполз оттуда. Со стороны украинцев были такие же потери. Мы засекли расположение огневых точек, и я дал им команду на отход. Как только они отползли, оттащив раненого на пятьдесят метров, наши накрыли украинскую позицию из гранатометов.

«Прутка» вели через мою позицию, и я успел поговорить с ним три минуты, пока мы ждали ребят Сереги. Из-за ранения в голову и обезболивающих он был немного не в себе.

– Зацепило?

– Немножко. Получается, из-за того, что не успели по времени. Позже пошли, не по плану. Вот и попали в передрягу. Получается, второе ранение за три месяца. Это в голову, – говорил монотонно «Пруток». – В висок через каску. Либо от миномета, либо «птичка» ВОГ скинула.

– Главное, живой. Подлатают тебя, и все будет хорошо.

– Главное, команду получал от «Айболита»… Бац и потерял память. Когда она появилась, в глазах еще была темнота. Я пополз по направлению окопа. После, когда отполз… Руки, ноги целы. Глаза открылись. Объявил, что я «триста». Спрашиваю:

«Какие мои дальнейшие действия? Эвакуация или что?».

Он уточнил: «Могу ли я идти сам?». У меня еще был шок после ранения болевой. Но я осознавал функционалку. Что по нам вели обстрел с двух пулеметов и миномета. Сверху «птички» висели. Понимал, что будет трудно за нами прийти. Поэтому сказал, что сам выйду. Но он дал сопровождающего. Но, если нужно, я и сам дойду.

– Молодец. Но ты не суетись. Сейчас заберут тебя, ребята. Главное, что все на месте и ты жив.