Продолжение штурма

Группа «Мегатрона», с его космическими трансформерами, быстро продвигалась по рву и в течение получаса вышла на наши старые позиции, где была накручена колючая проволока.

– «Пегас» – «Констеблю»? Наведи «Горбунка» на край леса. Мои уже в ста метрах от него, где колючка натянута. Там у них позиция сильная. Они мою группу подавляют сильно.

– Принято.

– «Мегатрон» – «Констеблю»? Доски или бушлаты на проволоку накидайте и по ним ползком!

– Попробуем.

– Не нужно пробовать, нужно делать! – подбодрил я их. – Давай, наседайте на них. У вас задача там закрепиться.

– Сделаем! – более уверенно ответил предводитель трансформеров.

«Мегатрон» был из зоны для бывших сотрудников.

До зоны он служил в армии и был старшим лейтенантом связи. Это лицо бросалось в глаза и не соответствовало тому месту, в котором он оказался. Он напоминал мне Андрея «Эрика», которого ранило в первые дни. Он пришел с тем же пополнением, что и Володя «Горбунок». Не представляя, как он может стать штурмовиком с таким лицом, я оставил его в эвакуации. В какой-то момент из-за больших потерь мне пришлось выдернуть его оттуда и сделать командиром группы. Наличие военного образования и опыта армейской службы давали надежду, что он справится. Буквально с первых дней он своими действиями доказал, что я заблуждался на его счет. За этим наивным лицом скрывался талант руководителя и командира. Он четко и грамотно выполнял поставленные задачи и командовал видавшими виды заключенными. Его внешность никак не мешала его профессионализму и личной храбрости. Он стал для меня особенным бойцом. Я относился к нему как к младшему брату, за которого мог гордиться.

Володя договорился с ВДВшниками, которые помогали нам минометами, о временном безлимите на боеприпасы и разошелся на полную. Наши «тяжи» совместно с ними стали крыть укреп из АГС, «Сапогов», 82-х минометов и сто двадцатимиллиметровой установки «Нона». Я видел через камеру квадрокоптера, как забегали их группы эвакуации, вынося «трехсотых». 24-й ОМБр были достойными противниками и, если бы не эта непонятка с их национализмом, мы могли бы отлично понимать друг друга как воины.

«Национализм как идея – это, конечно, ущербная идеология. О том, что ты великая нация, может кричать только нация, у которой врожденный комплекс неполноценности. Нация, которой нечего предъявить другим народам в виде своих реальных достижений. Той нации, которая реально играет важную роль на мировой арене, достаточно простого уважения к самой себе и действий, которые и говорят другим о ее величии. Ей нет нужды доказывать что-то словами. За нее говорят ее дела и история. По-настоящему сильная нация не нуждается в пропаганде. Как говорил апостол: “Я проповедую благую весть! И иногда я делаю это словами”».

Я размышлял наблюдая, как мои бойцы из другой группы под командованием «Миннеаполиса» идут с юга на север – от позиции Жени «Айболита» – и приближаются к этой же позиции вдоль садов.

«Русский давно стало вненациональным понятием.

Русский – это тот, кто думает и разговаривает на русском языке. Поэтому те ВСУшники, которые воюют за Украину и, при этом, думают и разговаривают на русском, на самом деле воюют сами с собой. Со своей идентичностью. А это внутренний конфликт».

У бойцов из 24-й ОМБр никакого внутреннего конфликта не было. Это были те самые идейные украинцы, потомки тех, кто воевал с поляками и советской армией. Бились они самоотверженно.

Время приближалось к четырем вечера, а группа «Мегатрона» по-прежнему рубилась с украинцами, упершись в мощный укреп на краю леса, за которым находился еще более мощный укреп в лесу. Оборона здесь у противника готовилась годами.

Группа, которая продвигалась с юга, тоже смогла выбить и взять несколько окопов, перебив всех, кто там находился. По ним стал работать миномет, и командир-однодневка «Миннеаполис», продержавшись на этот раз три дня, получил осколочное ранение под лопатку. Осколок зашел ему сбоку броника.

– «Констебль» – «Артеку»? «Миник» «триста» тяжелый. Командование принимаю на себя. Позывной «Артек».

– «Будь готов»!

– Что? – не понял меня «Артек».

– Ничего. Проехали.

Ему было всего двадцать три года, и он, как и я, не застал пионерию и естественно не знал девиза и отзыва пионеров: «Всегда готов!». Но он был хороший и умный паренек и уже успел себя зарекомендовать как смелый и дерзкий боец.

– Короче… Ваша задача – продвигаться вперед. И, когда вы упретесь в проселочную дорогу, попробовать перескочить ее и зайти в тыл опорнику, у которого идет бой.

Я говорил это и мне становилось грустно, потому что я был уверен, что посылаю его на верную смерть. Задача, которую перед нами поставил командир, была рискованной и не решалась с одного наскока. Я знал, что у дороги их встретит плотный огонь, возможно, из крупного калибра, и вся эта группа вместе с «Артеком», взявшим на себя командование, может погибнуть.

«Артек»

Пока они продвигались вперед, стало смеркаться. Трое бойцов из группы «Артека» потерялись по дороге в лесополосе, а он сам и еще один боец с ним вышли к дороге, на которой было пусто.

– «Констебль», мы у дороги. Но нас всего двое, – вышел он на связь. – Тут тихо пока, и никого нет. Что дальше?

– Так… – удивился я, что с той стороны их никто не встретил огнем и стал направлять их: – Короче, перескакиваете дорогу, и пусть твой боец кроет тебя, если с запада попрет подкрепление. А ты иди на звук боя. Пробирайся вдоль насыпи в тыл к украинцам и выходи оттуда на связь.

Я отдал приказ сам не понимая, что будет происходить дальше.

– Командир. Я в тылу укрепа. Вижу… раз, два, три… семь хохлов. Могу вступить в бой.

– У тебя автомат с «банкой»?

– Да.

– Братан, постарайся убить там, как можно больше…

«Пегас» поднес мне в этот момент планшет, и я увидел «Артека», который сидел сзади украинских десантников за насыпью.

– Только не торопись, братан. Постарайся сразу не сладиться. Давай. С богом.

Сказал я ему и подумал: «Пизда ему, конечно».

«Артек», пользуясь тем, что все внимание украинских бойцов было приковано к группе «Мегатрона», осторожно выполз на насыпь и начал убивать их по одному, как в тире. Сначала он убил двух ближних к нему бойцов и перешел к следующим.

С такого расстояния автомат Калашникова легко пробивал бронежилеты украинцев, выбивая из них белые облачка. Умирая, украинцы даже не понимали, что они уже мертвы. Их смерть была внезапной, а потому легкой. Они продолжали воевать с теми, кто был перед их позициями, а «Артек» стрелял и стрелял по ним, меняя, по мере надобности, магазины. Закончив, он спустился к ним в траншею, снизил силуэт, и, как в компьютерной игре, стал переходить от одного к другому, добивая их одиночными выстрелами. Я не мог поверить своим глазам.

– Эмпатии ноль. Психопат, – поставил я ему диагноз наблюдая, как он аккуратно и методично контролит всех на своем пути, стараясь не повредить оставшиеся бронеплиты и каски.

– Цирк какой-то!

Я посмотрел на «Пегаса» и тех, кто наблюдал за происходящим через мое плечо.

– Ему героя давать нужно, – прошептал кто-то у меня над ухом. – Сам опорник взял.

– «Констебль»? – шепотом вышел на связь «Артек». – Я их перебил, но тут еще два походу, в отдельном окопе. Что делать?

– Свяжись с группой «Мегатрона», и скажи им пусть тихонько подтягиваются.

Все это время мне казалось, что это происходит во сне, а не наяву. Как такое может быть, что один человек просто приполз и захватил укреп, который мы не могли все вместе взять месяц? Я слушал и видел его, и мне казалось, что этого не может быть.

«Артек» осторожно подполз к окопу украинцев и почему-то вышел на связь не со мной, а со своим непосредственным командиром направления, который был для него старшим наставником.

– «Абакан»? Тут еще пару хохлов, а у меня всего один магазин. Что делать?

– Ну и вали их.

– Хорошо, – выдохнул «Артек», получив наставление от старшего брата.

Он подполз и убил и этих двоих. Группа «Мегатрона» в это время заблокировала выход из блиндажа, в котором находилось еще шестеро украинцев, и взяла их в плен.

– «Констебль»? Мы взяли шесть пленных.

– «Артека» там по ошибке не убейте! Его именем улицы в городах называть нужно! А этих свяжите и сюда ведите, пока их свои же не обнулили.

Едва я успел это сказать, как по ним стали стрелять с позиции, которую мы называли «Остров». Эта позиция находилась на искусственной возвышенности, которая возвышалась через поле и состояла из пород, добытых из шахт.

– Тут столько трофейки! И броники и каски классные! Станции! Куча оружия и пулемет американский М-240, – слышал я ажиотаж и эйфорию в голосе «Мегатрона».

– Так! Пацаны! Отставить трофейку. Мы это уже проходили и не раз. Пока вы там ее делить будете, придет накат и вас смоет в унитаз со всеми этими брониками и касками, – стал я жестко вразумлять группу. – Первым делом закрепляемся! Расставляем приоритеты! Вам все равно ничего не дадут вывезти отсюда, кроме вашей жизни. Понимаете?

Когда бойцы брали укреп, они были похожи на детей, которым на халяву достались классные красивые подарки. Часто на адреналине они забывали о главном и платили за это кровавую цену. Командир, видимо, услышал наши переговоры, вышел на связь и приказал сходить туда и «отбить точку».

– «Констебль»… Как такое может быть? Как он это сделал? – как завороженный повторил несколько раз командир.

– Наградить бы его… Хотя бы вагнеровскими наградами, раз им государственные не положены. За это «Звезду Героя» легко бы дали кому-то из министерских.

– Подумаем, что можно сделать. Представлю его, конечно.