Контратака

Основная проблема была в том, что при сооружении захваченного рва землю выкидывали на его северную сторону, в сторону Бахмута. Из-за этой насыпи, бойцам ничего не было видно. Бахмут был на возвышенности, и украинские десантники хорошо просматривали наши позиции с преобладающей высоты позиции «Остров». Ночью они могли незаметно подползти к нам и закидать гранатами. До наступления темноты переоборудовать позиции было опасно.

Мы приняли решение обезопасить себя с запада и выдвинули группу из трех человек к украинскому укрепу в конце противотанкового рва, чтобы предотвратить накат на наши позиции. Группа продвинулась в сторону т-образного перекрестка, где «Сабля» оборудовал НП – наблюдательный пункт.

Я связался с «Пустырником» и заказал дополнительную партию мин, чтобы обложиться ими со всех сторон.

– «Сабля», сейчас я вам пришлю мины. Ваша задача их правильно и равномерно разложить по всему периметру.

– У меня нет саперов, – запыхтел он. – Никто не умеет.

– Ты опять за свое? – сразу разозлился я. – Тут нет мамы и папы. И «положенцев» нет с ментами, чтобы решать за тебя, как тебе жить. Учитесь! На каждой мине есть гребаная инструкция! Противотанковые я взведу. Ваша задача их правильно разложить и замаскировать. Противопехотные расставите сами по инструкции. Тебе ясно?

– Да, – промямлил «Сабля».

– Тебе честь выпали и фарт стать командиром, а ты сопли жуешь. Братва не поймет, – добавил я и выключил рацию.

Ближе к сумеркам «Пегас» стал докладывать, что в нашу сторону ползет несколько тел противника. Мои бойцы не могли их видеть из-за земляного вала и не могли высунуться, так как шел невероятно плотный огонь с «Острова». Пришлось соображать на ходу и управлять обороной в ручном режиме. «Пегас» по одной рации сообщал мне, откуда ползут враги, а я по другой станции вслепую корректировал бойцов.

– Так…. Где ты?

– Ну, как сказать? Тут такой бугорок и вот бревно лежит.

– Слушай сюда. Возьми в руки цветное что-то. Пакет целлофановый. И помаши им, чтобы понять, где ты. Только встань лицом к траншее.

– Вот. Машу. Зеленым.

– Отлично. Идите по рву в сторону хохлов… Стой! Вот отсюда они и ползут. Берите по три гранаты и, когда скажу, все вместе кидайте их в сторону украинцев. Одну пока кинь, чтобы я понял, как далеко вы можете их кидать.

Это было очень похоже на компьютерную игру, где я отдавал приказы юнитам, которые отбивались от вражеской пехоты. В тот раз нам повезло. Когда бойцы врага подползли поближе и попытались штурмануть блиндаж, пацаны гранатами и стрельбой по-сомалийски уничтожили троих из них, обратив остальных в бегство.

Этой ночью я бы мог пойти на Зайцево, но важнее было отправить туда Леху, чтобы он передал командиру разведывательные данные от первого лица. Командир и я, как люди, служившие в разведке, очень трепетно относились к данным, которые удалось добывать. Это была невероятная удача, что мы взяли работающую станцию и могли прослушивать переговоры врага, получая сведения и эстетическое удовольствие от мелодичного голоса «Бланки». Как только закончился обстрел, я отправил его и приказал заодно сходить в баню и переодеться.

Ночь на войне – это время, когда можно копать, перестраивать позиции и минировать периметр. Я тревожился и не мог спать, потому что понимал, что группы устали и командует ими не самый инициативный боец. Как только стемнело мы организовали четыре позиции по всей длине рва и распределили сектора контроля. Прорыли в валу наблюдательные ответвления и в каждом поставили по фишкарю с прибором ночного видения. Каждые полчаса они докладывали мне «прогноз погоды» и продолжали наблюдать за периметром. Мы с Ромкой спали по очереди, чтобы совсем не отупеть от бессонницы и сохранить здравый рассудок.

Нет ничего лучше для командира, чем надежный, инициативный и исполнительный заместитель. У «Горбунка» был «Пионер», у «Баса» – «Прапор», а меня с первого дня прикрывал «Абакан». Он был прямолинеен и прост в своих представлениях и от этого казался немного угловатым, но, при этом, за ним сохранялась глубина переживаний, которая часто выражалась в детском ворчании на несправедливость происходящего. Я смотрел на него и меня так и подмывало провести ему хорошую психотерапию, чтобы его взгляд на мир стал более гибким и здоровым. Периодически мы с ним разговаривали на разные темы.

– Слышишь, «Констебль»?

– Что? – ответил я, уютно засунув свое тело в лоно блиндажа.

Блиндаж, при всей своей суровой не обустроенности, казался ночами просто райской материнской утробой, которая принимала тебя в свои земляные объятия и убаюкивала. Периодически мы шутили, что не ясно выживешь ты или нет, но к земле ты уже привык, и поэтому на том свете будет легко.

– Ты пока не уснул, можно я тебя спрошу?

– Давай, – отвечал я, не открывая глаз.

– Ты вот сегодня этим хохлам, когда про их короля рассказывал, ты откуда это знаешь? Придумал?

– Эх, Рома. Когда-то чтобы узнавать полезные сведения нужно было ходить в библиотеку. А сейчас тебе нужен просто интернет. Что-то в Википедии прочитал, что-то батя рассказывал. Он же у меня украинец и с четырнадцатого года все новости, всех политологов и историков слушает. Для него передовая проходит не по земле, а по сердцу и душе.

– Ясно. Мне тоже истории нравятся, – задумчиво сказал он. – Выходит, что этот король вроде как за Европу был, хоть был русским?

– Не. Все сложнее. Ну, допустим, поставили тебя князем столярки, ящики делать.

Ромка заулыбался, обрадовавшись, что я знаю кем он был в зоне.

– И ты, значит, князь «Завхоз»! С одной стороны, тебя прессует татаро-монгольское иго – администрация и менты. С другой – с тебя требуют, допустим, блатные.

Ромка хотел что-то возразить.

– Я знаю, что у вас была «красная зона», но допустим.

В общем, блатные – это Папа Римский и короли Венгрии, Польши и Румынии. И что тебе делать?

– Выкручиваться.

– Правильно. Играть и за одних, и за других. Тут под-женился на дочери Венгерского короля, тут присоединился к одним против других. Потом переобулся и соответственно обстоятельствам сменил сторону. Это и есть политика, Рома, – поднял я палец вверх. – Тяжелый труд с целью сохранения власти и развития своего княжества. Помимо внешних врагов у тебя полно врагов внутренних, которые думают, что ты говно, и только они знают, как лучше этой стране и этому народу жить дальше. Они постоянно против тебя мутят. Есть еще друзья, которые тоже хотят быть князьями. Эти только и ждут, когда ты ослабнешь, чтобы тебя спихнуть и забраться самим на тепленькое местечко. А тебе нужно, чтобы отвлечь недовольных, найти другого, еще более опасного врага. Перевести стрелки с себя на соседа. Сказать всем: «Во всем виноваты монголы!

Они нам жизни не дают! Все на монголов!». И вот вся эта нервная масса людей со своим недовольством переключилась с тебя на монголов.

– Я так не делал, – расстроился Абакан.

– Я не про тебя, – успокоил я его. – Король этот, Даниил Романович Рюрик-Мономах, всю свою жизнь воевал. То с одними, то с другими. То внешним врагам яйца отрывал, то своим боярам головы рубил, чтобы не претендовали на его корону. Времена были такие, что палец в рот соседу не клади. Расслабился и все – «загнали тебя на пальму»!

– Одна большая зона? – сделал правильное предположение «Абакан».

– Верно. Все работает по одной схеме – только масштабы разные. Или ты, или тебя. Но это большая политика, а мы в этой большой игре солдатики. Мышцы нашего князя, при помощи которых он решает свои задачи. И если его задачи совпадают с задачами населения, то в государстве все хорошо.

– Так у украинцев тоже такая ситуация? – стал задумываться Абакан.

– Точно. Есть мы, Россия, у которой есть свои ожидания от соседа Украины. Есть США и Европа, которые решили сами себя короновать и занять место «положенца» мира. Поэтому Украина металась между нами и ими как король Даниил между Ордой и Папой Римским.

– Интересно.

– Согласен. Но есть одно печальное «но»… Когда мы начинаем мыслить такими категориями, ценность человеческой жизни утрачивается. Для мирных людей это невероятная трагедия. Смерть детей, разрушение привычного быта и городов, выживание в условиях войны и хаоса. Пока князья борется за свою власть, простые граждане страдают.

– Тебе замполитом нужно быть, «Констебль». В общем, я так и не понял…. Хорошим был этот король, или нет? За нас он был или против?

– Давай я тебе лучше расскажу, что помню… Короче.

Он был потомком Владимира Мономаха.

Я посмотрел на него и продолжил.

– А кто такой «Мономах»? Тоже не знаешь?

– Русский правитель?

– Не совсем. Русь тогда не была единой, а состояла из множества постоянно дерущихся между собой за власть и ресурсы княжеств. Эта война – типичная междоусобица, каких на Руси было сотни. В общем, после смерти отца его сажают княжить на Волыни. Это где сейчас Западная Украина. Откуда наши друзья приехали, – ткнул я рукой в сторону украинских позиций. – В общем, он подминает все под себя. Все окрестные земли подчинил: Львов, Луцк и еще что-то. Не помню. А! Еще! Он же командовал ратью своих воинов во время битвы с монголами на реке Калке в 1223 г. В составе объединенного русского войска.

Папа Римский дважды предлагал Даниилу и Александру Невскому королевскую корону и помощь против Орды в обмен на распространение католицизма в русских землях. И он вроде как пообещал, мол, всех перекрестим в католиков. И даже там с каким-то Венгерским королем в походы ходил. В общем, доказывал Папе, что свой.

– Невский значит не повелся на Папу, а этот повелся?

– Угу. Хотя Невский, хоть из него и лепят святого, тоже был обычный князь, который хвостом вертел… – заметил я и вернулся к просвещению «Абакана». – В итоге он тихо и без лишнего шума был коронован Папой и получил титул «Rex Russiae» – «король Русский». Ему Папа пообещал насильно никого в католики не загонять.

– Папа, значит, тоже лапшу ему вешал?

– Папы были разные. Одна семейка Борджиа чего стоит!

Но мы не про них. А позднее король Даниил Галицкий обманул Папу и не пошел в крестовый поход на монголов, и вообще с Папой порвал. При нем, кстати, ни один человек на Волыни не перешел в католичество. Это уже позже их перекрестили. Так что зря они его выбрали как символ.

– Короче, «съехал с темы» и «запятисотился».

Задумавшись, я вспомнил диалог с отцом на тему истории и мои споры с учителем. Отец всегда говорил, что в истории только одно точно и неизменно – это даты. Все остальное интерпретации. Это был мой любимый предмет в школе и остался им по сей день, благодаря отцу.

– Я же тебе говорю: политика. Задолго до того, как родился Никколо Макиавелли, Даниил Галицкий поступил в полном соответствии с одним из его постулатов: «Разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание».

– То есть в политике за базар отвечать не нужно?

– Нужно делать вид, что отвечаешь, а на самом деле просто грамотно обосновываешь изменения своей политики.

– Давай дальше про короля, – попросил Рома.

Мне было приятно отвлечься от войны и прочесть этот экскурс в прошлое. Было такое чувство, что я читаю книжку своему сыну. Или племяннику.

– По итогу, видимо, он постарел и ослаб. А, может, просто устал. В общем, лег опять под монголов и срыл оборонительные сооружения Львова, Луцка и других городов Галицко-Волынского княжества, – я пытался вспомнить известное выражение на латыни, и оно всплыло в памяти: – «Sic transit Gloria mundi!». Что означает: «Так проходит слава мирская».

– Красиво…. Как думаешь, «Констебль», сколько украинцев и русских знают эту историю?

– Без понятия. Все равно знания ничего не изменят. Люди быстро не меняются и в большинстве случаев ведут себя и на бытовом уровне, как завещал Макиавелли.

Ночью пришел трассер и принес «разгон» от группы «Айболита». В пайке был стандартный набор импортной еды, которую покойные солдаты противника получали от волонтеров. Хотя министр Вооруженных сил Украины, Резник, говорил, что солдаты на передовой едят устриц и швейцарские сыры – ничего этого в их обычных пайках не было. Нам очень повезло, что Украина так и осталась коррумпированным государством, в котором воровалось все, что было не приколочено гвоздями к полу. Если бы у них был порядок, то нам бы пришлось намного труднее. Обилие еды, оружия и боеприпасов на их позициях подпитывало наше подразделение в два раза лучше, чем «контора». Ребята взяли воды, батарейки для станций и ушли. А я выдвинулся на «Дядю Васю».