Штурм блиндажа

Перед самым штурмом я проверил обе рации. По одной я связывался с командиром и «Горбунком», а по второй – со своими штурмовыми группами. Штурмовую группу, которая должна была идти от Жениных позиций, возглавил «Викинг», который оклемался и был готов к выполнению задач. Группу, которая должна была выдвинуться от заправки по противотанковому рву, должен был вести «Горох». Я выбрал его, потому что он был отличным бойцом и отдохнул пока был в госпитале.

В последнюю минуту я передумал, боясь контратаки украинцев, в которой мы могли потерять позицию у заправки.

Я приказал «Гороху» выбрать среди бойцов командира штурмовой группы, а ему возглавить оборону.

«Пегас» поднял птицу и доложил, что на этом укрепе порядка пятнадцати бойцов противника. «Горбунок» договорился с конторскими артиллеристами о поддержки нашей атаке сто двадцатимиллиметровой «Ноной» и лично корректировал их. Нам дали семь мин на подавление этого опорника. Для нас это был первый настоящий штурм, по всем правилам военного искусства.

В восемь утра началась артподготовка. «Горбунок» с «Пегасом» были на связи и работали с «Ноной».

– «Пегас» – «Горбунку»?

– На приеме. Вижу разрыв. Нужно левее сорок.

Он следил с дрона за прилетами и корректировал «Горбунка». Тот, в свою очередь, докручивал по ноль один влево.

– Уже лучше, но нужно еще ноль один левее.

«Горбунок» вновь скорректировал выстрел.

– Еееесть! – заорал в рацию «Пегас». – Мина попала прямо в блиндаж и разнесла его в щепки! Еще туда же!

В течение получаса вся украинская позиция была перекопана минами и присыпана сверху АГСами. Земля с сотнями железных осколков вместе с щепками, частями тел и кусками калиброванных бревен взлетала вверх и разлеталась на десятки метров вокруг. Параллельно два расчета АТС работали по путям потенциального подхода украинского подкрепления, отсекая эту возможность.

Я отправил обе группы на штурм, чтобы взять их опорник в клещи. Как только наша группа выдвинулась от заправки, она тут же попала под обстрел украинских минометов. Им нужно было преодолеть четыреста пятьдесят метров под непрерывным огнем противника.

Севернее, между нами и окраинами Бахмута, у ВСУшников была позиция «Остров», которая представляла из себя насыпь из отработанной породы, добытой из шахты. Длинна позиции составляла метров семьсот, а ширина от пятидесяти до ста метров. По данным «Пегаса», там был пулемет крупного калибра и «Сапог». С этой же позиции по моим бойцам били «восьмидесятые» минометы. Видимо, понимая, что мы можем забрать их опорник, с Часова Яра стала работать их арта. Уже не думая о своих бойцах ВСУшники лупили по своим же позициям, не давая нашим группам зайти на них. С самого крайнего блиндажа у леса, который был в конце противотанкового рва, по нам стал работать крупнокалиберный пулемет. Наши друзья из 24 ОМБр «имени короля Данила» тоже не сидели сложа руки. В первой группе тут же пошли потери «трехсотыми» от осколочных ранений. Группа залегала и пережидала обстрел. Между перезарядками противника они продвигались дальше.

– «Констебль» – «Пегасу»?

– На приеме. Украинцы на перезарядке, можно продвинуться.

– «Боксер» – «Констеблю»?

– «Боксер» «триста», своим ходом оттягивается на заправку. На приеме «Фест» – я взял командование. Нужно пару бойцов пополнения.

– Понял тебя, «Фест». Продвигайтесь вперед пока перезарядка. Пополнение будет.

– Принял. Пошли дальше.

– Давайте, пацаны. Там позиция в мясо. Заскакивайте и берите их голыми руками. Там есть, где укрыться.

Чем малочисленнее была штурмовая группа, тем она более эффективна и слаженна. Группа, более пяти человек, перестает быть единым организмом и больше несет потери. На тот момент я уже выработал свою тактику, которую мы и применяли. У нас работали три группы по три человека. Первая тройка была основной. Они продвигались по рву вперед. За ними шла запасная, подменная тройка, из которой мы подпитывали первую. Еще одна, резервная тройка, сидела на позиции и подпитывала вторую группу. Такая карусель позволяла вовремя подтягивать подкрепление и минимизировать потери. Через несколько минут начался минометный обстрел, и группа остановилась, прижимаясь к стенкам рва, чтобы не попадать под осколки. В это время группа эвакуации, усиленная бойцами пополнения, добегала до основной группы, забирала раненых и оставляла пару бойцов, которые продвигались дальше по рву.

– «Фест» – «Констеблю»?

– «Фест» легкий «триста». Передаю командование…

Как твой позывной? На… Держи рацию, – слышал я их переговоры.

– Прием, «Констебль»? Принял командование.

Позывной – «Янтарь».

– Отлично. Секунду подожди.

Я переключался на вторую рацию и связывался с «Пегасом»:

– «Пегас» – «Констеблю»? Что там?

– Можно двигаться.

Я возвращался опять к группе и корректировал их продвижение.

Параллельно мне нужно было корректировать группу «Викинга», которая ползла с юга. Время от времени выжившие солдаты ВСУ пытались вылезать из последнего блиндажа, который остался, и стрелять в сторону наших штурмовиков. Видимо, их тоже корректировали с дронов, давая указания по обороне укрепа. Как только они вылезали, «Пегас» давал команду нашим АГСникам, и их накрывали очередным пакетом гранат. Когда до блиндажа оставалось пятьдесят метров, «Пегас» скорректировал последний обстрел из АГС, и наша группа заскочила в опорник. Пробрасывая впереди себя гранаты, пацаны зачистили разбитые позиции украинцев и зажали их остатки в последнем полуразрушенном блиндаже. В этот момент на позицию запрыгнула группа «Викинга».

– Считаю до трех, и мы закидываем вас гранатами! Сдавайтесь, если жить хотите! – на нервах орали бойцы.

– Нэ трэба. Мы выходымо, – донеслось из глубины блиндажа.

– Выходите с поднятыми руками! Руки показывай!

На землю!

Из блиндажа друг за другом выползли четверо украинцев.

– Еще есть кто-то?

– Есть ще одын. Вин «трыста» важкый.

– Говори по-русски, сука!

– Тяжелый «триста», говорю, – перешел он на хороший русский.

– Вот и хорошо. Не будете дергаться, будете жить. Братан, посмотри, что там с раненым?

Из шестнадцати бойцов, которые обороняли этот опорник, в живых осталось четверо. Остальные были мертвы. Один умер от ран, не приходя в сознание.

– «Констебль» – «Викингу»?

– На приеме.

– Мы встретились. Блиндаж наш. В моей группе потерь нет. В первой тоже все целы. Четверо пленных. Десантники, или кто они там… Из 24-й ОМБр. Старые друзья. Все Ивано-Франковские. Два крупнокалиберных пулемета: «Браунинг» и немецкий МГ-42. По-моему, оба целые.

«Викинг» замолчал, видимо, думая говорить это в эфир или нет, и продолжил:

– И подарок тебе. В эфире сказать не могу. Принесут вместе с пленными.

– Отлично! Офицеры, наемники есть?

– Нет. Все с документами. Десантники. Выше сержанта званий нет. Контрактники, судя по документам. Воюют давно. Один с удостоверением АТО. «Нацик», короче. Но он «двести».

– Хорошо, что вы подползли без потерь, – поздравил я «Викинга».

– Да, повезло. Они просто протупили. Если бы они сделали выносной пост метров на сорок впереди, нас бы легко можно было тут остановить. У них еще МОН-90 несколько штук установлено. Они их просто не успели «поднять». Если бы взорвали, то выкосило бы нахер все живое на расстоянии ста метров перед их позициями.

– Понял. Переставьте мины в их сторону. Постарайтесь закрепиться по-любому! Срочно укрепляйте все и минируйте. Подкрепление сейчас вышлю…

Не успел я договорить, как эту позицию стали утюжить из минометов с украинской стороны. Это была обычная тактика на войне: как только позиция переходила к противнику, на нее тут же начинали насыпать, независимо от того, были там украинские пленные или нет. Как только боец сдавался, он превращался в мишень. Украинцы стали накидывать всем, чем можно, как делали бы и мы. Только, в отличие от них, кроме ВОГов насыпать нам было нечем. Наши семь мин, которые нам выделили на расход, закончились при штурме.

Буквально через полчаса «Викинг» вышел на связь и сказал, что он легкий «триста», поэтому передает командование «Сабле».

«Ну, вот я и отдохнул», – мимолетная грусть и досада тенью проскочили внутри меня, но расслабляться и предаваться унынию было некогда. Нужно было думать о том, как удержать позиции.

– Рацию ему дай.

– Я тут, – услышав я его голос.

Автоматически я вспомнил самый первый день, когда мы только заходили на позиции и я инструктировал бойцов перед выходом. Несколько раз я повторил всем, чтобы они делали то, что я говорю. Но «Сабля» не услышал.

– Я устал, командир. Я не могу больше нести этот цинк с патронами, – заныл он в лесопосадке, когда мы в первый день бегали от мин и коптеров.

– Что я говорил, «Сабля», когда мы сюда выдвигались? Повтори? – повышая голос ответил я ему.

– Не помню…

– Не пизди! – резко оборвал я его.

– «Идем налегке»… Лишнего с собой ничего не брать, кроме боекомплекта и минимально вещей, – тут же вспомнил он.

– Зачем ты, баул свой тянешь?

Я практически задыхался от злости, когда увидел, что на нем висят «корзина, коробка, картонка и маленькая собачонка».

– Для чего тебе этот двухметровый рюкзак, набитый бабушкиными рейтузами? Ватник тебе зачем?

Я снял и потряс перед ним своим школьным рюкзаком, перешитым для меня «Эриком».

– Вот, смотри, какой у меня рюкзак. В нем трусы, майка, патроны, гранаты и рыльно-брильное. Банка тушенки и вода. И все!

Я зло смотрел ему в бегающие глаза.

– Цинк в зубы и вперед. А если тяжело, то барахло свое выкинь.

В тот раз я его достаточно быстро убедил в том, что ему необходимо развиваться физически и умственно. После легкого ранения он уже успел побывать в госпитале и вернуться назад. Изменился ли он за это короткое время, я не понимал. Но делать было нечего. «Викинг» выбрал его, и мне пришлось довериться его выбору. Трафик во время штурмов был сумасшедшим. Только сегодня мы потеряли десяток бойцов «трехсотыми».

– «Сабля», теперь ты командир. А это значит, что ты мои глаза и уши. А, главное, ты мои руки. Нам любой ценой необходимо удержать этот рубеж! Окопы и блиндажи огневыми позициями направлены в нашу сторону. А враг у тебя за спиной. Вам срочно нужно все заминировать со стороны Бахмута! Особенно траншею, которая от вас идет в сторону леса еще на полкилометра. Переставьте украинские мины в их сторону. Если не знаешь, как спроси у «Викинга».

В рации слышалось молчаливое сопение.

– Нужно срочно переоборудовать позиции таким образом, чтобы к вам не подползли украинцы. Теплак и мины я вам сейчас пришлю. Тебе ясно?

– Да. Четыре рабочих теплака, тут есть. Трофейка! – доложил мне «Сабля».

– Красавцы! МГ-42 очень простой в управлении. Собирайте БК от него и установите замаскированно его стволом на запад. Вероятнее всего, они попрут по траншее, – быстро соображая отдал я приказ.

– Принял!

Война – удивительное место, в котором твоя жизнь зависит от случайных людей. На мне, как на командире, висела огромная ответственность за все наши позиции. За их оборону и продвижение вперед. За людей, которые были в моем подчинении, даже если я увидел их впервые вчера ночью. Уровень переносимости напряжения возрос и больше не выбивал меня из себя, как в первые недели.