Штурм с разведчиками

Часов в шесть утра через нашу позицию проходила группа эвакуации, которая шла к заправке. Вел ее заместитель «Баса» – «Макс». Он берег своих пацанов, и вел их, с интервалами в семь метров.

– Привет, «Констебль»!

– О! Привет «Макс». Как дела? – спросил я его.

«Макс» был конторский и присоединился к нам через неделю после нашего приезда на базу, где нас накрыло «Хаймерсами».

– Носим, – ответил он и замялся: – Хотел спросить тебя. – Он сделал паузу – Слушай, забери меня к себе, в штурмовики.

– Такты же заместитель командира групп эвакуации?!

– Да, я хочу воевать. Я же сюда за этим и ехал. И вот попал сюда.

Я понимал, что с ним происходит: он знал, что он воин – он хотел воевать и рвался на передок.

– Братан, – я смотрел ему в глаза, – давай объективно: группа эвакуации – это жесть. Реально жесть. Ты и так постоянно подвергаешь себя огромному риску. Несешь, допустим, «двухсотых», «трехсотых» под обстрелами. Ну зачем тебе эти штурма?

– Да я же ехал…

– Я же вот тоже не выбирал быть командиром и тащить эту ответственность. Я думал воевать разведчиком. А тут раз, и все.

Он понимающе кивал головой.

– Вы вот там с «Басом» вдвоем, и мне спокойно. Я знаю, что там есть два человека думающих, с головой. Это важно очень.

– Понял – сказал он.

– Там, кстати, на заправке пару наших «двухсотых», которых мы давно забрать не можем. «Птица» гонит на меня, чтобы я решал вопрос.

– Завтра сделаем. Мы же уже два раза пробовали. И днем, и ночью, – сказал он твердо.

Он посмотрел куда-то в сторону Бахмута, попрощался со мной и побежал догонять свою группу, которой командовал. «Макс» мог никуда не ходить, но всегда и везде был со своей группой. Он был ростовским и вырос в правильном районе с правильными представлениями о жизни.

Утром, часов в семь, как только стало светать группа РВшников стала перепрыгивать через шоссе к нам на позицию и накапливаться в посадке. Перебежав в районе стелы через дорогу, они стали продвигаться по посадке к позиции, которая была напротив заправки. Так совпало, что группа эвакуации именно в это время стала вытаскивать оттуда нашего раненого. Видимо, одну из групп засекли и стали накрывать из минометов. Судя по интенсивности обстрела, работало три миномета и СПГ. Они, основательно выкашивая посадку, от которой на тот момент и так мало что оставалось, накрыли и разведку, и эвакуацию. Марсианский пейзаж бурелома внезапно озарился яркими вспышками и земляными цветками, источающими дым. Группа эвакуации и РВшники, попав под неожиданный обстрел, заметались из в стороны в сторону.

– Отходим! – закричал «Макс».

Группа РВшников попыталась отступить вместе с ними.

– Стой! Куда вы бежите? – заорал я. – Прыгайте все в блиндаж!

Они стали падать ко мне в траншею.

– Куда ты дернул? – спросил я командира группы РВ.

– Так все побежали, и я побежал… Паника, – ответил он.

Мы сидели с ним, прижимаясь к стенке окопа, как Мел Гиббсон и сумасшедший ирландец в фильме «Храброе сердце», и нервно ржали.

На следующий день мы повторили штурм. С самого утра ко мне на позиции пришел «Конг» с РПГ и сказал:

– Сейчас я немного поработаю по противнику.

Украинцы и мы отличаемся сообразительностью и смекалкой. И они и мы долгое время жили в условиях дефицита ресурсов. Это научило собирать нас из говна конфету. Русь-матушка всегда была богата на изобретательных Кулибиных да Ломоносовых. Радио и лампочку придумали русские. Телевизор и основу компьютера – транзистор – тоже придумали наши. Придумали, но не запатентовали. В результате, финансовой выгоды – ноль. Но еще большее количество этих народных умельцев так и осталось неизвестными «Левшами», которые спились да пропали по закоулкам и селам, по лагерям и весям. Кто же его знает, сколько недооцененных и непонятых гениев покинуло Родину и белый свет, потерялось в коридорах бюрократии и на нищих кухнях. Что мы, что украинцы одинаково пользовались пословицей «на Бога надейся, а сам не плошай!».

А если говорить о заключенных, то про их находчивость можно было написать целую диссертацию под названием: «Инструменты первой необходимости и выживания в условиях ограниченных ресурсов в постсоветской системе УФСИН». Чего там только не было придумано! Заключенные придумали, как добывать огонь из ваты, умели делать из подручных средств все необходимые приборы и оружие. Любой музей УФСИН предоставит вашему вниманию неограниченное количество экспонатов, конфискованных у заключенных и демонстрирующих всю изобретательность обитателей российских зон и тюрем. В условиях войны эти навыки оказались весьма востребованы.

В армии есть мина, которая называется «ПОМ-2-Р» и которую удобно использовать при отступлении: бросаешь ее сзади себя, и она раскрывается, выбрасывая несколько растяжек в разные стороны. Если на ней не подорвался за сорок восемь часов противник, то мина самоуничтожается. У нас в диверсионной группе каждый автоматчик обязан был таскать с собой две мины ПОМ-2-Р. Один раз в Чечне, когда мы помогали альфовцам и уходили от пары сотен боевиков с «языком» – пленным, от которого нужно было узнать необходимые сведения – эти мины помогли нам задержать преследующих нас чеченцев и выиграть время для отхода.

Перед второй попыткой запрыгнуть в частный сектор с нашего угла «Конг» стал стрелять этими минами из РПГ, прикручивая их к стартовому заряду. Таким образом он отрезал возможность украинскому подкреплению быстро подойти на помощь бойцам, которые держали оборону в частном секторе. Параллельно мы открыли интенсивный огонь на подавление противника из всех видов вооружения, и под прикрытием этого огненного вала пацаны из РВ перекатились через шоссе и штурманули первый дом. Второй дом стоял на расстоянии всего десяти метров от первого. За пару часов они выбили украинцев из него и окончательно закрепились в обоих, тем самым обеспечив нам безопасность на восточном фланге.

Оказалось, что Опытное было превращено в один большой опорник: все дома были связаны между собой сетью замаскированных траншей – они соединяли подвалы частного сектора и близстоящих многоэтажек. После этого в моменты сильной усталости мне еще больше казалось, что украинцы как мыши могут вынырнуть из каждой щели и вырезать наши фишки. Я стал более требовательно относиться к тем, кто засыпал на посту.