Бой у АЗС «Параллель»

Сама по себе заправка из себя ничего не представляла – ни как здание, ни как укреп. Это была стандартная постройка, состоящая из очень хрупких конструкций и тонких сэндвич-панелей без подвала и места для укрытия. Окна в ней давно были выбиты, и она просматривалась и простреливалась насквозь. Прямо перед ней было забетонированное пространство, на котором уже полегло с десяток наших бойцов, по своей глупости забегавших туда.

Напротив, через Артемовское шоссе, находились дома частного сектора, занятые противником. Метров через сто, вглубь Опытного, стояло три двухподъездных пятиэтажки, за которые бились РВшники. Мы двигались с ними практически параллельно, но наша позиция на углу выступала вперед и была на острие атаки. Мы держались за эту стратегически важную точку, вгрызались в землю и не давали выбить нас оттуда.

– «Констебль» – «РВ», – вышел на меня по рации командир группы, которая пыталась продвинуться дальше по Опытному. – Там какое-то движение на шоссе. Это не твои?

– Мои точно по дорогам не ходят.

– Тогда мы валим всех, кто на дорогу будет выходить.

И снайперам тульским скажу, чтобы валили всех. Они тут тоже работают. Помогают нам.

– Валите. Конец связи.

За день до этого наш «Пегас» показывал мне свои съемки, на которых было видно украинских бойцов, которые сидели в окопе. Внезапно двое из них получили по пуле в голову. Было видно, как голова одного из них разлетелась от попадания: его отбросило назад, он дернулся и съехал в траншею. Снайперы из переданного нам подразделения тульских ВДВшников работали красиво.

Сидя в блиндаже на позиции у стелы, я заполнял тетрадку с учетом личного состава, внося в нее изменения, произошедшие за день. В докладе о бойце необходимо было указать его позывной, номер жетона и оружия. Ручек и карандашей тоже не хватало. Пару раз мне приходилось ломать свой карандаш пополам, чтобы трассер отнес его командиру группы. В ведении этой бухгалтерии мне помогал «Бас», с его группой эвакуации, который вел тщательный параллельный учет. «Бас» был скрупулезен, как бухгалтер, и техничен, как боксер, поэтому дисциплина и инвентаризация в его подразделении были на порядок выше, чем в Счетной палате РФ. На тот моменту нас было несколько «БП» – без вести пропавших бойцов, чьи тела не были обнаружены. Также были бойцы, чьи тела лежали у нас на виду, но вследствие сильной интенсивности огня в районе заправки мы не могли их вытащить. Незадолго до этого «Пегас» со своей птицы нашел нашего бойца, который лежал за заправкой ближе к украинским позициям. Я предполагал, что там могут лежать и другие наши пропавшие без вести.

– «Констебль» – «Птице».

– На связи.

– У вас шесть БП. Я не могу понять, где они. С этим нужно что-то делать. С нас спрашивают выше.

– Не шесть, а четыре. Два бойца лежат в двадцати метрах за заправкой. Наши пробовали уже два раза.

– Придумайте, как это можно сделать.

На секунду повисла пауза.

– Я им сам скажу. Нам нужно отчитываться перед командованием отряда. Озаботь там кого-то этим вопросом. Желательно это сделать побыстрее, – настаивал «Птица», у которого были свои задачи, которые он пытался решать через меня.

– Ок. Сделаем все возможное.

– И невозможное, – добавил он и отключился.

Угол, на котором находилась заправка «Параллель», был залит человеческой кровью. На тот момент здесь погибло человек по сорок с каждой стороны, не считая раненых. И конца этому пока еще не предвиделось.

На меня вышел командир и сказал, что мне нужно через час встретиться с соседями на «Дяде Васе». Придя туда, я с удивлением и уважением встретил того самого командира взвода разведки – «Конга». Это был взрослый мужчина с молодыми улыбающимися глазами. Он оказался крепким, как кузнец, и позитивным, как баптистский пастор. Говорили, что у него было около двадцати ранений. С ним был командир группы РВ – плотный, как борец, молодой человек, группе которого и требовалась помощь.

– Привет, братан, – без промедления начал «Конг». – Короче, ситуация такая. Мы тут немного зависли. Видишь эти бабушкины избушки? Там с ними какая-то странность. Смотрим с дрона – вроде нет никого. А начинаем продвигаться – они как из-под земли пачками выпрыгивают. Как будто у них там катакомбы подземные. Знаешь, как у наших в войну в Севастополе.

– Аджимушкайские каменоломни в Керчи, – вспомнил я странное название. – Думаете, там сеть подземных траншей?

– Да хер знает. Тут в округе, как и в Соледаре, столько шахт разных. Может, тут под всем Бахмутом целый лабиринт с пещерами.

«Конг» с улыбкой посмотрел на меня.

– Когда возьмем город, тогда и разберемся с этим филиалом ада.

– Я вот тоже иногда на фишке стою ночью, и такое ощущение, что они тут как мыши нор нарыли и могут выскакивать как кроты оттуда. А в прицел ночной смотрю, и нет никого.

– Ладно, не параной.

«Конг» похлопал меня по плечу.

– Смотри, «Констебль»… Классный позывной кстати, – прикололся он. – Вы на двести метров впереди нас, – он стал тыкать пальцем в перчатке в карту. – Мы тут. И мы вот сюда пытаемся продвинуться вдоль дороги. У них тут датчики движения, видимо, стоят. Нас сразу гасят серьезно. Мы уже и так, и этак пробовали.

А нам нужно вот этот «частник» взять, чтобы эти пятиэтажки зажать с двух сторон. Сечешь фишку? – быстро заговорил он.

На фото боец «Констебль»

– Что от меня требуется? Вместе штурмовать будем?

– Не. Мы сами, – влез командир группы. – Мы к вам на позицию подтянемся и запрыгнем в их «частник». А вы просто огнем нас поддержите.

– Ясность полная, – ответил я, как обычно отвечали мне брянские зеки.

Мы попрощались и договорились выйти на связь утром, перед штурмом.