Завод «Рехау» – «Дядя Вася»

Мы по традиции сделали получасовой перерыв на точке «Дядя Вася» – как мы стали называть нашу перевалочную базу в подвале. Когда мы спустились вниз, я молча кивнул «Шварцу» – командиру группы эвакуации РВшников, который сидел на рации. РВшники, судя по переговорам, шли в накат, и их командир «Конг» подбадривал их как профессиональный коуч: он хвалил и мотивировал группу, эмоционально включаясь в ее боевые передвижения. Мне нравилась его позитивная манера командования.

– Салам! – шепотом сказал «Шварц».

– Штурмуете?

Он кивнул мне.

– Командир у вас позитивный. Хорошо с таким воевать, наверное?

– Еще бы. Но, если надо, он и втащить может. Но только по делу. У него просто к «немцам» личные счеты, насколько я знаю. Не в курсе какие, но, говорят, он их не любит сильно. Поэтому ему щемить их – это бальзам на душу.

– Месть, как говорится, лучше подавать к столу холодной.

– Да, у него, с головой и расчетом все отлично, – уверил меня «Шварц». – Он такие здания брал без потерь, что Суворову у него учиться нужно! – нахваливая командира закатил глаза «Шварц».

– Завидую вам. По городу идете. Не то что мы – по полям, как кроты ползаем.

«Шварц» пожал плечами.

– Ладно. Удачи!

Женя уже расположил пополнение возле печки и дал им попить чаю. К ним тут же подошел «Кусок», которому было скучно сидеть в подвале и стал, по привычке старого заключенного, расспрашивать их, кто они и где они сидели?

– Так вы менты что ли бывшие? – удивился он, когда узнал, что половина новых бойцов до зоны являлись сотрудниками силовых ведомств.

– Менты, дядя, в той стороне остались. Тут слаженное подразделение, которому наш инструктор «Конкистадор» отбил охоту делиться на ментов и черноходов, – быстро пояснил ему крепкий парень из пополнения. – Ты сам-то кто?

– Дед Пихто! – парировал «Кусок». – Я можно сказать «тот, кто выжил один из полка». Про «Железный лес» и штурм «Глобуса» слышали?

Он выжидающе посмотрел на пополнение.

– Так вот…

Дальше «Кусок» рассказал про очень тяжелые бои за подстанцию, которую бойцы прозвали «Железным лесом». В них он участвовал как штурмовик. «Кусок» реально был один из немногих, кто хлебнул там горя и чудом уцелел. По рассказам, полегло там несчетное количество людей.

«Баса» не было на месте. Скорее всего он со своей группой эвакуации опять куда-то ушел. Человек он был «сам себе на уме», но, со слов одного из его подчиненных, я знал, что как только он стал командиром, видели его тут редко.

Он стал самостоятельно ходить по позициям и исследовать самые безопасные пути подноса БК и выноса раненых. «Бас» проникал в такие закоулки на передовой, в которые еще не ступала нога передового подразделения. В этом он напоминал мне героев Фенимора Купера, которые первыми шли в неизведанные дали и исследовали новые территории, полагаясь только на себя и свою винтовку. В нем невероятным образом сочеталась осторожная расчетливость и личная храбрость. «На войну сами не просятся, но если поехал, то от нее не бегут» – любил говорить он.

– …и тут я, значит, запрыгиваю с пулеметом в этот подвал и вот так, – «Кусок» провел рукой слева направо, – как дам две очереди, и все. Одни жмуры кругом!

– И тишина! И мертвые с косами стоят, – не выдержал и сострил я.

Пополнение смотрело на него и его великолепную экипировку глазами школьников из девяностых, которые первый раз пришли в видеосалон смотреть фильм «Терминатор». На улице прогремело два взрыва, и новобранцы с непривычки дернулись. «Кусок» тоже присел и стал озираться. Поняв, что больше взрывов не предвидеться, он выпрямился.

– Миномет. Обычное дело. Там вон вообще застряла чушка от мины двести сороковой. Если бы она сработала, вы бы со мной сейчас не разговаривали. Я бы в раю уже был.

Разговаривая с помощником «Шварца», я узнал, что у РВшников многие командиры тоже были из «проектантов», которые своими действиями заслужили командирские должности. ЧВК «Вагнер» отличался минимальной бюрократией и максимальной дисциплиной. Все было подчинено одной цели: «С минимальными потерями выполнить боевую задачу». Но боевая задача являлась приоритетом по отношению к выживанию. «Вагнер» очень напоминал структуру мамелюков – боевого братства, состоящего их профессиональных воинов, которых в буквальном смысле выращивали из пятилетних мальчиков. Мамелюки просуществовали тысячу лет. Любой из этих мальчиков, участвуя в походах и набираясь авторитета, мог расти в звании и в конце концов стать «султаном» – повелителем мамелюков. «Жизнеописание аз-Захира Бейбарса» – народный роман, повествующий о жизни реально существовавшем мамлюкском султане, правившем Египтом с 1260 по 1277 год. В нем рассказывается о жизненном пути Бейбарса от простого воина до трона правителя. Фильм, снятый по этому роману, тоже был достойным, но по-восточному затянутым.

В «Оркестре» командир любого уровня мог назначить и снять нижестоящего подчиненного, не согласовывая это решение с вышестоящим командиром. Командир единолично принимал решения, касающиеся перестановки кадров. Раз в месяц подавая штатное расписание выше, он вносил в него изменения – этим бюрократия и заканчивалась. Во главе всей организации стоял «Первый» и «Девятый». Но они были членами высшего органа управления – «Совета командиров».

Вот и вся, на первый взгляд, нехитрая система управления. Минимизация проволочек в принятии решений значительно упрощала работу и делала управление подразделением гибким и адаптивным. Примерно то же самое сделал, насколько я слышал, Валерий Залужный – командующий ВСУ: он издал указ, позволяющий командирам среднего звена принимать самостоятельные решения в процессе боевых действий соотносясь исключительно с военной целесообразностью. Так же, как ЧВК, были устроены и националистические батальоны противника. Но помимо структуры они еще объединялись идеологией. Противнику, спаянному воедино сверхценной идеей и идеологией, можно было противопоставить только подразделения, которые имели свою сверхценную идею и традиции. И те войска, у которых эта идея была, являлись наиболее эффективными на поле боя. Наши добровольческие формирования, войска ВДВ, морской пехоты, специальные подразделения разведки – все имеющие давние и нерушимые традиции – на тот момент были наиболее сплочены.

В помещение зашел «Бас», отряхивая с себя пыль. Увидев нас и «Куска», стоящего перед пополнением, он еле заметно улыбнулся. Он подошел к нам и поставил в угол ломик с кувалдой, которые держал в руках. Мы поздоровались.

– Копал что-то? – спросил я его.

– Типа того, – сдержанно ответил он.

– Это там не по тебе прилетело?

– Прилетело-то еще вчера. Да так прилетело неприятно. Там у нас в «Ангаре» три «души» лежало.

Душами «Бас» называл «двухсотых».

– А они возьми и по этому месту «артой» ночью ударь. Потолок там, вся эта крыша с рубероидом – все это вниз упало и засыпало их. Прям вот не стало потолка. Я там сначала плиты эти подрывал, а потом расчищал все, чтобы, значит, достать их, – с грустным лицом говорил «Бас». – А тут слышу: «жжжжж» да «жжжжж». Как тот Вини-Пух думаю: «А ведь не спроста это “жжжжж”?». Только отскочил, а мне в эту дырку два ВОГа с коптера прилетело. Ба-бах!

Лицо «Баса» расцвело.

– Я к этой дырке подбегаю и фак ему показываю – «на-ка выкуси!». И обратно заскочил. Но он больше не бросался. Свалил, – победоносно закончил «Бас».

– Жж-жешь! – порадовался я вместе с ним.

Пора было выдвигаться дальше. Концерт без заявок телезрителей народного артиста и любителя «тиснуть роман» «Куска» подошел к концу, и мы с Женей повели пацанов дальше. В нашем самом первом блиндаже мы поделили пополнение на две части. Женя забрал свою половину, и повел их на запад, а я повел своих на север, в сторону Бахмута.