Пронзительный вой сирены донёсся до Кёрнера из пожарной части. Сирена работала либо от аккумулятора, либо от генератора: электричества в Грайне по-прежнему быть не могло. Через несколько секунд к ней присоединилась вторая, далёкая, — она могла звучать только в близком Фихофене.

Если это был сигнал бедствия, мэр обязан был распорядиться об эвакуации Грайна и окрестностей. Если повезёт, через несколько часов над посёлком начнут кружить вертолёты Службы помощи при катастрофах. Кёрнеру оставалось одно — продержаться вместе с Вереной до тех пор.

Вдруг в рёбрах у него взорвалась острая боль. Удар пришёлся сзади; Кёрнера сбили с ног, и он рухнул лицом в землю. Перекатившись, он увидел над собой перекошенные яростью лица доктора Вебера и Берта Крайника. Вдвоём они принялись его пинать. Мясник тяжело нагнулся, собираясь молотить Кёрнера кулаками по лицу.

Кёрнер пополз к бордюру у обрыва. Но не успел подняться, как оба вцепились ему в свитер. Молча, захлёбываясь ненавистью, они боролись с ним, пока Вебер наконец не понял, что они упускают Кёрнера, и закричал:

— Сюда! Он у нас!

Кёрнер надеялся только на одно: чтобы Верена, испуганная криками Вебера, не вышла из домика. Она не должна попасть в руки этих безумцев. Ни за что.

Не дав им опомниться, он схватил обоих мужчин за воротники и рванул вместе с собой через край откоса. Все трое потеряли равновесие на размокшем, пропитанном водой склоне. Они покатились вниз по Кирхбергу и рухнули в ледяную воду.

Волны сомкнулись над головой Кёрнера. Обжигающе холодная вода хлынула в уши, в нос. Он вынырнул, судорожно хватая воздух. Тут же Крайник вцепился ему в шею и попытался утянуть в глубину. В тот же миг Вебер, отплёвываясь, прорвал поверхность воды. Он сразу навалился Кёрнеру на плечи и всем своим весом стал давить его вниз.

Кёрнер едва успел набрать воздуха, как волны снова сомкнулись над ним. Холод сковал мышцы. В мутной воде не было видно ничего. Под ногами он почувствовал булыжники деревенской площади.

Он хотел оттолкнуться — и вдруг уловил змеевидное движение: что-то выплыло из темноты и скользнуло вдоль его ноги. Сердце на мгновение остановилось. В панике Кёрнер резко развернулся. Руки рванулись вверх, пробили водную толщу и ухватились за чью-то голову.

Сквозь воду до него глухо донёсся крик доктора Вебера, но Кёрнер не отпустил. Как одержимый, он вцепился доктору в волосы. Если уж тонуть — он утащит Вебера за собой на дно.

Чьи-то ноги били его, Вебер пытался разжать ему пальцы. Когда воздуха стало не хватать, Кёрнер вдруг вспомнил приём тхэквондо — тот самый, который прежде отрабатывал только в додзё и ни разу не применял в жизни.

Он крепче схватил голову Вебера, впился пальцами ему под подбородок и рванул череп в сторону, на девяносто градусов. Даже под водой он услышал хруст шейных позвонков.

Давление с плеч исчезло мгновенно. Кёрнер, как ракета, вылетел на поверхность и жадно вдохнул. Рядом забурлило. Крайник бешено молотил руками и ногами, взбивая пену. Из коричневого потока торчали две длинные, блестящие, гибкие конечности: они обвили грудь мясника.

Через миг Крайник исчез. На воде остался плавать только один ботинок. Рядом покачивался труп Вебера — с распахнутыми глазами и застывшим взглядом, устремлённым в небо.

Кёрнер не стал медлить. Он поплыл кролем, гонимый единственной мыслью: прочь отсюда, только прочь! Он пересёк разлившееся озеро, направляясь к крыше «Газлайт». От здания над водой торчали лишь водосточный жёлоб, спутниковая тарелка и труба.

Течение помогало ему: паводок над деревенской площадью начал закручиваться в огромный водоворот и нёс Кёрнера прямо к дискотеке. Он неуклюже попытался закинуть колено на водосточный жёлоб. Потом рывком вытащил себя из воды и пополз вверх по крыше, цепляясь за черепицу. Что бы ни схватило Крайника и ни утащило его в глубину, его самого оно больше не достанет.

Немного отдышавшись, Кёрнер полез дальше. На мокрой черепице он поскользнулся и машинально ухватился за крепление спутниковой тарелки. Железная распорка с хрустом согнулась: она была рассчитана на то, чтобы удерживать антенну при порывах ветра, но не взрослого мужчину.

Он подтянулся на конструкции и добрался до конька двускатной крыши. Дрожа, прижавшись к трубе, Кёрнер сел на самой высокой точке и огляделся.

Дыхание его парило̀. Сквозь это белёсое облачко центр посёлка, ушедший под воду больше чем на два метра, казался призрачным. Более пятисот жителей оказались в ловушке. В Хайденхофе положение наверняка было не лучше.

Вода стояла повсюду, насколько хватало глаз. Уйти в землю она не могла: напитанная влагой почва больше ничего не принимала. Пройдут недели, прежде чем паводок отступит.

Кёрнер подышал в кулак. Его трясло. Нужно было как-то избавиться от мокрой одежды, висевшей на нём словно свинец, но у него не было сил даже подняться. Хотелось только сидеть неподвижно и копить силы.

Как он выберется отсюда вместе с Вереной? Сейчас он не видел ни единой возможности забрать её из домика и незаметно уйти с ней из Грайна.

Окружающее он воспринимал словно сквозь пелену. По воде плыли ветки, рекламные щиты, картонные коробки, вёдра, скатерти, деревянные стулья и пустые мешки из-под песка. Мощные арки между домами, ведущие к сараям и задним дворам, теперь казались низкими сводами, под которыми текла мутная вода.

В боковых улочках машины застряли между стенами домов и поваленными деревьями. Кёрнер видел, как изнутри по стёклам беззвучно стучат руки. Никто не помогает этим людям. Да пусть подыхают. Эта сволочь ничего лучшего не заслужила. Годами им всё сходило с рук — но сегодня настал день расплаты.

Он уставился в воду перед собой. Время от времени на поверхности лопались пузыри, волны морщились рябью, но щупалец больше не было видно. Если они ещё там, значит, движутся по дну. А может, сдохли.

Медленно началась морось. Сначала в воду падали мелкие капли, потом всё крупнее. Поднявшийся ветер заставил Кёрнера мёрзнуть ещё сильнее.

Время от времени над посёлком раздавался крик и эхом отражался от стен. Люди выглядывали из окон верхних этажей. Некоторые спаслись на крышах более низких зданий, торчавших из озера острыми красными треугольниками.

Собаки и кошки, обезумевшие от страха, метались между трубами, стояли в водосточных жёлобах и смотрели вниз, будто вот-вот собирались прыгнуть. Мяуканье жутко и одиноко разносилось по долине.

На мгновение бесконечное вздымание и опадание волн утихло. Отражения домов проступили яснее: грязно-жёлтые фасады с белыми оконными рамами, бежевой кладкой, коричневыми карнизами. За ними отражалось ровное серое небо.

Всё это выглядело нереально — как фантастическая картина, которую морось снова и снова рвала на куски.

Вдруг между переулками на главную площадь хлынула новая волна, будто начались запоздалые толчки катастрофы. Возможно, открылись и шлюзы Трирахерской плотины. Металлический скрежет заставил Кёрнера насторожиться.

Из боковой улицы, где находился магазин Герера, на середину деревенской площади вынесло насосную машину. Кёрнер вспомнил: пожарные откачивали печное топливо из частных баков в подвалах. Цистерна должна была быть заполнена топочным маслом до краёв.

Напор воды выдавливал машину из переулка, но задние колёса вместе с бампером зацепились за стену дома. Штукатурка посыпалась в воду. Зазвенело стекло. Упавший уличный фонарь пробил кабину, буквально насадил машину на себя и целиком исчез внутри.

Кёрнер почувствовал запах раньше, чем увидел пятно. Печное топливо. Вокруг цистерны по воде расползалась синевато-фиолетовая радужная плёнка. Внезапно вода начала кружить. Они снова здесь.

Длинные конечности выстрелили сквозь масляную плёнку и хлестнули по поверхности. До конца катастрофы ещё далеко.

Кёрнер подтянулся выше, чтобы посмотреть на окраину деревни. Там, где когда-то была заправка, в воде плавали две опрокинутые автоцистерны. И там ему тоже почудилось радужное мерцание вытекающего бензина.

Кадмий и хлор с фабрики, смешавшись с маслом и бензином из цистерн, дадут смертельную смесь. От этой мысли пульс у Кёрнера участился. Если повезёт, порождение впитает в себя отравленную воду. Пусть жрёт эту химическую дрянь и дохнет в муках от бензина.

В этот момент выдвинутая стрела пожарного крана накренилась. Стальной рычаг с люлькой рухнул на высоковольтную линию. Мачта надломилась, кабели лопнули; их концы хлестнули по воздуху и упали в воду, покрытую масляной плёнкой.

Но ничего не произошло.

Ни одной искры. Трансформаторные подстанции уже два дня стояли под водой, посёлки оставались без электричества. И всё же сама картина подсказала Кёрнеру идею. Одной крошечной искры хватило бы, чтобы весь посёлок взлетел на воздух. Тогда эта тварь сгорит окончательно.

Бульканье заставило его резко обернуться. На миг Кёрнер решил, что из паводка поднимутся щупальца и потянутся к нему. Но по воде плыло что-то другое.

— Верена, какого чёрта ты здесь делаешь?

— Я услышала драку у хижины.

Его дочь лежала животом на деревянном поддоне, ноги волочились в воде, руки гребли из последних сил. От крыши «Газлайт» её отделяло всего несколько метров. Кёрнер съехал по черепице к водосточному жёлобу, наклонился вперёд и подтянул к себе край поддона.

И тут увидел, как под водой к поверхности несётся что-то большое, мощное.

— Быстро!

Верена попыталась перебраться на водосточный жёлоб. Поддон накренился, и девочка сорвалась в воду. Кёрнер поймал её за запястье и грубым рывком выдернул к себе на крышу. Она ударилась коленями о черепицу.

— Наверх, к трубе! — приказал он.

Он подталкивал её перед собой. В мокрых кроссовках Верена всё время соскальзывала, но упрямо ползла дальше на четвереньках. Кёрнер держался у неё за спиной, почти наступая ей на пятки.

Он вцепился в стальной трос, которым была закреплена спутниковая тарелка. Другой рукой подталкивал Верену к коньку. Её ноги постоянно уезжали вниз; сам он тоже каждую секунду боялся сорваться.

Трос врезался ему в ладонь.

— Быстрее!

Верена барахталась так, будто за ней гнались все черти ада. Она добралась до трубы и рухнула рядом с ней. За спиной у Кёрнера в воде раздалось чавканье, но, обернувшись, он увидел только рябь на волнах.

Лишь теперь он заметил, что крепление спутниковой антенны окончательно погнулось. Один из тросов вырвался из крепежа, и вся конструкция резко подалась вперед. Проволока, как лезвие, рассекла Кёрнеру ладонь у основания большого пальца. Плоть разошлась, розовая рана тут же наполнилась кровью.

Зажав руку под мышкой, он с трудом поднялся на колени и на дрожащих ногах полез к Верене.

Она сидела на коньке, свернувшись калачиком, как зародыш, с закрытыми глазами. Волосы сбились в колтуны, свитер тяжело облепил тело, с него ручьями стекала вода.

Кёрнер, задыхаясь, опустился рядом с ней на черепицу. Прислонился к трубе, обнял дочь, почувствовал её тихое дыхание и здоровой рукой провёл по мокрым волосам.

— О чём ты только думала? — выдавил он.

Из-за мокрой гривы, прядями прилипшей ко лбу, Верена казалась куда взрослее, чем была на самом деле.

— Я только хотела…

И тут ему пришла в голову мысль.

— Ты всё ещё куришь?

Она изумлённо распахнула глаза.

— Нет. Я никогда не курила.

Но по её глазам он понял: врёт.

— Дай зажигалку.

— У меня нет… Что с твоей рукой?

— Верена. Зажигалку.

Она пошарила в карманах джинсов и вытащила серебристую Zippo, похожую на зажигалку Яны Сабриски, только тяжелее и заметно крупнее.

— На такую тебе разрешение как на оружие нужно.

Zippo была насквозь мокрой. Кёрнер щёлкнул крышкой, вытряхнул воду и подышал внутрь, пытаясь высушить кремень. Крутанул колёсико. Дважды зажигалка только кашлянула. На третий раз вырвалось пламя. Кёрнер отпрянул.

Верена смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— С каких это пор ты сам зажигаешь огонь?

— За последние дни многое изменилось.

Он сам ещё недавно не поверил бы, что такое возможно, но за это короткое время пламя уже дважды становилось его союзником. Если повезёт, станет и в третий раз. Кёрнер прищурился и поднял лицо к ветру.

— Что ты делаешь?

— Тсс.

На мгновение ветер стих, и дрожащее пламя зажигалки выровнялось. Кёрнер присел и бросил горящую Zippo низко над водой, прямо на масляную плёнку перед насосной машиной.

— Папа! — вскрикнула Верена.

— Ложись!

Он пригнул её голову и сам тоже прижался к крыше.

Шипение и треск разошлись по воде с взрывной скоростью. Ослеплённый, Кёрнер зажмурился. Жар ударил в лицо. Пламя понеслось по поверхности, жёлтыми и синими языками побежало по волнам и взметнулось на несколько метров вверх.

Огонь вспыхнул по всей затопленной деревенской площади. Морось с шипением испарялась в раскалённом воздухе.

— Это же насосная машина! — выдохнула Верена.

— Знаю. Лежи!

В следующее мгновение машина детонировала. Подводная сила вышвырнула её из воды, подняв волну, которая ударила в стены домов. Гигантский столб пламени взвился к небу и распался чёрным грибовидным облаком дыма.

Осколки стекла градом посыпались вокруг Кёрнера в воду. Как крошечные метеориты, они падали в бушующее огненное море. Вскоре Кёрнер уже не видел ничего, кроме пламени: оно вокруг них лизало серое небо, будто горел весь посёлок — весь, кроме крыши, на которой они стояли.

— Сдохни! — взревел Кёрнер.

Министрант выяснил правду. Существо боялось огня — так же, как и он сам. И тогда ожили воспоминания детства. Проклятые кошмары снова стали явью.

От жара ему пришлось закрыть глаза, и он слишком ясно вспомнил руку матери, торчавшую из огня. Вспомнил, как она сгорала заживо и проклинала его, потому что он не хотел отпускать. Тогда его рука обгорела до самого плеча; боль стала такой невыносимой, что он, пятясь, вывалился из кухни.

Но на этот раз в огне не умрёт никто, кто ему дорог. Не в этот раз. Его дочь была в безопасности. Зато сегодня умрёт кое-что другое. Сотни градусов жара должны заставить существо вспыхнуть и превратить его в жалкую груду угля.

Кёрнер стоял посреди огненного моря и впервые в жизни чувствовал себя свободным. Жар высушил его мокрый свитер, и он понял, что больше не мёрзнет. Он развёл руки в стороны, сжал раненую ладонь в кулак и издал торжествующий крик.

В тот же миг из глубины с чавкающим звуком выстрелили в воздух десятки щупалец. Кёрнер отшатнулся, но они не дотянулись до него. Они отчаянно извивались в пламени, будто жадно ловили кислород.

Верена сидела на корточках у кирпичной трубы, закрыв лицо руками и подглядывая между пальцами.

— Откуда они взялись?

Кёрнер не ответил. Заворожённый, он смотрел на бешено мечущиеся конечности. Они, словно бичи, плясали в огненном море, пока одна за другой не обугливались.

Насколько огромной должна быть эта тварь, если её щупальца дотягиваются так далеко? Ведь в Хайденхофе и Грайне не было угла, куда она не могла бы добраться.

И теперь Кёрнер снова не мог как следует разглядеть части существа: воздух вокруг щупалец дрожал от жара. Но ему казалось, что он видит корку, роговые шипы, какие-то наросты.

— Да сгорите же наконец!

В треске пламени он различил тонкий звенящий звук, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Части порождения торчали из огня, как тающие свечи. Они меняли форму, распадались на капли, а пространство вокруг них искривлялось — будто сворачивалось в воронку, в водоворот, всасывающий всё вокруг.

Кёрнер уже не чувствовал боли в руке. Мука в голове была во много раз сильнее. Ему казалось, он переживает предсмертную агонию порождения, ощущает последние минуты гигантского существа: его накачанные хлором и кадмием щупальца лопаются, отростки горят в масле, а громадное подземное тело тонет в паводке.

Он обнял Верену, чтобы успокоить её. Поверх её головы Кёрнер неотрывно смотрел в огонь. Чёрные обугленные концы дёргались в пламени, вздымались и бессильно падали в воду, где исчезали.

Осталось только пламя. Оно, словно блуждающие огни, скользило над масляной плёнкой. В этом зрелище было что-то умиротворяющее. Оно больше не напоминало Кёрнеру о смерти матери, о древних страхах детства. Теперь оно означало смерть порождения.

Долго его взгляд блуждал по окрестностям. Лишь в нескольких местах ещё вздымались языки огня. На поверхности плавали только чёрные лоскуты, похожие на разбухшие гигантские велосипедные камеры.

Сначала Кёрнер даже не услышал стрекота. Потом поднял глаза к небу, откуда ветер нёс этот звук над посёлком.

Над затопленной местностью кружили вертолёты. В воздух поднялась не только Служба помощи при катастрофах: там были и дорожно-патрульные вертолёты, и машины Красного Креста, и жёлтый «Кристофорус» ОАМТЦ.

В эту минуту в небе над Грайном, должно быть, находилось всё, что удалось поднять за такое короткое время.

---

Прим.пер: ОАМТЦ / ÖAMTC — Австрийский автомобильный, мотоциклетный и туристический клуб. Организация также известна своими спасательными вертолётами.

«Кристофорус» / Christophorus — название сети санитарно-спасательных вертолётов ÖAMTC в Австрии.

Отправить