Кёрнера отбросило назад; затылок с треском ударился о деревянные балки, которыми было заколочено Иудино святилище. Боль окончательно вырвала его из оцепенения. Дрёма наяву и видения, укутывавшие его рассудок, словно ватная подушка, рассеялись.

Он кое-как поднялся и одним рывком выдрал одну из расколотых досок. Хек уже был рядом — кулак занесён для удара. Кёрнер пригнулся и вогнал гвозди, торчавшие из конца планки, Хеку в коленную чашечку.

В следующее мгновение Кёрнера схватили за руки с обеих сторон и прижали спиной к исповедальне. Перед ним на полу валялся Хек и выл, пытаясь выдернуть из колена ржавые гвозди. Кёрнер ударил его ногой в лицо, и Хек беззвучно осел.

— Берегитесь его ног! — заорал Вайсман.

Кёрнер снова махнул ногой и вонзил носок ботинка человеку справа под дых. Тот согнулся пополам; воздух со свистом вырвался у него из лёгких. Правая рука Кёрнера освободилась.

— Осторожно! Он вырывается! — крикнул Вайсман.

Кёрнер рубанул ребром ладони здоровяка слева по горлу. Глаза у великана расширились, он попятился. Кёрнер ударил ещё раз — теперь в солнечное сплетение. В этот миг рация выпала у него из-за пояса и заскользила по мраморному полу.

Только бы не сбился переключатель каналов.

На короткий миг руки и ноги Кёрнера были свободны, но тут же подскочили новые люди и грубо вцепились ему в левое плечо. Кёрнер оттолкнулся от исповедальни, пытаясь броситься к рации, однако его удержали железной хваткой. Он рухнул ничком; левую руку ему вывернули вверх так, что что-то хрустнуло. Кёрнер вскрикнул.

Тотчас кто-то уселся ему на спину и прижал лицом к полу. Щека болезненно скребла по шершавому мрамору.

— Лежи смирно, дружок.

Он узнал голос Берта Крайника.

Кёрнер вслепую шарил рукой по полу, пытаясь дотянуться до рации. Если бы только нажать кнопку передачи… Если установить связь, второе устройство включится автоматически — и взрывчатка сработает.

Он и впрямь дотянулся до рации, попытался подтянуть её к себе. Но кто-то в тяжёлой обуви наступил ему на пальцы. Кёрнер стиснул зубы. Подняв глаза, он увидел лишь штанины тёмного костюма. Другой ботинок скользнул по полу и отшвырнул рацию на несколько метров.

Человек, стоявший на руке Кёрнера, с кряхтением опустился на корточки. Это был Вайсман — Кёрнер узнал его по навязчивому запаху лосьона после бритья. Грайнский бургомистр прижимал ладонь к боку, словно унимал боль от надломленного ребра.

Теперь на Кёрнере сидели уже несколько мужчин. Руки и ноги ему растянули в стороны, он не мог пошевелить даже пальцем. Кто-то дважды ударил его ногой по рёбрам. Веки Кёрнера дрогнули.

— Довольно!

Удары прекратились.

— Невероятно, какой вы живучий! — Вайсман провёл пальцами по серебристо-серой бороде. — Но вы настолько же наивны и глупы, насколько сильны. Что, по-вашему, даст вам эта рация? Кого вы собирались вызвать? Пожарных? Жандармерию? Или, может быть, уголовную полицию?

На носу у Вайсмана белел пластырь. Он улыбнулся с жалостью.

— В Шпойсдорфе произошла химическая катастрофа. Резервуары затопило, миллионы тонн ядовитого хлора и кадмия вытекли и попали в Трир. Все спасательные службы подняты по тревоге. Как вы думаете, кто там станет заниматься вашим радиосигналом?

Кёрнера рывком подняли за волосы. Он увидел, как подошли ещё мужчины и встали перед ним тёмной стеной. За их спинами на миг мелькнула макушка дёргающейся девочки в джинсах и свитере — Верена!

Крестьянин с лицом, красным как варёный рак, и бычьей статью стоял позади дочери Кёрнера и зажимал ей рот мозолистой ладонью. Девочка молотила ногами, пыталась ударить его, но этот колосс даже не изменился в лице и не уступил ни сантиметра.

— Верена, — прошептал Кёрнер. — Отпустите девочку!

Вайсман криво усмехнулся.

— Разумеется. Мы отпустим малышку, она переплывёт реку и побежит к ближайшему посту жандармерии. Очень разумно! — Он посерьёзнел. — Годами мы вели дела в нашем посёлке так, что наружу ничего не просачивалось. И дальше будем поступать так же. Сегодня вы умрёте, а вашей дочери через три дня исполнится четырнадцать. Вживление — всего лишь небольшое вмешательство. После него девочка станет частью нашего мира. Как ваша бывшая жена, ваши родители и ваша коллега.

— Нет. Только не Верена!

Кёрнер выгнулся, но мужчины удержали его. Мышцы обмякли, силы оставляли его.

Как победить этих дьяволов?

Из толпы вышел доктор Вебер. На этот раз на нём был не врачебный халат, а чёрное пальто, застёгнутое до самого горла. Он поднял рацию с пола и, качая головой, повертел её в руке.

— Вместо того чтобы устраивать этот спектакль, вам следовало переплыть реку и убраться отсюда, пока ещё было время. Но нет — вы явились сюда. Кёрнер, вы безумец. — Он указал на Кёрнера антенной. — Этим вы хотели нас прикончить?

Его палец лежал опасно близко к кнопке передачи.

Мысли Кёрнера заметались. Как заставить его включить рацию?

— Так включите её! — попытался спровоцировать доктора Кёрнер и в ту же секунду понял, насколько это грубая уловка. На такое Вебер не клюнет.

Доктор покачал головой.

— Жалкая попытка. Рация вместе с вами, вашей машиной и всеми вашими бумагами окажется в Трире. При попытке пересечь реку вы, к сожалению, утонете.

— Вскрытие докажет обратное.

— Ах да, как я мог забыть: перед нами проницательный сотрудник уголовной полиции.

— Да прикончим его сразу! — крикнул кто-то из толпы; Кёрнер не смог разобрать кто.

— Мы избавимся от этой проблемы иначе.

Вебер жестом подозвал человека с портфелем. Тот приблизился, и доктор достал из одного из отделений шприц с ампулой.

— Через несколько минут вы уже ничего не будете помнить.

Кёрнер знал: у него остались считаные секунды. Сейчас он почувствует под кожей холодную иглу — а очнётся уже тогда, когда ледяная вода сомкнётся вокруг него в запертой машине.

Беспомощный, он будет смотреть, как вода поднимается в салоне, пока автомобиль тонет в Трире и уходит всё глубже, к илистому дну, на восемь метров вниз. Его кошмар — оказаться под водой и сквозь стекло смотреть на мутный подводный мир — станет явью.

А как ещё всё могло закончиться? Он был единственным чужаком, знавшим правду о Грайне и его жителях. Они должны были как можно скорее убрать его — как убрали всех остальных, кто вставал у них на пути. Так они поступали всегда.

Вебер надавил на поршень шприца, и из иглы выступили первые капли. В этот миг человек с бычьей шеей и багровой головой взвизгнул. Верена освободила рот и укусила колосса за руку. Девочка вырвалась из его хватки и бросилась к доктору Веберу.

— Держите эту дрянь! — в ярости крикнул Вайсман.

Верена неслась прямо на врача, опустив голову и прижав руки к телу. Как на полосе препятствий, она проскальзывала между телами. Чёрная стрижка под грибок подпрыгивала на бегу.

Когда Вебер понял, к чему она мчится, его рука со шприцем рефлекторно взметнулась вверх. Но, добравшись до него, Верена не схватила шприц — она вырвала у доктора из руки рацию.

Продолжая бежать по церкви, она поднесла её ко рту.

— Помогите! Помогите! Меня кто-нибудь слышит?

— Отберите у неё эту чёртову штуку! — рявкнул Вайсман на стоявших рядом мужчин, и те сразу сорвались с места.

— Кнопка передачи! — заорал Кёрнер. — Нажми кнопку с насечками!

Его голову с силой ударили о пол. Кёрнер выгнулся. Краем глаза он увидел, как Верена жмёт все кнопки сразу.

В глазах у него потемнело.

— Только не сбей канал… — выдавил он.

— Помогите! — донёсся до него прерывистый голос Верены. — Меня и моего папу держат в Грайнской церкви…

Какой-то мужчина перехватил Верену, схватил её за запястье и вывернул рацию из пальцев. В тот самый миг, когда он занёс руку, чтобы разбить её о пол, где-то далеко прогремел мощный взрыв. Церковные окна зазвенели. Грохот детонации прокатился по всей долине, а через несколько секунд вернулся от гор тяжёлым эхом.

Кёрнер перестал сопротивляться. Мышцы обмякли, тело осело на пол. Свершилось.

Да смилуется над ними Бог перед тем, что теперь надвигалось.

Головы жителей деревни резко повернулись. Ещё никто не понял, что произошло. Первым из оцепенения вышел Вайсман. Он бросился мимо церковных скамей к выходу, распахнул двустворчатую дверь и застыл в проёме тёмным силуэтом.

Снаружи день тонул в молочно-серой мути. Кёрнер видел сплошную хмарь облаков и моросящий дождь. Ледяной воздух ворвался в зал и раскачал кадильницы.

Несколько секунд в церкви стояла мёртвая тишина.

— Дамбы больше нет.

Шёпот Вайсмана едва пробивался сквозь свист ветра.

Потом он обернулся и заорал:

— Идёт паводок!

Люди мгновенно ринулись к двери. Как только вход забился, остальные бросились к окнам — смотреть с церковного холма на посёлок. Берт Крайник и мужчины, прижимавшие Кёрнера к полу, тоже вскочили.

Никто не хотел верить словам бургомистра. Все, как зеваки, теснились у окон, пытаясь занять место.

Кёрнер поднялся. При каждом движении болело всё тело. Он попытался сжать кулак, но пальцы ничего не чувствовали, будто омертвели. Кожа, покрытая запёкшейся кровью, натягивалась; ожоговые волдыри ныли.

Лишь переждав короткий приступ головокружения и выпрямившись перед исповедальней, он понял, что остался один. Все остальные побежали к дверям. Только Верена стояла в нескольких метрах от него. Она бросилась к отцу и прижалась всем телом.

Он обнял её, провёл рукой по густым волосам, доходившим ей до шеи. В этот миг она уже не была упрямой почти четырнадцатилетней девчонкой с пирсингом, тайком курившей сигареты. Она была просто его маленькой девочкой, которую он любой ценой должен был увезти из этого проклятого места.

Он схватил её за руку, чтобы потащить к выходу, но Верена вырывалась, как зверёк. В её глазах стояли страх и отвращение к жителям, которые плечом к плечу сгрудились перед церковными воротами — глухая стена тёмных пальто.

— Нам надо отсюда выбраться!

Она указала в другую сторону.

— Да. Но через ризницу.

Кёрнер нерешительно огляделся. Может, это и есть их шанс незаметно выбраться из церкви?

Вдруг пол под их ногами загудел, будто сквозь толщу земли прошла гигантская ударная волна, и через Иудино святилище наружу ударил фонтан грязной, тухлой воды. Поток грязи долетел через три ряда скамей до середины церкви. В одно мгновение по полу расползлась зловонная лужа.

Новые струи хлынули через пролом в расколотых досках, словно нутро горы исторгалось через исповедальню. Жители у окон обернулись с перекошенными от ужаса лицами.

Верена побежала первой. Кёрнер последовал за ней — мимо алтаря, мимо фигур святых, через дверь в ризницу. Комнатка оказалась тесной; на письменном столе громоздились фолианты, шкафы были набиты книгами. Пахло свечным воском.

Больше Кёрнер ничего не успел разглядеть: Верена уже выскользнула через дверь наружу. Он бросился за ней, оказался во дворе, помчался по гравийным дорожкам вдоль живых изгородей и добежал до арки, выходившей прямо к склону церковного холма.

Кёрнер остановился. Они оказались в дальнем конце старого кладбища. По ту сторону мраморных плит, холмиков и могильных рядов жители высыпали из церковных ворот и собирались перед каменной лестницей, ведущей на деревенскую площадь.

У Кёрнера и Верены оставалось только два пути: через кладбище — к жителям, или прямо вниз по склону… если только не остаться здесь. Пока их никто не заметил: все потрясённо смотрели через деревенскую площадь и поля на русло Трира.

Кёрнер проследил за их взглядами — и застыл. Дамбу прорвало на протяжении нескольких сотен метров. Трир переливался через гребень насыпи, унося с собой всё больше земли. Дамба рушилась, как цепочка домино. Никакая запруда уже не могла удержать воду, всё быстрее несшуюся через поля.

Неумолимо поток шёл на посёлок и вот-вот должен был его достичь.

И тогда это произошло.

Сначала опрокинуло парковые скамейки, потом садовые изгороди, детские качели, деревья и уличные фонари. Сокрушительная водяная стена покатилась по переулкам, гоня перед собой машины и дорожные знаки.

Бурый поток бил в стены домов и поднимался, поднимался, пока не хлынул внутрь через двери, витрины и окна. Возникали водовороты; на перекрёстках водяные валы сталкивались с двух сторон, и пена взлетала до самых фронтонов.

Весь центр посёлка, ушедший под воду на полтора метра, превратился в бурое грязное озеро. Доски, бочки, автомобильные шины, ветви и корни плясали на воде или неслись впереди паводковой волны.

Заграждения из мешков с песком перед домами и садами смыло за считаные секунды — с такой лёгкостью, будто их никогда не существовало. Кёрнер не мог отвести взгляд от невероятной катастрофы. Только теперь он осознал масштаб бедствия, которое сам вызвал.

Паводок должен был разрастись в гигантскую химическую катастрофу. Волна, поглощавшая Грайн и Хайденхоф, была заражена хлором и кадмием с химической фабрики в Шпойсдорфе. Химикаты были в воде; они проникали в дома, в подвалы, в землю, в шахтные туннели и даже в сводчатое подземелье под церковью.

Кёрнера пробрала дрожь. Он совершил то, что не удалось жителям деревни больше ста лет назад. Его Всемирный потоп окончательно уничтожит существо. Как щупальца гибли от рака костного мозга, так теперь это отродье впитает в себя химикаты и подохнет в мучениях.

Внезапно вода ринулась через деревенскую площадь, словно приливная волна. Ничего подобного Кёрнер прежде не видел. В считаные мгновения деревенский фонтан наполовину исчез в жёлто-буром озере.

Вокруг мраморных ангелов вверх рванули пузыри воздуха; вода шипела и бурлила, как гейзер. На миг Кёрнер подумал о Сабриски, лежавшей без сознания в подземном своде. Волна с чудовищной силой ударила в церковный холм.

Когда пена взметнулась на несколько метров, люди перед церковью закричали. Вода будто обрела собственную волю: закружилась, завихрилась и стала подниматься всё выше.

— Папа, куда?

Голос Верены вырвал Кёрнера из оцепенения.

В нём звучала паника. Сам он чувствовал то же самое. Кёрнер огляделся. Прямо позади них, неприметно притулившись в нише, стояла маленькая каменная хибарка с облупившейся штукатуркой и провалившейся гонтовой крышей, доходившей Кёрнеру едва до плеча. На деревянной двери висел ржавый навесной замок.

Должно быть, это и был Домик невинных, о котором церковный служка упоминал в своём дневнике: там хоронили некрещёных мертворождённых младенцев и выкидышей, поскольку их нельзя было предавать земле на освящённом кладбище.

Кёрнер ударом ноги разбил навесной замок и распахнул дверь. В лицо ему пахнуло плесенью и гнилью.

Он схватил Верену за свитер и втолкнул в хибарку.

— Жди меня здесь!

Кёрнер прижал дверь. Ему нужно было выиграть время и придумать, как выбраться из посёлка так, чтобы жители не утопили их в паводке. Внезапно он увидел себя на месте церковного служки, который ночью пытался бежать из деревни и как-нибудь добраться до Вены.

Когда Кёрнер выпрямился и посмотрел на трагедию, разыгрывавшуюся внизу, сердце у него едва не остановилось. Десятки — нет, сотни бурых конечностей, чудовищно длинных, похожих на огромные шланги, извивались в воде, высовывались из потока и хлестали вокруг, словно под током.

Их становилось всё больше; они толстели, разрастались, пока вскоре не достигли размеров исполинских морских змей.

---

 

Отправить