В ночь с 14 на 15 января 1978 года беглый серийный убийца Теодор Роберт Банди ворвался в женское общежитие Кай-Омега и напал на четырех девушек, спящих в своих комнатах. Двоих из них – Лизу Леви и Маргарет Боумен – он убил, двоих – Кэти Кляйнер и Карен Энн Чендлер избил до полусмерти. После этого, в восьми кварталах от общежития, Банди проник в жилой дом и напал на студентку Университета Флориды Шерил Томас, которая чудом выжила после нанесенных ей жестоких побоев. Так серийный убийца Теодор Роберт Банди завершал свой кровавый путь. Последним его преступлением стало убийство несовершеннолетней Кимберли Лич, которое он совершил 9 февраля 1978 года – через три недели после кровавой январской ночи в кампусе.

Штат Флорида стал последним, где успел поорудовать Банди после того, как несколькими неделями ранее сбежал из тюрьмы в Юте, где он находился под арестом, будучи обвиняемым в похищении и нападении на женщину, а также подозреваемым в убийствах в разных штатах. Во Флориде он мог бы сколько угодно жить под чужим именем, притворяясь нормальным, законопослушным человеком, но его желание убивать было сильнее его воли, сильнее разума и чувства самосохранения.

В 2021 году я познакомилась с Кевином Салливаном, автором шести книг о Теде Банди и, наверное, самым увлеченным его исследователем. Мне удалось обсудить с ним феномен Банди, и мы сошлись во мнении о том, что постичь темную сущность этой одиозной фигуры не представляется возможным. Трудно представить, как в одном человеке могли уживаться столь разные личности – умный, харизматичный, общительный и социально правильный молодой мужчина, покоряющий своим обаянием всех, кто встречался ему на пути, и жестокий, абсолютно асоциальный маргинал, не способный контролировать свои безумные импульсы. Как ему удавалось столько лет ничем себя не выдавать и казаться одним из самых лучших представителей американского общества? Это и есть феномен Теда Банди, его непостижимая тайна, которая сгорела вместе с ним на электрическом стуле 24 января 1989 года.

В своем последнем интервью Джеймсу Добсону, которое Тед Банди давал накануне смертной казни, он так описывал свое детство: «Я вырос в чудесном доме с двумя преданными и любящими родителями, нас было пятеро братьев и сестер. Родители посвящали нам свою жизнь. Мы регулярно ходили в церковь. Мои родители были христианами, они не пили, не курили, не играли в азартные игры, в нашем доме не было места физическому насилию или дракам. Это, конечно, была не идеальная семья, как в комедии «Предоставь это Биверу». Идеальных семей не бывает. Но это была хорошая, крепкая, христианская семья». Банди всегда был категорически против того, чтобы в его безумии винили его родных. Я бы даже сказала, он решительно не хотел, чтобы его безумие упрощали и сводили к детским травмам. Это лишало его уникальности, которой он мог пожертвовать только ради большой выгоды. И в этом последнем, насквозь лживом интервью, он, по-прежнему отвергая версию с детскими травмами, объясняет свое безумие еще более тривиальными причинами. Он пытается ухватиться за последнюю соломинку. Дело в том, что доктор Джеймс Добсон в то время рьяно боролся с пропагандой порнографии и насилия в американском обществе, поэтому бо́льшую часть интервью Банди красноречиво убеждал своего достопочтенного собеседника, что преступником его сделало слишком раннее знакомство с порнофильмами. Это, очевидно, куда более упрощенная версия, чем детские травмы. Но она давала Банди надежду, что доктор Добсон, столь влиятельный в общественных кругах, заступиться за него, и смертную казнь в очередной раз перенесут или и вовсе отменят. Поражает тот факт, что красноречие Банди было настолько убедительным, что его версии с порнофильмами, искалечившими его психику, и в «чудесность» его семьи поверили очень многие, в том числе и известные исследователи его биографии.

Даже поверхностный анализ биографии Теда Банди позволяет увидеть, что в его детстве с «идеальной» семейной историей было более чем достаточно предпосылок для формирования ранних дезадаптивных схем и болезненно искаженного восприятия реальности.

Теодор Роберт Банди (при рождении Коуэлл) родился 24 ноября 1946 года в Берлингтоне, штат Вермонт. Имя его отца неизвестно, а его мать Элеонора Луиз Коуэлл некоторое время выдавала себя за сестру Теда. Нелицеприятную правду он узнал, уже достигнув пубертатного возраста, и это стало для него, по воспоминаниям его друзей, серьезным ударом.

Первые годы жизни, до переезда в Такому, Тед жил в доме Коуэллов, с дедушкой и бабушкой. Его дед Сэмюэль Коуэлл, которого он какое-то время считал своим отцом, был человеком агрессивным и вспыльчивым. Он часто поднимал руку на домочадцев и животных, был очень резок и груб с женщинами. Бабушка Теда – Элеонора Коуэлл – периодически лечилась от тяжелой депрессии и страдала агорафобией (боязнью толпы).

Многие биографы приводят интересный эпизод из жизни маленького Теда, когда он в возрасте трех лет обложил ножами свою спящую пятнадцатилетнюю тетю Джулию. Этот инцидент связывают с первыми проявлениями склонности Теда к насилию и убийству. Однако думается, что эта история с ножами может быть связана не с желанием маленького Теда убить свою тетю, а с попыткой повторить какую-то бытовую сцену, которая, возможно, очень сильно его впечатлила. Например, такое мог бы сделать ребенок, ставший свидетелем того, как на кого-то из женщин в семье замахиваются ножом, вызывая у жертвы ярко выраженную реакцию ужаса. Чуткая психика ребенка могла связать нож и женщину и уловить волнение в семье во время и после инцидента. А после этого впечатленный увиденным ребенок просто попытался воспроизвести момент, так отчетливо врезавшийся ему в память. Безусловно, это всего лишь предположение, но что бы ни стояло за этим эпизодом, он в любом случае свидетельствует о том, что в доме Коуэллов, где рос Банди, далеко не все было гладко.

Когда в жизни матери Теда появился Джонни Калпеппер Банди, ставший отчимом Теда и давший ему свою фамилию, мальчик столкнулся с неприятной необходимостью делить свою мать еще с кем-то. Этот дискомфорт усилился, когда у Теда родились братья и сестры. Наличие стольких законных претендентов на внимание матери, обостряло его болезненное чувство, которое, как известно из воспоминаний очевидцев, Тед испытывал из-за своего статуса незаконнорожденного.

Таким образом, даже поверхностный взгляд на детство Банди позволяет увидеть, что в его жизни присутствовали такие глубоко травмирующие психику ребенка события, как отсутствие родного отца, резкая смена роли значимого близкого с сестры на мать, жестокое обращение дедушки с домочадцами и животными, свидетелем которого был Тед, появление отчима, братьев и сестер, отнявших у него внимание матери, ощущение своей отверженности из-за незаконнорожденности. Этих травм вполне достаточно для развития ранних дезадаптивных схем, таких как социальная отчужденность, деффективность / стыдливость, величие / грандиозность, ожидание жестокого обращения, покинутость / нестабильность, несформированная идентичность и негативизм / пессимизм.

Взрослая жизнь Банди внешне не отличалась от жизни законопослушного населения Америки, причем лучших его представителей. Молодой, обаятельный Тед получил образование в престижных вузах страны – гуманитарном колледже Пьюджет-Саунд, Вашингтонском университете, Калифорнийском университете.

Он получил диплом психолога, изучал китайский язык, а также посещал юридическую школу, планируя затем поступать на юридический факультет Университета Юта. Правда, юридическое образование он так и не получил – по небезызвестным обстоятельствам, ему пришлось преждевременно перейти с теории на практику, самостоятельно защищая себя в суде.

Банди активно интересовался политикой. В качестве волонтера он работал в сиэтлском офисе президентской кампании Нельсона Рокфеллера. Позднее Тед стал поддерживать губернатора Вашингтона Дэниэла Дж. Эванса, добывая для него ценную информацию, которую получал о его оппонентах, из-за чего был у Эванса на хорошем счету. Вероятно, Банди мечтал о карьере политика.

Многие считают злым юмором Теда Банди то, что он какое-то время работал в центре телефонной психологической помощи, оказывая поддержку в том числе женщинам, пострадавшим от насилия. Он даже написал инструкцию о том, как женщины должны защищаться от насильников, которую потом публиковали в самых разных источниках не из-за ценности содержащихся в ней советов, а из-за беспрецедентной циничности серийного убийцы, который ее написал. Однако, зная особенности психики серийных убийц, можно предположить, что работа психологом и эта инструкция не были злобной насмешкой Банди над обществом, которое он разрушал своими преступлениями. Это вполне могло быть явным признаком двойственности его натуры, его внутреннего разрыва между иллюзорным миром, в котором он представал как выросший в идеальной семье, молодой, подающий большие надежды американец, и страшной реальностью социопата, в которой он жил на самом деле. Тот случай, когда из-за нарушенной идентичности человека его больные фантазии стали реальностью, а обычная жизнь превратилась в иллюзию.

Что касается личной жизни Теда Банди, то здесь тоже все казалось вполне обычным. Отношения с девушками из хороших семей, встречи и расставания. Ничего необычного, кроме некоторой инфантильности, которую подмечали его избранницы и странного поведения в интимной жизни, где Тед предпочитал доминировать и иногда бывал груб.

Жизнь в семье Коуэллов, где за ширмой благочестивости и добропорядочности царили насилие, ложь и психические расстройства, научила Теда тщательно скрывать свою сущность.

Теодор Банди совершал свои преступления в период с 31 августа 1961 до 9 февраля 1978 года. Данные о дате первого убийства разнятся, и если говорить об официально доказанной информации, то отсчет его жертв начинается с 31 января 1974 года. Независимо от точности даты начала своих злодеяний, закончил свой кровавый путь Банди вполне логично – смертным приговором в 1978 году и его последующим исполнением.

Теодор Роберт Банди был казнен на электрическом стуле 24 января 1989 года.

Никто не знает, сколько девушек убил Тед Банди. Количество его жертв варьирует от 36 до 100. А некоторые даже дерзают замахнуться на число 361. Все из-за брошенного им на одном из допросов высказывания, когда ему сообщили, что он подозревается в 36 убийствах, а он ответил: «Добавьте к этому еще единицу и получите верное число». Трудно понять, что имел в виду убийца – 37, 136, или… 361.

Тед Банди нападал на девушек в женских студенческих общежитиях, а также похищал их из людных мест, пользуясь своим обаянием. Многие девушки сами охотно вступали с ним в диалог, доверчиво шли за ним и садились в его машину.

Своих жертв Банди жестоко избивал, подвергал сексуальному насилию, мучил и душил. После убийства неоднократно возвращался в места, где оставлял мертвые тела, и совершал с ними акты некрофилии, воплощавшие его извращенные фантазии, подсмотренные в порнографических фильмах. Ему нравилось ощущение полного обладания женщинами.

При нападении он часто использовал тяжелые предметы (дубинку, лом, арматуру), чтобы оглушать жертву и наносить тяжелые удары, и веревку, чтобы связывать и обездвиживать.

При нападениях на кампусы надевал на голову нейлоновый чулок, за что его и прозвали «Нейлоновый убийца».

Тед был осужден за три убийства первой степени, три покушения на убийство и кражи со взломом. Незадолго до смертной казни, видимо, рассчитывая отсрочить исполнение приговора, Банди сознался еще в 28 убийствах, его признания были записаны на диктофон.

Имеются достоверные данные о следующих жертвах Банди:

1. Карен Спаркс, 18 лет. Выжила.

2. Линда Энн Хили, 21 год. Выжила.

3. Донна Гейл Мэнсон, 19 лет.

4. Сьюзан Илейн Ренкорт, 18 лет.

5. Роберта Кэтлин Паркс, 22 года.

6. Бренда Кэрол Болл, 22 года.

7. Джорджанна Хокинс, 18 лет.

8. Дженис Энн Отт, 23 года.

9. Денис Мэри Насланд, 19 лет.

10. Нэнси Уилкокс, 16 лет.

11. Мелисса Энн Смит, 17 лет.

12. Лора Энн Эйм, 17 лет.

13. Кэрол ДаРонч, 18 лет. Выжила.

14. Дебра Кент, 17 лет.

15. Карин Кэмпбелл, 23 года.

16. Джули Каннингэм, 26 лет.

17. Денис Оливерсон, 25 лет.

18. Линетт Калвер, 12 лет.

19. Сьюзан Кертис, 15 лет.

20. Маргарет Боумен, 21 год.

21. Лиза Леви, 20 лет.

22. Карен Чандлер, 21 год. Выжила.

23. Кэти Кляйнер, 21 год. Выжила.

24. Шерил Томас, 21 год. Выжила.

25. Кимберли Дайан Лич, 12 лет.

Еще около пятнадцати девушек стали жертвами преступлений, совершенными свойственным Теду Банди modus operandi, однако его причастность к этим преступлениям доказана не была.

Довольно часто в разных источниках можно прочитать о том, что Тед Банди начал убивать, потому что его бросила девушка Дайан Эдвардс. Якобы она зачесывала волосы на прямой пробор, как большинство жертв Теда, и, убивая девушек, он мстил за попранные чувства. Однако эта версия вряд ли сможет выдержать критику более искушенного исследователя биографии Банди. Во-первых, потому что в расставании Теда с Дайан не было никакой драмы. Это было обычное бытовое расставание. Тем более, что Тед вряд ли был способен на глубокие чувства. Как и большинство психопатов, он был лишен эмпатии и чувства глубокой привязанности и сочувствия по отношению к другим людям, о чем неоднократно заявлял сам: «Я не знаю, что заставляет людей искать друзей. Я не знаю, что влечет людей друг к другу. Мне не знакомы основанные на лжи социальные взаимоотношения». Во-вторых, потому что волосы на прямой пробор в Америке того времени носила каждая вторая девушка, так как эта прическа считалась модной. В-третьих, потому что склонность к садизму у Банди проявлялась еще в раннем возрасте (эпизоды зоосадизма). И в-четвертых, потому что эпизод расставания с Дайаной Эдвардс меркнет на фоне детских травм, которые сформировали образ мышления и мировосприятия Банди.

Если сопоставить травмирующие факторы детства Теда Банди с характером его преступлений, то можно выявить некоторые хорошо прослеживаемые взаимосвязи. И, думается, они далеко не случайны.

Жертвами Банди были в основном молодые девушки из благополучных семей. Он убивал их с особой жестокостью, впадая в неистовую ярость в момент совершения преступления. После пыток и убийства он успокаивался и часто по-своему ухаживал за мертвыми телами, возвращаясь на место преступления, лаская их, расчесывая им волосы, лежа рядом с ними, как с поломанными куклами. Он воплощал с ними фантазии, подсмотренные в порнофильмах, и отчаянно наслаждался тем, что они полностью принадлежат ему, что их не надо ни с кем делить.

Образ, который каждый раз становился мощнейшим триггером для Теда Банди, запускающим в нем самые неуправляемые, самые разрушительные реакции, – молодая, улыбчивая девушка, опрятная, начитанная, из благополучной семьи, с большим светлым будущим. У нее впереди колледж, рождение детей, замужество, карьера. Чей же образ мог всплывать в его подсознании, на кого мог так яростно злиться Банди, что ему хотелось уничтожить, забить свою жертву до смерти, а потом взять ее под свой полный контроль, овладеть ею полностью, чтобы она больше никогда никому не могла принадлежать?

Вспомним, что мать Банди Элеонора Луиза Коуэлл была родом из, по американским меркам, благополучной семьи. Она родила Теда в 22 года вне брака, от неизвестного мужчины. Ее поступок стал позором для семьи Коуэллов, а для Теда – глубочайшей болью всей его жизни, его незаконнорожденность, ощущение отщепенчества и отверженности в большой семье с неродным отцом. Родная мать стыдилась его появления на свет и называла себя его сестрой, она лгала ему, а потом променяла его на замужество с недалеким фермером, которому в браке родила трех счастливых законнорожденных детей. А Тед всю жизнь вынужден был бороться за ее внимание, отвоевывать его у других. Вероятно, он мечтал научиться подчинять ее себе так, как делал его дед своими жестокими замашками, полагая, что тогда мать полностью была бы его и никто больше не смел бы претендовать на ее внимание и любовь.

Не этот ли образ он ненавидел и любил одновременно? Не этот ли образ он видел в каждой молодой, благополучной девушке, которая будила в нем одновременно и ярость, и желание владеть ею полностью?

Получается отчетливо прослеживаемая эмоциональная связка (то, что в психоанализе назвали бы «аффективный комплекс»): молодая девушка из благополучной семьи – образ матери, согрешившей в юности – незаконнорожденность Теда – боль, которую он из-за этого испытывал на протяжении детства и юности (покинутость / нестабильность, социальная отчужденность). Тед Банди не хотел капитулировать перед этой болью, его первичным импульсом было «бей» (никаких «замри» и «беги»), и он наносил удар по первопричине своих страданий – молодой девушке, напоминавшей ему об оступившейся матери. Он делал это со звериной яростью. Он убивал свою боль. А потом наслаждался ощущением полного обладания убитой женщиной, компенсируя, тем самым, нехватку внимания матери, которая посвящала свою жизнь не только ему, но и его отчиму и другим своим детям.

Социокультурная среда Америки 60–70-х годов лишь подливала масла в огонь. Всюду была пропаганда насилия и свободного секса, на каждом углу стояли киоски с фильмами для взрослых.

Помимо этого, война во Вьетнаме наложила свой отпечаток на общественно-нравственные устои, принеся в семьи вместе с синдромом комбатанта психические болезни, насилие и жестокость.

Все эти факторы в совокупности с присущими Теду с самого детства застреваемостью в негативных эмоциях, чрезмерной демонстративностью и нестабильностью эмоциональных состояний, породили убийственный микс и привели к необратимым и страшным последствиям.

Если перенести историю Теда на предложенную мной модель формирования ранних дезадаптивных схем и соответствующих им деструктивных стратегий поведения, складывающихся в цикл насилия, то это будет выглядеть так, как представлено на рисунке ниже.

Рис. 5. Модель формирования тяги к совершению преступлений у Теодора Банди.

Учитывая все факты биографии Банди и особенности его личности и поведения, можно предположить, что с молодыми женщинами он убивал свой детский кошмар незаконнорожденности, поставившей непроходимую стену между ним и обществом, невыносимую боль борьбы за вечно ускользающую от него мать и зависти к своим братьям и сестрам – ведь его мать была так счастлива, когда родила их, а его рождение было позором всей семьи и фактом, который всем хотелось скрыть. Дезадаптивной стратегии бороться со своей болью через насилие он мог научиться в доме Коуэллов, где провел много времени, пока его мать не вышла замуж и не покинула родительский дом. Ведь не без оснований можно предполагать, что ярая религиозность семьи Коуэлл, их радение за высокую мораль и нравственность были только ширмой, за которой скрывались лишенные сочувствия отношения между близкими людьми в доме, где мать принуждали называть себя сестрой своего сына, где дедушка поднимал руку на домочадцев, а бабушка страдала от депрессии и агорафобии. Я полагаю, что именно у Коуэллов Тед научился ставить ширму добропорядочности и высокой нравственности, скрывая садизм и жестокость, которые стали неотъемлемой частью его больного сознания.

Не нужно даже упоминать, что в детстве маленький Тед мучил беззащитных животных, разрывая пополам полевых мышей. Это классика жанра, первые страшные звонки психики о том, что ребенок учится справляться с внутренним напряжением, причиняя боль другим. Потом он заберет эту практику во взрослую жизнь, только его жертвами станут люди. И чем выше будет его напряжение, чем сильнее переживаемый стресс, тем масштабнее будет его жестокость. Так, после длительного накапливания напряжения в тюрьме и двух побегов, он яростно расправился сразу с четырьмя девушками общежития Кай-Омега, двух из которых убил, и еще с одной девушкой в нескольких кварталах от кампуса. Заколдованный круг насилия, по которому он двигался, требовал этой разрядки, и никто не мог его остановить.

После оглашения Банди смертного приговора, судья Эдвард Коварт неожиданно для всех вдруг обратился к нему с очень личной и глубоко прочувствованной речью: «Позаботьтесь о своей душе, юноша. Я говорю это совершенно искренне – позаботьтесь о своей душе! Здесь в зале суда перед нами развернулась настоящая трагедия, когда все мы наблюдали на вашем личном примере бессмысленно растоптанную человечность. Вы умный молодой человек, вы могли бы стать блестящим юристом, и я был бы рад работать с вами, но вы выбрали совсем другой путь. Я не испытываю к вам ни малейшей враждебности, я хочу, чтобы вы это знали. Позаботьтесь о своей душе».

Мог ли Тед Банди противостоять своим разрушительным импульсам, взять их под контроль, не выпускать наружу? Ведь его воля была достаточно сильной, чтобы изображать представителя лучшей молодежи Америки. Он так искусно носил маску законопослушного, обаятельного, перспективного парня. Он вызвал симпатию даже у судьи, не говоря уже о сотнях девушек, не отлипающих от экранов телевизора, наблюдающих за судебным процессом Теда Банди, влюбленных в него, наотрез оказывающихся верить в его виновность.

В этом и заключается феномен Банди, отличающий его от других подобных ему убийц – его воля была достаточно сильной, чтобы так долго и мастерски носить маску перспективного американца, но слишком слабой, чтобы он мог противостоять своим жутким влечениям.

Стоит отметить, что преподаватели учебных заведений, в которых учился Тед, хвалили его за незаурядные способности и предрекали ему блестящее будущее. Способности у него были действительно выдающиеся, и он ими искусно пользовался, правда, не в профессиональном и личностном росте, а при совершении двух виртуозно спланированных дерзких побегов из тюрьмы, а затем на блестящей защите самого себя в суде.

Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы безумие не взяло верх, и его фантазии не стали реальностью. Если бы его еще в детстве, при первых симптомах странного поведения, отвели к психиатру за получением необходимой помощи. Возможно, мы услышали бы о Теодоре Банди совсем в другом ключе – как о знаменитом политике или юристе.

Впрочем, история, как мы знаем, не терпит сослагательного наклонения, и фактом остаются только десятки отнятых им молодых жизней и бессмысленность жизни самого Банди, оборвавшейся на электрическом стуле.