Фраза «все проблемы родом из детства» давно стала крылатой. Ни для кого не секрет, что основы психики человека формируются в детстве, и то, что мы наблюдаем в привычном поведении и эмоциональных реакциях взрослого человека, было заложено в его самые ранние годы. Хоть это и сложно представить, но даже самые жестокие и наводящие ледяной ужас серийные убийцы тоже когда-то были детьми. У них были значимые взрослые – родители, бабушки и дедушки, – фигуры, которые на первых этапах жизни любого ребенка являются истиной в последней инстанции, на которой зиждется его маленькая вселенная.

Первые знания о мире, которые усваивает ребенок на раннем этапе своего развития, закладываются в его психику как некие схемы, впоследствии определяющие образ его мыслей, взаимоотношения с другими людьми и восприятие мира в целом и своего места в нем.

Эти схемы могут быть конструктивными, позволяющими ребенку хорошо адаптироваться в жизни на всех этапах его взросления. Такие схемы формируются, когда ребенок растет в полной семье, получает адекватное количество внимания значимых взрослых, чувствует безусловную любовь и принятие, видит здоровые, функциональные отношения между родителями.

Но схемы могут быть и дезадаптивными. По определению современных схема-терапевтов: «Ранние дезадаптивные схемы – это саморазрушительные эмоциональные и когнитивные паттерны, которые зарождаются в раннем возрасте человека и повторяются на протяжении всей его жизни». Простыми словами, ранние дезадаптивные схемы – это заложенные в раннем детстве искаженные представления о жизни, других людях и мире в целом, влияющие на эмоциональные реакции и поведение человека таким образом, что качество его жизни значительно ухудшается, а окружающие его люди страдают или испытывают дискомфорт от общения с ним.

Ранние дезадаптивные схемы похожи на вирусные программы, записанные на компьютер и запускаемые автоматически при нажатии определенных клавиш, парализующие работу всей операционной системы и всех подключенных к ней устройств. Если в раннем возрасте ребенок чувствовал себя нелюбимым и нежеланным, если от значимых взрослых он чувствовал холод и отторжение, если он жил в условиях постоянных запретов или, наоборот, вседозволенности, если обстановка вокруг него была небезопасной, если он был свидетелем постоянных конфликтов между родителями, был жертвой или свидетелем психологического или физического (в том числе сексуального) насилия, то его первичные знания о жизни будут соответствующими: «Если меня не любят, значит, я не в порядке, если самые главные для меня люди причиняют боль и страдания – значит, так устроена жизнь, и мир в целом не безопасен, если зло и жестокость имеют такую силу, подчиняя себе окружающих, заставляя их плакать, значит, стать злым и жестоким – это, возможно, единственный шанс остаться в живых и быть частью этого мира».

Джеффри Янг выделял четыре типа жизненных событий, способствующих формированию ранних дезадаптивных схем:

1) Токсичная фрустрация потребностей – когда ребенок лишен положительного опыта и теплоты отношений со значимыми взрослыми. Такие жизненные события формируют схемы покинутости / нестабильности / эмоционального подавления.

2) Травматизация – когда ребенок становится жертвой или свидетелем психологического или физического насилия. В таких условиях формируются схемы недоверия / ожидания жестокого обращения / уязвимости / дефективности.

3) Вседозволенность и гиперопека – когда ребенок «залюблен», и при этом лишен самостоятельности. За него все делают взрослые. Это дает основу таким схемам, как зависимость / беспомощность и привилегированность / грандиозность.

4) Идентификация со значимыми другими – когда ребенок берет пример с кого-то из значимых взрослых, видя в этом стратегию совладания с действительностью. Так формируются схемы жестокого обращения, если ребенок берет пример с агрессора (часто такой значимой фигурой становится отец), или виктимности (жертвенности), если ребенок перенимает стратегию послушания и покорности жертвы (часто таким примером становится мать).

Такое четкое разграничение по типам жизненных событий, конечно же, условно. Единственное, что не вызывает никаких сомнений, – это лишь то, что деструктивные события в семье, в которой растет ребенок, ложатся в основу его искаженных представлений о жизни, ранних дезадаптивных схем, препятствующих нормальному развитию его личности.

Помимо определенных представлений о жизни, фиксирующихся в схемах, человек также с детства усваивает стратегии совладания с жизненными ситуациями. По сути, ранние дезадаптивные схемы формируют определенные реакции человека и предопределяют его поведение при столкновении с триггерными событиями, отсылающими к укоренившимся схемам. Реакция на триггерное событие, пробуждающее схему, может быть трех типов:

1) Гиперкомпенсация – когда человек своим поведением как будто слишком рьяно пытается опровергнуть свою схему;

2) Избегание – когда человек старается избегать любых событий, активирующих схему;

3) Капитуляция – когда человек как будто смиряется с тем, что ему необходимо жить в режиме активированной схемы, даже если это причиняет боль.

Эти три типа реакции, очевидно, связаны, с природным инстинктом «бей, беги, замри», где «бей» – это гиперкомпенсация, «беги» – это избегание, а «замри» – это капитуляция. Выбор типа реакции во многом зависит от темперамента человека, а стратегия совладания с травмирующими событиями определяется еще в детстве. Ребенок путем проб и ошибок вырабатывает определенный стиль поведения, который помогает ему избежать наиболее неблагоприятных для него последствий травмирующего события, которое ложится в основу схемы. При этом то поведение, которое, возможно, неплохо работало в детстве при проживании травмы, во взрослой жизни может быть не уместно и наносить значительный вред качеству жизни человека и природе его взаимоотношений с другими людьми.

Один раз попав в ловушку ранней дезадаптивной схемы, человек как будто бы попадает под гипноз ее воздействия. Он застревает в своей дезадаптивной схеме, и в конце концов у него даже вырабатывается зависимость от нее так, что он может сам провоцировать активирующие ее события. Взрослый, находящийся под действием ранних дезадаптивных схем, – это ребенок, заколдованный глубокими травмами своего детства. Ребенок, которого нужно расколдовать, чтобы вернуть к реальной жизни.

В каких бы вариациях поведения ни проявлялась ранняя дезадаптивная схема, ее легко распознать даже на бытовом уровне. Есть несколько явных признаков того, что человек находится под действием ранней дезадаптивной схемы:

● Интенсивность реакции человека на происходящее событие не соизмерима с масштабом этого события: реакция слишком сильная или наоборот полностью отсутствует;

● Качество реакции человека на происходящее событие не соответствует этому событию: человек радуется, когда все другие расстроены, человек получает удовольствие от того, что других повергает в шок;

● Поведение человека выглядит странным и нелогичным (например, хорошо проявившему себя в работе сотруднику предлагают заслуженно занять более высокий пост, а он вместо того, чтобы принять предложение, увольняется с работы);

● Поведение человека в определенных жизненных ситуациях повторяется каждый раз, даже если это поведение неэффективно или вредоносно: человек становится как будто заколдованным и, словно ритуал, выполняет из раза в раз при повторяющихся событиях одинаковые действия (например, каждый раз, когда сталкивается с распеканием начальством на работе, уходит в запой, или каждый раз, когда ссорится с женой, начинает с лихорадочным упорством искать связь на стороне);

● У человека есть вредные зависимости или странные наклонности: алкоголизм, наркомания, игромания, зависимые отношения, клептомания, тяга к совершению преступлений (в том числе гомицидомания), тяга к проявлению жестокости (садизм), тяга к ощущению боли (мазохизм), суицидальные наклонности и т. д.

Возникает резонный вопрос, почему же люди, которые выросли в примерно одинаковых травматических условиях, могут вести себя по-разному? Почему одни ведут обычную жизнь, не причиняя никому вреда, а другие становятся убийцами? Полагаю, что причины формирования склонности к совершению преступлений основаны не только на ранних дезадаптивных факторах, но также на целом комплексе факторов, которые в совокупности создают серьезный риск формирования различных поведенческих девиаций. К ним относятся:

1) Психофизиологические факторы, которые связаны в первую очередь с состоянием физического и психического здоровья человека. К данным факторам можно отнести особенности строения и функционирования головного мозга, органические поражения головного мозга, биохимические процессы в организме человека, психические расстройства, в том числе обусловленные соматическими заболеваниями, соматические заболевания с психической обусловленностью и т. д. Эти факторы могут влиять на способность лобных долей мозга человека обрабатывать первую эмоциональную реакцию, формирующуюся на базе миндалевидного тела, и контролировать свое поведение, основываясь на анализе происходящего. Обусловленность поведения человека этой группой факторов особенно важно принимать во внимание при решении вопросов вменяемости / невменяемости в судебной практике.

2) Социально-культурологические факторы – это среда, в которой протекает жизнедеятельность человека, наличие в окружении людей, которые могут влиять на выбор, копирование модели поведения значимых взрослых, ценности общества, современником которого является человек.

3) Темперамент и характерологические особенности человека – специфические черты темперамента и характера определяют интенсивность и качество реакции на происходящие события. При возникновении травматичного события первичная реакция может быть, в зависимости от темперамента, очень интенсивной или слабо выраженной. Инстинктивная реакция – «бей, беги, замри», – на базе которой формируются стратегии совладания с ситуацией, будет у холериков чаще всего «бей», у флегматиков и меланхоликов – «замри», у сангвиников – «беги». Соответственно и реакция на схему будет у холериков чаще проявляться как «гиперкомпенсация», у флегматиков и меланхоликов как «капитуляция», у сангвиников – «избегание». Такие характерологические особенности, как застреваемость в негативных переживаниях, демонстративность, возбудимость также будут оказывать влияние на поведение человека.

4) Волевые качества. Способность человека проявлять решительность, инициативность, самостоятельность, противостоять внутренним импульсам и не идти на поводу у своих желаний и порывов, если они заведомо вредят окружающим. Развитие волевых качеств зависит от воспитания, прививания ребенку понимания ценности самостоятельных решений, их последствий и ответственности за них. Слабо развитые волевые качества способствуют развитию асоциального поведения, так как человек не делает никаких усилий, чтобы не идти на поводу у внезапно возникших желаний, независимо от того, причиняют они вред кому-то или нет.

Ранние дезадаптивные схемы в совокупности с комплексом перечисленных выше факторов лежат в основе формирования склонностей к асоциальному поведению, совершению преступлений, в том числе насильственных. Эту обусловленность можно отобразить для наглядности в графической модели в виде взаимосвязанных блоков. Модель формирования склонности к совершению убийств представлена на рисунке ниже.

На основе изучения биографии серийных убийц и моего опыта общения с ними в рамках моей профессии, я могу выделить следующие наиболее часто встречающиеся травмирующие события раннего детства преступников:

● Неполная семья, отца либо нет, либо его фигура находится в тени доминирующей фигуры матери;

● Родители, страдающие от алкогольной или наркотической зависимости;

● Родители, страдающие депрессивными расстройствами;

● Самоубийство или попытки суицида кого-то из значимых взрослых;

● Проблемы «нежеланного ребенка» – ненависть, пренебрежение, постоянная критика со стороны родителей;

● Физическое, психологическое или сексуальное насилие, происходящее на глазах ребенка или направленное на него;

● Ситуация с угрозой для жизни или здоровья ребенка, заставившая его испытать страх смерти (авария, нападение, тяжелая болезнь);

● Смерть кого-то из близких;

● Травля со стороны сверстников (школа, двор);

● Физиологическая особенность, отличающая ребенка от других сверстников, служащая причиной насмешек или подколов (часто картавость, заикание, маленький рост, полнота, неуклюжесть, хромота).

Рис. 1. Модель формирования тяги к совершению преступлений у серийного преступника.

На почве этих травм могут сформироваться следующие ранние дезадаптивные схемы:

● Покинутости / нестабильности и эмоциональной депривированности. Эта схема проявляется в ощущении ненадежности близких отношений. Развивается на почве того, что значимые взрослые никогда не проявляли должного внимания, эмоциональной вовлеченности и поддержки, либо были нестабильны – то проявляли любовь, то демонстрировали вспышки гнева и раздражения. Маниакальные убийцы могут иметь отношения и даже создавать семьи, но в этих отношениях всегда отсутствует духовная близость.

● Недоверия / ожидания жестокого обращения. Схема проявляется в восприятии мира, как чего-то жестокого и несущего угрозу, в недоверии к людям, напряженном ожидании опасности от взаимодействия с другими людьми. Формируется на почве насилия в семье – ребенок или наблюдает насилие, или становится жертвой жестокого обращения взрослых. Маниакальные убийцы, ожидающие в любой момент жестокого обращения, предпочитают наносить удар первыми. Они берут на себя роль агрессора, потому что с детства усвоили, что тот, кто бьет, сам остается цел и невредим, его боятся, его сторонятся, его обходят стороной и не трогают.

● Социальной отчужденности. Схема проявляется в ощущении изолированности от общества, постоянном восприятие себя как инородного элемента, который никогда не будет принят и понят другими людьми, а также специфики отношения к нему значимых взрослых, приводящей к снижению самооценки. Маниакальные преступники асоциальны. Некоторым из них с большим трудом удается общение с другими людьми. Возможно, с этим связано, что во время совершения преступления, которое для маниакального убийцы считается довольно интимным моментом, они избегают общения со своей жертвой. Они испытывают дискомфорт от зрительного контакта или вербального общения. Некоторые, чтобы избежать этого дискомфорта, предпочитают привести жертву в бессознательное состояние, завязать или выколоть ей глаза.

● Дефективности / стыдливости. Схема проявляется в восприятии себя плохим, дефективным, не таким, как все, вызывающим у других чувство презрения и брезгливости. Так же, как и схема социальной отчужденности, может формироваться на почве физических и психических заболеваний, а также на фоне постоянной критики со стороны значимых взрослых или травли в школе. Эта схема тесно связана со схемами социальной отчужденности и схемой величия/грандиозности, которая возникает как защитная компенсация чувства неполноценности. Выбор жертвы при активации ранней дезадаптивной схемы деффективности / стыдливости часто связан с теми образами, которые заставляли преступников испытывать стыд и собственную ущербность.

● Величия / грандиозности. Схема проявляется в стремлении ощущать доминирование и господство над другими, а также в нежелании соблюдать нормы поведения, принятые в обществе. Формируется как защитная реакция в ответ на действие схем социальной отчужденности и дефективности / стыдливости. Своеобразная попытка объяснить свою оторванность от социума. Маниакальные убийцы часто считают себя избранными. Многие из них стремятся превзойти себе подобных по жестокости или количеству жертв. Чувство величия и грандиозности заставляет их чувствовать себя неуловимыми. Арест и суд, когда они находятся в эпицентре ажиотажа вокруг их персоны, под пристальным вниманием прессы и яркими вспышками фотокамер подпитывает это ощущение. Это становится их звездным часом. И только суровый приговор и близость заслуженного наказания спускает их с небес на землю и повергает в удрученное состояние, развенчивая иллюзии о собственном превосходстве.

● Негативизма / пессимизма. Схема проявляется в фокусировании на отрицательных сторонах жизни. Формируется на почте депрессивных, тревожных настроений значимого взрослого. У маниакальных убийц эта схема развита довольно сильно. Они не ждут от жизни ничего хорошего. Они не мечтают о спокойном, стабильном, радужном будущем. Это что-то недоступное для них. В их представлении, жизнь – это мрак, ведущий в хаос небытия, поэтому не имеет большого значения, что ты несешь в этот мир – созидание или разрушение.

● Неразвитой идентичности. Схема проявляется в ощущении потерянности, отсутствии четких представлений о себе, как о целостной личности. Формируется на почве чрезмерной зависимости от одного из значимых взрослых, а также на почве гиперопекающей, тревожной, критикующей или агрессивной моделей воспитания ребенка. У серийных убийц проявляется в ощущении разорванности личности. Некоторые из них жалуются на то, что внутри них существует как будто несколько разных личностей, которыми они не могут управлять. Также эта схема способствует конформному, подражательному поведению (подражание другим преступникам).

На почве формирования дезадаптивных схем, вырабатываются определенные стратегии поведения. Если сравнить особенности поведения большинства серийных маниакальных убийц, то можно найти много общего.

Так, в ранней симптоматике развития склонности к насильственным преступлениям (в детстве будущего преступника) часто присутствуют:

● Жестокое обращение с животными (зоосадизм) – это наиболее характерный признак будущего преступника, который никогда не следует оставлять без внимания (если ребенок мучает, избивает, убивает животных, незамедлительно следует обратиться в психолого-реабилитационный центр, где будет проведена необходимая диагностика и предоставлена комплексная программа лечения группой специалистов);

● Замкнутость, отгороженность от сверстников;

● Частые истерики, сильные вспышки неконтролируемого гнева;

● Чрезмерное увлечение играми, где кто-то кого-то убивает (стрелялки);

● Странные манипуляциями с игрушками – имитация избиений игрушек, похороны игрушек, «расчленение» игрушек не для того, чтобы посмотреть, как они устроены, а для получения удовольствия от самого процесса.

Перечисленные признаки в поведении ребенка должны стать тревожными сигналами для его родителей, свидетельствующими о возможном развитии склонности к насильственным преступлениям и гомицидомании.

Во взрослом возрасте можно выявить следующие общие поведенческие проявления серийных маниакальных убийц:

● Патологическое застревание в событиях, вызывающих сильные негативные реакции, болезненная обидчивость, мстительность, враждебность, длительное вынашивание идей о нанесении вреда обидчикам, распространение гнева на всех, кто сколько-нибудь напоминает обидчика. Они могут месяцами продумывать план мести тем, кто их случайно обидел или сказал резкое слово. Когда большинство людей уже забывают о неприятном, конфликтном инциденте, они продолжают помнить об этом и испытывать такой же сильный гнев.

● Сутяжничество. Часто пишут жалобы в разные инстанции, считая, что их права нарушены, с параноидальным упорством отстаивают свои интересы в разных инстанциях. В ходе процесса могут проявлять «буквоедство» к оформлению процессуальных документов не только из желания затянуть ход следственных и судебных разбирательств, но и из-за присущей им склонности к сутяжничеству.

● «Славный парень». Некоторые серийные убийцы, чтобы скрыть свою асоциальную сущность, чрезмерно стремятся походить на других людей, вписаться в любую социальную группу и быть на хорошем счету в обществе, поэтому они идут на любые ухищрения и манипуляции, лишь бы быть душой компании, достигают успеха в работе, имеют внешне благополучную семью. Но более чуткие люди могут разглядеть в общении с ними едва уловимую фальшь, чрезмерную слащавость и напряжение.

● Неспособность к близким отношениям. Серийные убийцы почти никогда не испытывают эмоциональную близость с другими людьми, не доверяют другим людям, ожидают от них только плохого.

● Перепады настроения. Серийные убийцы часто переживают периоды напряжения и дисфории (озлобленного, мрачного состояния), которые иногда перемежаются с моментами оживленности и напускного дружелюбия. Такие перепады настроения могут быть хорошо заметны людям из близкого окружения (членам семьи, коллегам по работе).

● Замкнутость, отстраненность. Некоторые серийные убийцы даже не пытаются изображать из себя «славных парней» и скрывать свою социопатическую природу, поэтому они не стесняются быть замкнутыми, отстраненными, не желающими следовать социальным нормам и правилам, моральным и нравственным устоям, вежливости и деликатности в отношениях с другими людьми.

● Отсутствие эмпатии, но умение распознавать уязвимые стороны других людей. Серийные убийцы не умеют сочувствовать и сопереживать окружающим, зато они обладают практически звериным чутьем на уязвимые стороны человека. Это позволяет им втираться в доверие к будущим жертвам и доминировать над ними. Они относятся к людям, как к неодушевленным предметам, которые можно использовать в своих целях, проявляют жестокое, абьюзивное, потребительское отношение к другим (особенно к тем, кто слабее).

● Странный юмор, непонятные высказывания, неожиданные реакции на некоторые события, чрезмерная гневливость, импульсивность или смех в ситуациях, где никому не смешно. Часто серийные убийцы оказываются в ситуациях, в которых им сложно сохранять контроль над собой, и они начинают вести себя неадекватно, пугающе для окружающих. Им вообще довольно сложно общаться с нормальными людьми, они постоянно напряжены, им кажется, что собеседник может увидеть их такими, какие они есть на самом деле. Иногда они и вовсе не способны поддержать диалог с другими людьми (особенно часто такое бывает у преступников-маргиналов, которые даже не пытаются делать вид, что они законопослушные представители общества).

Безусловно, все перечисленные поведенческие особенности по отдельности могут встречаться и у законопослушных людей, но в комплексе такие проявления, действительно, часто можно наблюдать у патологических преступников.

Комплекс факторов, включающих детскую травматизацию, сформировавшиеся на ее почве ранние дезадаптивные схемы, психофизиологические факторы, волевые качества, особенности характера и темперамента могут способствовать развитию склонности к преступному поведению. Развитие тяги к совершению серийных убийств часто происходит проградиентно и начинается с мелких краж и зоосадизма, затем, по мере взросления преступника, начинают происходить нападения, избиения, сексуальное насилие, после которых жертва оставляется в живых, а на следующем этапе происходит уже совершение убийства.

Во время совершения первого убийства и сразу после него маниакальные убийцы испытывают очень мощные по своей интенсивности эмоции, которые перекрывают все другие переживания и снимают все психологические блоки, выпуская наружу то, что много лет было заперто внутри. Силу этих эмоций впоследствии становится сложно перекрыть чем-то другим, поэтому, после совершения первого убийства, такие преступники впадают в зависимость от эмоциональных переживаний, возникающих во время кровопролития. Это похоже на зависимость от тяжелого наркотика, они хотят повторять это снова и снова, превращая убийства в серию. Так начинается безумное шествие по кругу насилия, пока их не остановят и не изолируют от общества.

Сходство тяги к совершению насильственных преступлений и формирования химической (алкогольной или наркотической) зависимости хорошо прослеживается при сравнительном анализе цикла насилия и цикла зависимого поведения.

Этапы формирования химической зависимости выглядят так:

● Под воздействием травмирующих событий в детстве у человека формируются ранние дезадаптивные схемы, ухудшающие качество его жизни, создающие у него внутреннее напряжение;

● Человек пробует психотропные вещества и испытывает сильные эмоциональные переживания (эйфорию), позволяющие на время забыть о проблемах и снизить уровень напряжения;

● При новом нарастании напряжения он снова прибегает к алкоголю или наркотикам и снова чувствует, как напряжение уходит;

● Человек начинает чувствовать напряжение уже не от жизненных обстоятельств, а от отсутствия алкоголя или наркотиков;

● Человек начинает искать возможность приобрести алкоголь или наркотики;

● Вся жизнь человека начинает строиться вокруг употребления веществ, снимающих его напряжение, он тратит на это все свое время и материальные ресурсы, ему уже недостаточно тех доз, с которых начинал, с каждым разом увеличивает дозу;

● В конце концов, он убирает из своей жизни все преграды, мешающие ему употреблять вещества, от которых он впал в зависимость (уходит от родственников, увольняется с работы, продает все имущество);

● На самом последнем этапе, если человек не обращается за помощью и не проходит курс лечения, это приводит к его социальной деградации и гибели.

Эмоциональное состояние начинает двигаться по замкнутому кругу зависимого поведения: нарастание напряжения – поиск возможности употребить алкоголь или наркотики – употребление – расслабление – покой – нарастание напряжения.

Теперь посмотрим на этапы формирования тяги к совершению насильственных преступлений:

● Под воздействием травмирующих событий в детстве у человека формируются ранние дезадаптивные схемы, ухудшающие качество его жизни, создающие у него внутреннее напряжение;

● Человек пробует выместить свою злость на ком-то (или повторить истязания, которые видел в семье) – на животном или человеке, он нападает, избивает, мучает, убивает и испытывает сильные эмоциональные переживания (эйфорию), позволяющие на время забыть о проблемах и снизить уровень напряжения;

● При новом нарастании напряжения он снова прибегает к тому же способу – ищет жертву, нападает и снова чувствует, как напряжение уходит;

● Человек начинает чувствовать напряжение уже не от жизненных обстоятельств, а от отсутствия возможности напасть и убить;

● Человек начинает искать потенциальную жертву;

● Вся жизнь человека начинает строиться вокруг поиска потенциальных жертв и возможностей совершения преступления, он тратит на это все свое время и материальные ресурсы, ему уже недостаточно прежней частоты нападений или масштаба наносимого жертве вреда, его преступления становятся более частыми и более изощренными;

● В конце концов, он убирает из своей жизни все преграды, мешающие ему совершать нападения (уходит от родственников, меняет работу, переезжает);

● Его жизнь заканчивается смертным приговором или пожизненным заключением.

Эмоциональное состояние маниакального убийцы начинает двигаться по замкнутому кругу зависимого поведения: нарастание напряжения – поиск потенциальной жертвы – нападение и убийство – расслабление – покой – нарастание напряжения.

К слову, этот круг насилия, напоминает также цикл семейного насилия, где после акта насилия наступает примирение и так называемый «медовый месяц», когда домашний агрессор, сбросив напряжение, ведет себя лояльно и дружелюбно по отношению к домочадцам.

Все три круга (цикла) изображены на рисунке ниже.

Рис. 2. Классический цикл возникновения потребности в употреблении химических веществ при химической зависимости.

Рис. 3. Классический цикл возникновения тяги к совершению насильственного преступления (убийство, избиение, изнасилование).

Рис. 4. Классический цикл семейного насилия.

Предотвратить развитие в ребенке тенденции к формированию склонности к насилию может своевременная реакция на перечисленные выше тревожные сигналы в его поведении и обращение за психолого-психиатрической помощью к специалистам, которые проведут необходимую диагностику. Фокус психолого-психиатрической помощи ребенку будет направлен на то, чтобы помочь ему:

● Осмыслить причинно-следственные связи возникновения склонности к садизму;

● Приобрести необходимые социальные навыки для более эффективных межличностных взаимодействий;

● Снизить интенсивность навязчивых влечений и направить их в созидательное, а не разрушительное русло;

● Научиться управлять стрессом, тревогой и состояниями неконтролируемой агрессии;

● Подобрать, в случае необходимости, эффективный курс медикаментозной терапии.

При необходимости, если среда воспитания ребенка разрушительна для его психики, необходимо привлекать органы опеки для принятия мер по оказанию социальной помощи ребенку.