На обратной дороге Бёмер связался с пресс-службой и распорядился немедленно разослать во все крупные газеты и интернет-издания сообщение с описанием маски, в которой был преступник, — маски в виде мушиной головы. Он рассчитывал на отклик кого-нибудь из горожан.

Первые звонки пошли через два часа. Их было немного, и большую часть можно было отметать сразу. Один мужчина рассказал о знакомом, от которого вполне мог бы ожидать подобной маски, — правда, своими глазами её ни разу у него не видел. Другая звонившая сообщила, что у её соседа есть если и не мушиная, то уж точно маска Человека-паука, а это, по её мнению, ничем не лучше. Да и вообще сосед, как она заверила, был не в себе.

Ближе к полудню объявился владелец магазина карнавальных костюмов: подобную маску он продал три недели назад. Запомнил хорошо — такие спрашивают редко, да и моделей раз-два и обчёлся. Адреса у него не было, покупатель расплатился наличными, но, если повезёт, запись с камеры наблюдения за тот день ещё не успели перезаписать. Хозяин пообещал немедленно этим заняться. Вдобавок у него отыскалось фото маски из каталога оптовика.

— Недурно, — заметил Макс, отключая громкую связь и опуская трубку.

Бёмер кивнул и хлопнул ладонью по столешнице.

— Ещё как. Съездим-ка в магазин. Глядишь, к нашему приезду он и запись найдёт.

Магазин стоял на краю старого города. Им повезло: запись сохранилась. Темноволосого мужчину было видно лишь сверху, да и то под углом, а качество картинки оставляло желать много лучшего, — и всё же, возможно, кто-нибудь его узнает, если опубликовать скриншот.

Макс тотчас отправил снимок в управление с просьбой разместить его на соответствующих порталах.

Когда Бёмер взглянул на фотографию мушиной маски, которую хозяин магазина предусмотрительно для них распечатал, он только покачал головой.

— Ничего не могу с собой поделать: у того, кто разгуливает с этакой штукой на голове и режет людей, явно не все дома.

К трём они вернулись. В пятнадцать двадцать Бёмеру переключили звонок: какой-то мужчина во что бы то ни стало желал говорить со старшим следователем по делу об убийствах и, по словам дежурного, отказывался уходить ни с чем.

Бёмер принял вызов и включил громкую связь.

— Старший комиссар уголовной полиции Бёмер.

— Добрый день. Вы ведёте это «мушиное» дело?

— Да. С кем имею честь?

— Моя фамилия Кесслер. Герхард Кесслер. Я психотерапевт и полагаю, что мог бы поделиться с вами рядом ценных соображений.

Бёмер покосился на Макса. Тот пожал плечами.

— Вот как. И какими же?

— Видите ли, для начала мне понадобились бы кое-какие детали. К примеру, точный ход преступления. Сообщения в прессе крайне расплывчаты. Как выглядели тела? Изуродовал ли преступник их посмертно? Не могли бы вы описать всё во всех подробностях?

Очередной взгляд на Макса — на сей раз из-под сведённых бровей.

— Нет, не мог бы. Поскольку мы…

— Но без этих сведений мне затруднительно…

— Будьте любезны не перебивать меня посреди фразы.

— Разумеется. Приношу извинения. Однако о том же позволю себе попросить и вас.

— Итак — что с вашими соображениями?

— Ну, как я уже сказал, без подробностей это весьма затруднительно.

— В таком случае благодарю за звонок.

— Мушиная маска! — поспешно выпалил Кесслер, пока Бёмер не успел нажать отбой. — Я могу кое-что сказать о маске.

— Так-так. Слушаю.

— Да, значит… муха крайне символична. Она олицетворяет болезнь, смерть и тление. И если ваш преступник носит мушиную маску, он, по всей видимости, хочет тем самым возвестить, что несёт людям гибель и погибель. А коли так, следует ожидать, что он ещё далёк от завершения.

— «Следует ожидать» … кому именно — нам?

— Ну, как вы только что имели возможность убедиться, я в состоянии привнести в дело немало свежих ракурсов. Но, разумеется, всё могло бы звучать куда подробнее, будь мне известно больше об обстоятельствах преступлений. Так что, видите ли, это в ваших же интересах — предоставить мне необходимые сведения.

— Этого я, господин Кесслер, делать определённо не стану. То, что вы сейчас изложили, — отнюдь не высокое психологическое искусство; всё это я за десять секунд найду в интернете. И тем не менее — благодарю за звонок и желаю приятного дня.

Бёмер оборвал разговор, не дав Кесслеру вставить ни слова, и покачал головой.

— Почему в каждом деле объявляется один и тот же сорт чокнутых?

— Потому что они падки до сенсаций и надеются, подбросив пару псевдо-мудростей, выведать о подробностях убийств то, чего в газете не прочтёшь. Волшебное слово — вуайеризм.

Когда телефон зазвонил снова, Бёмер раздражённо закатил глаза.

— Дай-ка мне. — Макс перехватил трубку, принял вызов и включил громкую связь.

— Бишофф.

— Да, добрый день. Меня зовут Петер Гелен. Вы ведь разыскиваете через интернет человека с фотографии — того, что купил в магазине костюмов мушиную маску, верно?

Голос звонившего звучал неуверенно, почти робко.

— Да, верно. Вы его знаете?

— Да, можно и так сказать. Это я.

Бёмер от неожиданности широко раскрыл глаза.

— Вы купили эту маску? — уточнил Макс.

— Да.

— Когда именно?

— Три с половиной недели назад. Меня пригласили на костюмированную вечеринку к другу, а я всё не мог сообразить, в чём пойти. Заглянул в этот магазин — и наткнулся на мушиную маску. Я и не подозревал, что такие бывают, и решил: уж в образе мухи точно больше никто не явится. Вот и купил.

— И что же, кроме маски, было на вас?

— Простите? Я не понимаю…

— Что ещё было на вас, помимо маски?

— Ах, вот вы о чём. Чёрные джинсы и чёрная футболка. И ещё я прикупил к этому прозрачную накидку. Вместо крыльев.

Голос его уже не звучал так скованно.

— Можно взглянуть на маску?

— К сожалению, нет. Я выбросил её сразу после вечеринки — так нестерпимо она воняла резиной. Мерзость. Запах до сих пор стоит в носу.

Бёмер замахал обеими руками и беззвучно зашевелил губами; Макс и без того понял, чего от него хотят.

— Хм… это, разумеется, скверно. Господин Гелен, мы хотели бы побеседовать с вами лично.

— Да, конечно. Но я ещё в офисе. К пяти буду дома. А сюда, в контору… мне бы не хотелось, чтобы вы приезжали. Коллеги начнут задавать дурацкие вопросы. Да и начальник тоже.

— До пяти всего час, невелика беда. Значит, в семнадцать. Ваш адрес?

Макс записал продиктованное, опустил трубку и взглянул на Бёмера.

— На психа не похож.

— Посмотрим, когда окажется перед нами. Снимок, конечно, сильно пикселизирован, но если это и впрямь тот самый человек с видео — мы его узнаем. А пока заглянем в оперативный штаб нашей спецгруппы «Муха», посмотрим, как там устроились коллеги.

Оперативный штаб занимал помещение квадратных метров на шестьдесят: несколько письменных столов, отставленных от стен, были сдвинуты в большую букву «П». Стулья стояли так, чтобы с каждого места открывался вид на середину комнаты, где в торце буквы были составлены ещё два стола — рабочие места Бёмера и Макса.

Помимо троих других коллег, здесь уже сидели Хильгер и Кауфман. При появлении Бёмера и Макса они оторвались от мониторов. Бёмер остановился посреди комнаты и хлопнул в ладоши.

— Коротко о главном. Только что объявился человек, утверждающий, что это он попал на видео с камеры наблюдения в магазине костюмов. Сейчас мы к нему едем и всё проверим. Но прежде заглянем к жёнам погибших и покажем им снимок маски, которую он приобрёл. Посмотрим, та ли это маска. Вы же пока попробуйте выяснить, кого преступник мог подразумевать под «другими». Опросите окружение жертв. Друзей, знакомых… — И, ухмыльнувшись в сторону Макса, добавил: — И братьев. Кроме того, я хочу, чтобы за женой Липперта с этой минуты велось круглосуточное наблюдение. Вдруг она всё-таки знает, о ком шла речь, и с кем-нибудь свяжется. Верена, а ты тем временем займись, пожалуйста, санкцией прокуратуры — на случай, если история затянется.

Померещилось ли мне, — мелькнуло у Макса, — или голос Бёмера и впрямь дрогнул, когда он обратился к Хильгер?

Сначала поехали к Рози Липперт. Та на несколько дней перебралась к соседке — пока её дом не разрешат вновь занять и не приведут в порядок.

Как и в прошлый раз, она сидела за кухонным столом. Только теперь перед ней стоял не шнапс, а пивной бокал, наполовину ещё полный. Когда Бёмер и Макс вошли, Рози посмотрела на них стеклянными глазами.

— Ну что? Взяли гада? — спросила она, заплетаясь языком.

— Нет, пока нет. Но у нас к вам просьба. — Бёмер протянул ей снимок. — Взгляните, пожалуйста. Это та самая маска, в которой был преступник?

Она взяла фотографию и долго не отрывала от неё глаз. Потом несколько раз кивнула.

— Она и есть. На все сто.

— Совершенно уверены?

— Совершенно.

Бёмер забрал снимок.

— Спасибо. Пока этого довольно.

— Поймайте ублюдка.

Бёмер кивнул.

— Делаем всё возможное. До свидания.

— Думаешь, она в таком состоянии вообще разобрала, что там изображено? — спросил Макс, когда они снова сели в машину.

— Думаю, да. К тому же у нас есть и вторая свидетельница, которая видела эту штуковину.

Второй свидетельницы, Беате Дариус, дома, однако, не оказалось, и после трёх звонков в дверь им пришлось, не солоно хлебавши, поворачивать обратно.

В начале шестого они уже стояли у квартиры Петера Гелена.

Едва тот открыл дверь, стало очевидно: перед ними действительно человек с видео. Гелену было, пожалуй, чуть за тридцать. Ростом он уступал Максу, телосложения худощавого. Короткие тёмные волосы обрамляли приятное, правильное лицо.

Квартира оказалась небольшой, но светлой и со вкусом обставленной. Вопреки молве о холостяцких жилищах, здесь царили чистота и порядок.

— Господин Гелен, — начал Бёмер, когда они устроились на коричневом кожаном диване, — мы показали жене последней жертвы фотографию маски, которую вы, к сожалению, выбросили. Она подтвердила: именно такая была на преступнике.

Гелен неуверенно улыбнулся.

— Выходит, дело для меня выглядит не лучшим образом? Но я здесь ни при чём, поверьте.

— Не могли бы вы назвать имя и адрес того приятеля, у которого проходила вечеринка? — спросил Макс.

— Да, разумеется. Дирк Зайдель, Вайнгартштрассе, Нойс. На вечеринке было человек сорок, и все видели меня в маске.

— А без маски вас там видели?

— Гм… нет. Во всяком случае, не с самого начала. Это же был маскарад: весь смысл в том, чтобы угадать, кто под каким костюмом. Маску я, правда, пару-тройку раз снимал — уж очень резко пахла, — но для этого выходил в уборную. Снятие масок назначили на полночь.

— Выходит, до полуночи под ней мог быть кто угодно.

Гелен пожал плечами.

— Да, но… зачем кому-то выдавать себя за меня?

Именно об этом, — подумал Макс, — я и сам сейчас спрашиваю. И ответа у меня нет.

— Вы сказали по телефону, что от маски избавились. Где именно?

— То есть?

— Куда вы её выбросили. Какая часть вопроса вам непонятна?

— А, вот оно что. Да просто швырнул в ведро.

— В обычный бытовой мусор?

— Э-э… да. А что, так нельзя?

— Честно говоря, не знаю, — признался Макс. — Так или иначе, теперь уже не установить, не выудил ли кто эту вещь из помойки. Ладно. Тогда расскажите, пожалуйста, что вы делали в ночь со вторника на среду прошлой недели и этой ночью, с вчерашнего на сегодняшнее число.

— Минувшую ночь провёл дома. Вечером смотрел телевизор, около полуночи лёг спать. Свидетелей, увы, нет. А на прошлой неделе… минутку… со вторника на среду, говорите?

Макс кивнул.

— Гм… ах, ну конечно. Я был у Дирка.

— У того самого, у которого проходила вечеринка?

— Да, он подтвердит. Мы болтали и выпили пива.

— О чём же вы говорили? — поинтересовался Бёмер.

Гелен пожал плечами.

— Да ни о чём особенном. О чём обычно говорят приятели. — По губам его скользнула тень усмешки. — Мужские разговоры. О женщинах, о том о сём.

— И господин Зайдель всё это подтвердит?

— Да, разумеется.

— Хорошо. Для начала благодарим за содействие. Мы ещё дадим о себе знать.

— Ну что? — На лестнице Макс опередил напарника. — Что скажешь?

— Досадно, что маски у него больше нет. Но, сдаётся мне, он не настолько глуп, чтобы покупать её в дюссельдорфском магазине, если собирался пустить в дело при убийствах.

— Согласен. И всё же совпадение странное: его приятель оказывается единственным, кто может засвидетельствовать и то, что на вечеринке в маске расхаживал именно Гелен, и то, что в ночь первого убийства тот был у него в гостях — на «мужских беседах».

---

 

Отправить