Все в Максе восставало против мысли, что увиденное реально. И все же…

Там, на полу, в белом комбинезоне, в резиновых сапогах, с маленьким устройством у горла, лежала Беата Дариус.

— Черт… — только и смог выговорить он.

Пока он, как и Бёмер, ошеломленно смотрел на женщину, она подняла руку. Сотрудник спецназа мгновенно напрягся.

Не обращая на него внимания, Дариус взялась за коробочку у горла, легким поворотом освободила крепление и отложила устройство в сторону. Потом перевела взгляд сначала на Макса, затем на Бёмера.

— Вы не понимаете, что наделали.

Этот голос…

Да, он принадлежал Беате Дариус — и в то же время будто не ей. Интонация изменилась. Стала жестче. И звучала на несколько оттенков ниже.

— Я пыталась спасти нас всех. А теперь его приспешникам открыт путь. Их больше никто не остановит, потому что никто не видит знаков.

— Мотив до странности знакомый, — сухо заметил Бёмер.

Эти слова словно вывели Макса из оцепенения. И все же он смог произнести лишь одно:

— Почему? Почему все эти люди должны были умереть?

Дариус посмотрела на него так, будто не могла поверить, что он и впрямь задал этот вопрос.

— Безумец. Вы не понимаете, что наделали.

— Уведите ее отсюда, — приказал Бёмер.

Потом отвернулся, прошел несколько шагов по коридору и провел ладонями по лицу.

Макс еще успел увидеть, как двое сотрудников спецназа подняли Беату Дариус на ноги и надели на нее наручники, а затем пошел за напарником.

Тот уже пересек гостиную и стоял у огромного стеклянного окна, всматриваясь в темноту.

— Я всегда думал, что в моей работе осталось не так уж много вещей, способных меня удивить, — сказал он, заметив, что Макс встал рядом. — Но, похоже, у бездны, в которую нам раз за разом приходится заглядывать, не одно двойное дно.

— Я пока ничего не понимаю. И, думаю, этой ночью уже не пойму. Но я должен хотя бы попытаться разобраться, как эта женщина могла превратиться в чудовище, которое закололо собственного ребенка. Я еду в управление и поговорю с ней. Ты со мной?

Бёмер повернулся к нему и положил руку ему на плечо. Макс впервые видел у напарника такой жест.

Во взгляде Бёмера смешались жалость и почти отцовская мягкость.

— Это бессмысленно, Макс. Мы ее остановили — и это главное. Завтра разберемся.

— Может быть, ты и прав. Но я не найду себе покоя, если не попытаюсь.

Бёмер убрал руку с его плеча и внимательно посмотрел на Макса, словно хотел понять, всерьез ли тот говорит. Наконец кивнул.

— Ладно. Поехали.

Когда двое следователей вошли в комнату для допросов, Беата Дариус посмотрела на них, как испуганный ребенок.

— Слава богу, вы пришли. Я не понимаю, что здесь происходит.

Бёмер переглянулся с Максом, и тот обратился к женщине:

— Вы здесь потому, что убили нескольких человек. В том числе своего мужа и сына.

Ее глаза широко распахнулись.

— Нет… Это была не я. Это был он.

Она указала на резиновую маску, лежавшую перед ней на столе.

— Он? — Макс сел напротив и краем глаза заметил, что Бёмер сделал то же самое. — Кто он?

— Он их сдерживает.

Ее глаза наполнились слезами.

— Ради этого он даже убил Мануэля…

Голос ее сорвался.

Макс и Бёмер снова переглянулись. Либо женщина разыгрывала перед ними представление, достойное «Оскара», либо была тяжело психически больна.

— Кого именно он сдерживает? — спросил Бёмер.

— Его последователей. Они увидели знак. Они знают, что его пришествие уже близко.

— Чье пришествие?

— Вельзевула. Повелителя мух. Антихриста…

Макс тихо застонал.

— Я еще раз спрашиваю: кто…

Дверь комнаты для допросов открылась, и вошел Горгес. С ним был профессор Лёйкен.

— Доброе утро, — серьезно произнес Горгес, не сводя глаз с Беаты Дариус. — Я сразу сообщил профессору Лёйкену, как только коллеги доставили ее сюда и она начала нести бессвязный бред.

Лёйкен кивнул им и указал на стул, на котором сидел Макс.

— Можно?

С явной неохотой Макс поднялся и уступил место психиатру. Присутствие Лёйкена раздражало его. Он жаждал сам допросить Дариус, но после всего, что она уже наговорила, было ясно: без специалиста тут не обойтись.

— Доброе утро, — начал Лёйкен мягким голосом, слегка склонив голову и глядя Беате Дариус прямо в глаза. — Можете сказать, кто вы?

— Меня зовут Беата Дариус. Но господа и так это знают.

Лёйкен кивнул.

— Вы знаете, почему вы здесь?

— Да. Потому что он пытался их остановить.

Выражение ее лица изменилось.

— Пожалуйста, скажите полицейским, что ему необходимо продолжать, — взмолилась она. — Первый знак. Он был совершенно недвусмысленным. Вы даже не представляете, что произойдет, если их не удастся остановить. Тогда он придет. Его рождение уже совсем близко, знаки ясны. Они собирают все, что им нужно.

— Кто именно должен продолжать? И чье рождение близится?

Беата Дариус непонимающе перевела взгляд с одного на другого.

— Я же уже сказала. Повелитель мух. Вельзевул.

— Дьявол? — уточнил Лёйкен.

Макс увидел, как в лице женщины что-то переменилось. Исчезли и страх, и мягкость. Скулы резко обозначились, а в глазах проступил холодный блеск.

— Да, — прошипела она внезапно жестким голосом, — его сын, в котором он продолжает жить и в чьем облике придет на землю. Оставьте их наконец в покое, невежды. Если хотите что-то узнать — спрашивайте меня.

— Почему… — начал Бёмер, но Лёйкен тут же его перебил:

— Вы правы, мы действительно не понимаем, что происходит. Но очень хотели бы понять. Хорошо, что можем поговорить с вами. Возможно, мы даже сумеем помочь вам в вашей борьбе. Но для этого нам важно узнать, откуда вам известно о перерождении.

Максу вся эта ситуация казалась настолько дикой, что слушать этот разговор было почти невыносимо. И все же в нем была жуткая, болезненная притягательность, которой он не мог противиться.

— Отпустите меня. Я должна довести дело до конца. Они все еще там, снаружи. Они собираются вместе. Я должна их остановить.

— Еще раз, — невозмутимо повторил Лёйкен, — откуда вы все это знаете?

— Потому что она меня этому научила, — ледяным тоном прошипела Дариус.

— Она? Кто она?

Дариус наклонилась вперед, положила скованные наручниками руки на стол и холодно посмотрела Лёйкену в глаза.

— Хорошо. Слушай и учись…

---

 

Отправить