Выяснить адрес Йенса Курмана оказалось нетрудно: во всём Дюссельдорфе и его окрестностях значился лишь один человек с таким именем.

Макс пропустил мимо ушей вопрос коллеги о том, зачем ему понадобилась эта информация, закончил разговор и поцеловал Кирстен в лоб.

— До скорого. Позвоню, когда разберусь с этим типом.

— Я правда не знаю… — начала она, но он уже шагнул к двери, и через мгновение замок щёлкнул за его спиной.

Машину пришлось оставить примерно в сотне метров от трёхэтажного дома, где жил Курман: поблизости не нашлось ни одного свободного места.

Мужчина, открывший дверь квартиры на первом этаже, был на полголовы ниже Макса, весил от силы килограммов семьдесят и носил — по крайней мере дома — и брюки, и футболку как минимум на два размера больше нужного. Из-за этого он казался ещё более щуплым и нескладным.

— Да? — спросил он, не в силах выдержать взгляд собеседника дольше пары секунд.

— Макс Бишофф. Это имя тебе что-нибудь говорит?

Максу даже не пришлось стараться, чтобы в голосе проступила злость. Курман узнал его сразу — это отчётливо читалось по вытянутому, осунувшемуся лицу.

— Эм… нет, — солгал он тонким голосом.

— Я брат Кирстен. А это тебе о чём-нибудь говорит? И хорошенько подумай, прежде чем отвечать.

— А… да. Чего вы хотите?

— Не тот вопрос. Чего ты хочешь от моей сестры?

— Ничего. Мы знакомы с прежних времён. И почему вы вообще мне тыкаете? Я просто предложил ей…

— Я читал сообщения, которые ты ей писал. Думаю, нам стоит это обсудить.

В Курмане словно что-то дёрнулось. Он резко попытался захлопнуть дверь, но Макс оказался быстрее и без труда распахнул её обратно.

К счастью для Курмана, на площадке других квартир не было. Иначе шум наверняка выманил бы в подъезд любопытных соседей.

— Что это значит? — выдохнул Курман, тяжело дыша. — Я вызову полицию.

— Отличная мысль.

Макс нарочно повысил голос, почти передразнивая визгливые интонации собеседника.

— Тебе бы поосторожнее. А то однажды нарвёшься на человека, который такого не спустит. Подумай об этом… Давай посмотрим, что скажет полиция. По-моему, это очень похоже на угрозу.

— Нет, я совсем не это имел в виду, — теперь голос у него стал почти плаксивым. — Я просто хотел ей помочь.

— А не может быть, что ты писал ей и раньше? Под другими именами?

Курман распахнул глаза так широко, что его худое лицо на миг стало почти гротескным.

— Что? Нет, никогда. Зачем мне это?

— Например, потому что ты жалкий, закомплексованный ублюдок, которому хватает смелости только сидеть дома за компьютером.

Словно в одну секунду его тщедушное тело лишилось последних сил. Плечи обмякли, и Курман вцепился в дверную ручку, будто без неё не удержался бы на ногах.

— Вы не понимаете. У меня нет девушки. И никогда не было. Думаете, это приятно? Я так давно переписываюсь с Кирстен… Я подумал, может, смогу с ней встретиться, потому что она ведь… потому что она… ну, вы понимаете.

— Потому что она, по-твоему, калека в инвалидном кресле?

— Я думал, если предложу ей помощь, она, может быть…

— А когда помощь ей не понадобилась, ты разозлился, так? Или злился на неё ещё раньше? Ещё со школы, когда она и тогда тебя не замечала. И начал писать ей под чужим именем, понемногу запугивая. Разве не так?

— Нет, чёрт возьми, — с внезапной обидой ответил Курман. — Я никогда не писал Кирстен под другим именем. Это правда.

Макс посмотрел ему в глаза и снова заметил, какого труда Курману стоит не отвести взгляд. Но на этот раз тот всё же выдержал его несколько секунд.

И как бы Максу ни было противно это признавать, в этом почти отчаянном взгляде он не увидел ничего, что подтверждало бы его подозрения.

Нет. Это не он.

— Ладно. Тогда слушай внимательно, Йенс Курман. Больше ты моей сестре не пишешь. Ни от своего имени, ни от какого-либо другого. Если напишешь ещё раз, мы снова увидимся. И эта встреча будет для тебя крайне неприятной. Мы поняли друг друга?

Глаза Курмана и вправду наполнились слезами.

— Да, конечно. Всё как всегда. Заткнись, Курман. Проваливай, Курман. Сделай то, сделай это, а не то получишь по морде, Курман. Я это знаю. У меня вся жизнь такой была.

Макс ещё мгновение смотрел на него с невольной жалостью, потом отвернулся и начал спускаться по лестнице.

Нет, Курман был не из тех, у кого хватило бы решимости караулить кого-то у дома или у ресторана и делать снимки. Для такого у него попросту не достало бы духу.

В субботу утром Макс появился в офисе уже в половине восьмого. Из постоянного состава на месте была только Верена Хильгер.

Он подошёл к её столу и опёрся о край.

— Доброе утро. Ты что, здесь ночуешь?

Она улыбнулась.

— Нет, до такого мой служебный пыл всё-таки не доходит. Я просто жаворонок. После шести уже не могу лежать. И что мне делать дома, если здесь полно работы? А ты?

— Ну, вообще-то я не из ранних пташек, но сейчас…

— Да, понимаю. С ума можно сойти. Я слышала, ты ходил к своему бывшему преподавателю. Говорят, он специалист по анализу дел. Но, похоже, и он не особенно помог, да?

Макс неопределённо качнул головой.

— Его мысли были небезынтересны.

— Например?

Макс пересказал ей разговор и рассуждения профессора Бормана о книге «Повелитель мух».

Когда он закончил, Хильгер откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди — жест, скорее свойственный кому-нибудь из их коллег-мужчин.

— А тебе не приходила в голову религиозная подоплёка «Повелителя мух»? Вельзевул тебе ведь знаком?

— Одно из имён дьявола?

— Именно. Но знаешь ли ты буквальный перевод с древнееврейского? Бааль-Зевув?

— Нет. И что это значит?

— Повелитель мух. На старинных гравюрах Вельзевула часто изображали в виде гигантской мухи.

— Хм… — пробормотал Макс, машинально пытаясь соотнести эту мысль с тем, что им уже удалось установить.

— Кто знает, — продолжила Хильгер с видом человека, между прочим зачитывающего гороскоп, — может, этот псих разыгрывает убийства как некое подобие чёрной мессы?

— Тогда сюда хотя бы отчасти укладывается кровь, которую он собирал, и, возможно, отрезанные гениталии. Но как быть с выколотыми глазами? Разве это не указывает скорее на то, что он всё время повторяет — как и Фиссман: они этого не видят?

— Может быть. Но одно не исключает другого.

— Доброе утро, коллеги.

В комнату вошёл Бёмер, бросил кожаную сумку на стул и направился к ним.

— Ну что, есть новости?

Макс кивнул и оттолкнулся от столешницы.

— Есть одна любопытная теория. Но лучше пусть Верена сама тебе её изложит.

Проходя мимо, он подмигнул напарнику, на что тот ответил недоумённым взглядом.

Пока Бёмер с интересом слушал объяснения Хильгер, Макс сел за свой стол, открыл вчерашние отчёты коллег и постарался сосредоточиться, не отвлекаясь на сотрудников, которые постепенно подтягивались в отдел.

Опросы соседей. Протоколы телефонных разговоров с людьми, уверенными, будто они заметили что-то важное, хотя всякий раз это оказывалось ложным следом.

Схемы, выстроенные наподобие организационных диаграмм, где были перечислены семьи жертв до третьего колена. Для каждого члена семьи — отдельная ячейка, и от каждой тянулись красные линии, обозначавшие связь с жертвой.

На второй такой схеме Макс вспомнил о Фиссмане и запустил программу наблюдения за его компьютером.

После входа в систему и привычной череды уведомлений на экране появилось окно: Фиссман открыл Google и просматривал результаты поиска.

Макс насторожился уже при виде заголовков ссылок. Но когда заметил сам поисковый запрос, который ввёл Фиссман, по телу у него словно прошёл разряд.

— Хорст, — позвал он, не отрывая взгляда от монитора. — Подойди-ка.

Не услышав ответа, Макс поднял голову и увидел, что Бёмер и Хильгер, склонившись друг к другу, о чём-то тихо переговариваются.

— Хорст!

Бёмер вздрогнул.

— Что?

— Иди сюда. Это тебе надо увидеть.

— А ты не можешь просто сказать, в чём дело?

— Нет. Я сейчас смотрю, чем Фиссман занимается за компьютером. На это лучше взглянуть самому.

Теперь Бёмер и впрямь заинтересовался. Он кивнул Хильгер и подошёл к столам. Остановившись у Макса за спиной, наклонился вперёд, чтобы лучше видеть экран.

Макс указал на строку поиска.

— Посмотри, что ищет наш господин Фиссман. Ничего не напоминает?

Прошло несколько секунд. Бёмер хмуро смотрел на монитор, потом вдруг широко раскрыл глаза и провёл ладонью по лбу.

— Он ищет мини-пига… свинью… сарай!

Последнее слово он почти прошептал, не сводя взгляда с экрана.

Макс кивнул.

— Именно. Больше клетки, меньше коровника — так ведь он сказал? Всё сходится.

— Но что, чёрт возьми, такое мини-пиг? Поросёнок?

— Понятия не имею. Но, похоже, сейчас выясним.

Макс кивком указал на экран, где как раз открылось окно браузера с информационной страницей о мини-пигах и несколькими фотографиями. Животные и впрямь выглядели как уменьшенная копия обычной домашней свиньи.

Быстро пробежав глазами текст, Бёмер выпрямился и хлопнул в ладони.

— Так, внимание все! Сегодня снова работаем парами и едем по владельцам сараев.

По комнате тут же прокатился недовольный гул, но Бёмер пресёк его взмахом руки.

— Благодаря наблюдению за компьютером Фиссмана мы только что получили, возможно, очень важную зацепку относительно животного, которое содержится в разыскиваемом сарае. Это мини-пиг.

Снова послышался ропот, но теперь в нём то и дело проскальзывали смешки.

— Верена, Манфред, как обычно. Немедленно займитесь поиском владельцев мини-пигов в Дюссельдорфе и окрестностях. Проверьте клубы, выясните, нужно ли таких животных где-то регистрировать или платить за них налог, и свяжитесь с соответствующими инстанциями. Остальные разбиваются по двое. За работу.

Первой — и одновременно единственной — владелицей мини-пига, к которой отправились Бёмер и Макс, оказалась Инге Крупп, женщина около шестидесяти, жившая одна в уединённом доме рядом с кладбищем Герресхайм.

Когда на звонок никто не открыл, они обошли дом и в конце концов нашли её в огороде, среди овощных грядок.

Инге Крупп была очень худой, коротко стриженной, седой, и во всём её облике чувствовалась жёсткая, почти мужская прямота.

— Добрый день, — окликнул её Бёмер через забор.

Женщина выпрямилась, сперва окинула их настороженным взглядом, потом направилась навстречу. Подходя, она вытирала руки о джинсы.

— Вы фрау Инге Крупп?

— Да, это я. А кто спрашивает?

— Бёмер. Уголовная полиция Дюссельдорфа.

— Уголовная полиция?

Она громко расхохоталась.

— И что же уголовной полиции понадобилось от меня? Я не закапывала в саду никакого трупа.

— Речь о вашей свинье, — сказал Бёмер.

Даже Максу эта фраза резанула слух.

Снова раздался её короткий, лающий смех.

— Пять лет назад она укатила в закат с тридцатилетней.

Бёмер быстро переглянулся с Максом и снова повернулся к женщине.

— Мы просто хотели попросить вас в ближайшие дни быть поосторожнее и как следует запирать двери и окна. У нас есть сведения, что в этих местах орудует шайка домушников.

В тот самый миг, когда Макс подумал, что напарник окончательно заблудился в собственном объяснении, Инге Крупп приподняла бровь.

— И они крадут мини-пигов?

— Эм…

— Нет, — поспешно вмешался Макс, приходя ему на выручку. — Но в нескольких домах, где держали мини-пигов, уже были кражи со взломом. Мы пока не понимаем, есть ли здесь связь, и, возможно, это простое совпадение. Но осторожность ещё никому не вредила.

Крупп некоторое время молча смотрела на него серьёзным взглядом, потом уголок её рта дрогнул в кривоватой усмешке.

— И ради этого сюда лично приезжают двое сотрудников уголовной полиции. И, надо думать, к каждому владельцу мини-пига тоже.

— Мы хотели…

— Я скажу вам, что думаю, — перебила Инге Крупп Бёмера. — Думаю, это связано с серией убийств, которая уже несколько дней не сходит с первых полос. По какой-то причине вы либо предполагаете, либо знаете, что следующей целью убийцы станет владелец мини-пига — как бы дико это ни звучало. Я права?

— Да, — признал Макс.

У него возникло ощущение, что с этой женщиной можно говорить без обиняков.

— Просто мы не хотели сразу выкладывать всё, чтобы не сеять панику.

— Понимаю. Но со мной можно говорить прямо. Я не из тех пугливых мышек.

Бёмер кивнул.

— И всё же мы просим вас никому об этом не рассказывать.

— И кому, по-вашему, я должна это рассказывать?

— Ну, например, соседям?

Это был уже второй раз, когда Бёмер сам подставился под её язвительность. Инге Крупп немедленно воспользовалась случаем и бросила взгляд в сторону кладбища, отделённого живой изгородью всего в полусотне метров от дома.

— Не беспокойтесь. Соседи у меня благодарные слушатели. Но дальше точно ничего не разболтают.

---

 

Отправить