Жанетт Лёйкен удивлённо посмотрела на них, когда открыла дверь.

— Мой муж ещё в клинике, — ровно сказала она. — Позвонить ему?

— Нет, не нужно. — Бёмер улыбнулся. — Мы хотели бы поговорить с вами. Можно войти?

— Со мной? — Она слегка приподняла бровь, но всё же отступила в сторону, пропуская их.

Когда за следователями закрылась дверь, Жанетт даже не попыталась провести их в гостиную. Она осталась стоять в просторной прихожей.

— Чем я могу помочь?

— Например, рассказать, где вы на самом деле были в тот вечер, когда якобы собирались в театр.

Она подняла руки.

— Что тут рассказывать? Всё было именно так, как сказал вам мой муж.

Бёмер продолжал улыбаться.

— Хорошо. Тогда расскажите это ещё раз.

— Что? Но… это нелепо. — В её голосе впервые прозвучала растерянность. — Мой муж уже всё вам объяснил. Если у вас больше нет вопросов… у меня ещё много дел.

— Госпожа Лёйкен, — сказал Макс, до сих пор молчавший, — не знаю, понимаете ли вы это, но сейчас вы выглядите крайне подозрительно. Мы считаем, что история с театром не соответствует действительности. У вас есть возможность всё прояснить, но вы отказываетесь сотрудничать. Вы ведь понимаете, какой вывод мы из этого делаем. Вы боитесь, что ваша версия и версия вашего мужа разойдутся.

— А может, это значит только то, что мне надоело повторять одно и то же. Будьте добры, уходите.

Она отвернулась и распахнула дверь.

Бёмер не двинулся с места.

— Где вы с мужем были прошлой ночью?

— Здесь. Выпили по бокалу вина, посмотрели фильм. Около полуночи легли спать.

— Какой фильм?

— Детектив. По Первому.

— И как?

— Ничего. Полицейские там, правда, были на редкость бездарными, но в целом фильм был захватывающий.

Когда они отъехали, Макс задумчиво проговорил:

— Почему они оба врут про тот вечер?

— Потому что им есть что скрывать. Или господину профессору есть что скрывать, а она его прикрывает. Вопрос — что именно. Надо проверить, нет ли у Лёйкена какой-то связи с жертвами.

— Я подумал о том же. Куда сначала?

— К Рози Липперт. Потом к Беате Дариус.

Немного погодя они, как ни в чём не бывало, позвонили соседке. К их удивлению, та сообщила, что Рози снова живёт у себя дома. Теперь у неё кошка, а у самой Фриды, как выяснилось, аллергия.

Рози открыла дверь с кошкой на руках.

Та была ещё совсем молодой — маленькой, гибкой, насторожённой. С чёрной мордочки на них с любопытством смотрели янтарные глаза.

— По-моему, хорошо, что вы завели себе компаньона, — сказал Бёмер. — Животные умеют утешать.

— Да бросьте. Мой муж — идиот — незадолго до смерти ещё успел дать объявление. Ему, видите ли, позарез понадобилась кошка.

Она отвернулась и пошла в дом. Бёмер и Макс восприняли это как молчаливое приглашение следовать за ней.

— И хозяевам вот этой, похоже, он уже пообещал, что возьмёт её. Вчера они приволокли мне эту зверюгу и ни в какую не хотели забирать обратно. — Она посмотрела на кошку. — Ну да ладно. Не изверг же я, в самом деле. Оставила.

Похоже, кошка и правда помогала Рози не искать утешения в алкоголе так отчаянно, как прежде. Во всяком случае, на этот раз от неё не тянуло привычным винным духом.

— Так зачем вы пришли?

— Мы хотели спросить, знаком ли вам этот человек.

Бёмер протянул ей телефон. На экране была фотография профессора Лёйкена, скачанная по дороге с сайта клиники.

Рози чуть подалась вперёд и сощурилась.

— Хм… не-а. Не знаю. Это ещё кто такой?

— Профессор Лёйкен, руководитель судебно-психиатрической клиники в Лангенфельде.

— Психиатрической? Вы что же, думаете, я в психушке лежала?

— Нет, мы так не думаем, — быстро сказал Бёмер.

В ответ она коротко, зло шикнула.

— Иногда я и сама думала, что туда угожу, когда мой Йохен опять доводил меня до ручки.

— Вы уверены, что не знаете человека на фотографии? Посмотрите ещё раз, пожалуйста.

Она снова вгляделась в экран и покачала головой.

— Не-а. Точно нет.

— Хорошо. Это всё. Спасибо за помощь.

Бёмер в последний раз взглянул на кошку и отвернулся.

Беата Дариус, к которой они тоже заехали, оказалась не так уверена, как Рози, что не знает Лёйкена.

— Не знаю, — пробормотала она, долго всматриваясь в фотографию. — Мне кажется, я его где-то видела. Но никак не могу вспомнить где.

Она подняла взгляд на Макса, стоявшего рядом с её креслом.

— Кто этот человек? И почему вы спрашиваете, знаю ли я его? Он как-то связан с убийствами?

— Он руководит судебно-психиатрической клиникой в Лангенфельде.

— Из Лангенфельда? Нет… тогда, наверное, всё-таки не знаю. Я там почти не бываю.

Макс покачал головой.

— Нет-нет. Профессор Лёйкен живёт с женой здесь, в Дюссельдорфе. Постарайтесь вспомнить.

Пока она вновь разглядывала фотографию, взгляд Макса скользнул на стену за её спиной. Несколько светлых прямоугольников на обоях выдавали места, где долго висели фотографии в рамках.

— Там были снимки моего мужа и сына, — тихо сказала Беата Дариус, заметив, куда он смотрит. — Я больше не могла этого выносить: видеть их каждый день и всякий раз вспоминать, что произошло. Стоило мне посмотреть на лицо Мануэля, как перед глазами вставало другое. То, как он лежал на кухне…

Голос у неё сорвался.

Она провела тыльной стороной ладони по глазам и глубоко вздохнула.

— Нет. Думаю, я всё-таки не знаю этого человека. Почему вы вообще о нём спрашиваете?

Бёмер отмахнулся и впервые вмешался в разговор:

— Это не так важно. На этом всё. Простите, что побеспокоили вас.

Выйдя на улицу, Макс остановился у машины и оглянулся на дом Беаты Дариус.

— Пусто. Хотя сначала ей и показалось, что она знает Лёйкена.

— Ну и что, — буркнул Бёмер. — Я всё равно уверен: Лёйкен и его жена нам лгут. И я, чёрт возьми, хочу понять почему. А теперь поехали обратно. На сегодня хватит. С меня довольно.

Из управления Макс поехал прямо к Кирстен.

Она уже не выглядела такой испуганной, как раньше, но теперь в её лице появилось другое выражение — и оно Максу тоже совсем не понравилось.

— Почему ты так на меня смотришь?

Когда он сел на диван, Кирстен подъехала к нему и остановила инвалидное кресло рядом.

— Он опять что-то тебе прислал? — вместо ответа спросил Макс.

Кирстен покачала головой.

— Нет. То есть… не совсем напрямую.

— Что это значит?

— Ах, может, я всё себе напридумывала, но… есть один человек, которого я знаю ещё со школы. Йенс. Кажется, он был в меня влюблён.

— Кажется?

— Да. Подруги и друзья не раз мне об этом говорили. Йенс был ужасно застенчивый. Или, если честно, просто зажатый. Ну, знаешь, из тех парней, у которых никогда никого нет.

— Когда это было?

— В выпускном классе. Последние полгода перед абитуром.

— Понятно. И какое отношение этот Йенс имеет к тому, что происходит? Ты думаешь, это может быть он?

— Я правда не знаю. Мы иногда переписываемся в Facebook. И когда он опять мне написал, я вдруг подумала: а вдруг это он… ну, ты понимаешь.

— Хм… можно посмотреть?

Кирстен кивнула, подъехала к столу, где стоял ноутбук, и раскрыла его. Макс подошёл ближе и молча наблюдал, как она открывает Facebook.

— Вот. Здесь.

Она подвинула ноутбук к нему.

Перед ним тянулась длинная цепочка сообщений, отправленных с промежутками в несколько недель. Последний обмен был накануне.

— Йенс Ку?.. — Макс вскинул глаза на Кирстен.

— Курман. Его фамилия Курман.

Макс открыл переписку.

— «Привет, Кирстен. Решил снова тебе написать. Просто хотел ещё раз сказать, что меня совершенно не смущает то, что ты в инвалидном кресле. Твой Йенс».

— Тонкая душевная организация, — пробормотал Макс.

Следующее сообщение, судя по времени, пришло десять минут спустя.

— «Я же вижу, что ты в сети. Ответь, пожалуйста. Я хочу тебе помочь, и я могу тебе помочь. А ты снова меня игнорируешь, как тогда в школе. Это выглядит довольно высокомерно. Йенс».

Ниже шёл ответ Кирстен:

— «Привет, Йенс. Извини, что не ответила сразу, но это никак не связано с высокомерием. Мне сейчас нехорошо, и я не хочу ни с кем встречаться. Может быть, позже. Не обижайся, ладно? Кирстен».

В тот же день, незадолго до полуночи, пришло ещё одно сообщение:

— «Кирстен, прости меня. Давай начнём сначала, хорошо? Я мог бы возить тебя куда захочешь. И вообще помогать с тем, чего ты сама не можешь сделать. Пожалуйста, ответь. Да? Твой Йенс».

Макс откинулся на спинку стула.

— Тебе не кажется, что этот тип не вполне нормален?

— Да, с ним непросто. После последнего сообщения я его заблокировала.

Макс прокрутил переписку ниже, к самой свежей записи.

— «Кирстен, я предлагал тебе помощь снова и снова. А ты даже больше не считаешь нужным мне отвечать. Что ж. Я всё понял. Но тебе стоило бы быть осторожнее, чтобы однажды не столкнуться с тем, кто такого не стерпит. Подумай об этом. Йенс».

Макс резким движением оттолкнул ноутбук.

— Да он просто не в себе. Очень похоже на твоего сталкера. Почему ты показываешь мне это только сейчас?

Она пожала плечами.

— Потому что знала, как ты отреагируешь. Может быть, я ошибаюсь. Скорее всего, так и есть. Йенс всегда был очень застенчивым и немного странным, но на такое… на эти фотографии… нет, не верю, что это он.

— Когда ты видела его в последний раз?

— На выпускном балу.

Макс поднялся.

— Это было давно. Ты знаешь, где он живёт?

— Нет. Вряд ли он до сих пор живёт с родителями. А что?

Одним движением Макс уже вытащил смартфон.

— Потому что я собираюсь нанести этому типу визит. Прямо сейчас.

---

 

Отправить