У противоположной стены, под окном, стояла двуспальная кровать; изголовьем ей служила рама из стальных трубок, и в нескольких местах к ней были пристёгнуты наручники. На полке рядом лежали кожаные плети, латексные маски, вибраторы всевозможных форм и размеров и ещё какие-то приспособления, о назначении которых Макс мог только догадываться. С потолочных балок свисали цепи, заканчивавшиеся всё теми же наручниками, а рядом тянулось беспорядочное сплетение ремней и петель; чуть поодаль покачивались качели для любовных утех.

— Чёрт, — выдохнул Бёмер, остановившись у него за плечом.

— Ну? Что я говорил?

Макс и сам ещё не знал, как отнестись к увиденному, но одно было ясно: он оказался прав.

— Похоже, мы нашли маленькую игровую господина Пассека.

Осторожно, словно одним неверным шагом мог что-то повредить или стереть след, он двинулся вглубь комнаты. Бёмер шёл за ним, стараясь не задеть ни цепей, ни ремней, свисавших с потолка.

У стеллажа Макс остановился и принялся внимательно разглядывать разложенные предметы. К Бёмеру он обернулся только тогда, когда тот кашлянул у него за спиной.

— По-моему, ты ошибаешься.

— Что?

— Ты сказал — игровая Пассека. По-моему, ты ошибаешься.

— Почему?

Бёмер кивнул в сторону шкафа высотой ему по плечо — дверцы уже были распахнуты. Сперва Макс увидел только большой плоский экран и, лишь подойдя ближе, понял, о чём речь. На полках стояли и лежали десятки коробок от DVD. Порнофильмы, сомнений не было; но и помимо этого в глаза бросалось ещё кое-что, стоило лишь взглянуть на обложки. Макс вытащил несколько дисков из ровного ряда, осмотрел одну коробку, потянулся за другой. У всех была общая черта: исключительно лесбийское порно.

— Вот дерьмо, — вырвалось у него.

— Да уж, — протянул Бёмер. — Похоже, играет здесь вовсе не Харри Пассек, а его жена. — Он повернулся и посмотрел Максу в глаза. — Ты зашёл слишком далеко.

Макс широким жестом обвёл комнату:

— А это всё?

Бёмер огляделся.

— И что с того? Беата фон Браунсхаузен, судя по всему, реализует здесь свои фантазии. Дело вкуса — но не состав преступления. И уж точно не повод вламываться в чужой дом. Ты теряешь над собой контроль, Макс. Таким я тебя не знаю.

Макс не нашёлся с ответом. В голову приходил десяток возражений, но любое из них было бы упрямым выпадом, который Бёмер тут же разнёс бы в пух и прах. От этого злость становилась только острее. Мало того что он не способен найти Дженни — он даже не в состоянии оправдать собственные действия перед напарником. Макс снова обвёл взглядом спальню.

— Допустим, всё это принадлежит жене Пассека. Но что мешало ему самому этим пользоваться?

Бёмер опустил ладонь ему на плечо:

— Мы уходим. Сейчас же. Пошли.

Жест был утешающим, но Максу больше всего хотелось в ярости сбросить эту руку.

— Я хочу, чтобы наконец объявили розыск Дженни, — твёрдо произнёс он.

Бёмер кивнул:

— Там будет видно. А теперь — на выход.

В оперативном штабе им навстречу шагнул Кауфман.

— Шеф спрашивал о вас минут пять назад.

Макс удивился, что советник полиции Горгес в управлении. Воскресенья с семьёй были для шефа священны — что бы ни горело на работе. Красноречивый признак того, под каким давлением он оказался.

— Что ж… — Бёмер развернулся и в сопровождении Макса направился в кабинет начальника.

Горгес встретил их серьёзным взглядом. Дождавшись, пока оба опустятся на стулья напротив, он откинулся в кресле.

— Итак, на чём мы стоим? И что вчера вечером произошло на том мероприятии? Утром мне уже звонила прокурор — а она, в свою очередь, долго беседовала с доктором Фаршайдтом. По его словам, вы не дали господину Пассеку связаться с ним как с адвокатом.

— Это вздор, — возразил Бёмер и в нескольких фразах изложил всё случившееся со вчерашнего дня. Закончил он тем, что они обнаружили в охотничьем домике Беаты фон Браунсхаузен.

— Как вы туда попали? — осведомился Горгес.

Бёмер опустил глаза.

— Я взломал дверь подвала, — пояснил Макс и, не дав шефу вставить слово, добавил: — Нужно немедленно объявить в розыск Дженнифер Зоммер. Она пропала прошлой ночью, и у нас есть все основания полагать, что она станет следующей жертвой этого безумца.

Горгес вскинул брови, бросил на Бёмера удивлённый взгляд и снова повернулся к Максу:

— Минуту. По порядку. Вы без всяких оснований взломали дверь частного дома? Без судебного ордера? Да ещё именно охотничьего домика Мариуса фон Браунсхаузена? Вы в своём уме?

— Это было не без оснований. Мы думали… Я думал, что найду там зацепку, которая нас продвинет.

Горгес со свистом выдохнул и повернулся к Бёмеру:

— Кто такая Дженнифер Зоммер?

— Актриса, как и Мириам Винкель, и… — начал было Макс, но Горгес остановил его движением руки.

— Благодарю. Вы можете идти. Остальное я выясню с господином Бёмером.

Макс хотел возразить, но сдержался, молча поднялся и вышел.

Бёмер вернулся минут через двадцать. Всё это время Макс сидел за столом и смотрел в монитор, где не было ничего, кроме поисковой строки Google. Сознание снова захлёстывали образы Дженни — беспомощной в руках безумного убийцы. Связанной. Избитой. Истерзанной. А он сидит сложа руки и ничего не может. Впору сойти с ума.

Он вздрогнул, когда Бёмер положил ему руку на плечо.

— Пойдём-ка со мной.

Макс поднял взгляд — лицо напарника не сулило ничего хорошего. Он встал и вышел за ним в коридор. Там Бёмер остановился и без обиняков перешёл к делу:

— Розыск Дженни мы объявим. Но Горгес отстранил тебя от дела.

Макс понадеялся, что ослышался. Этого не могло быть. Не должно было быть.

— Что?

— Мне жаль. Как только он узнал, что у вас с Дженни…

— Зачем ты ему сказал? — вспылил Макс.

Бёмер поднял ладони:

— Господи, а что мне оставалось? Он спросил в лоб. Лгать я не мог. А тут ещё эта история с охотничьим домиком… Макс, поверь, так действительно лучше. Езжай домой. Найди себе занятие, отвлекись. Я буду держать тебя в курсе.

— Чёрт. Ты совсем спятил? Я не стану сидеть дома и разгадывать кроссворды, пока Дженни в лапах у этого маньяка. И не мечтай.

Макс повысил голос так, что дверь наискосок приоткрылась и оттуда выглянула коллега, смерив их вопросительным взглядом. Бёмер жестом дал понять, что всё в порядке, — и она снова скрылась у себя.

— Я иду к Горгесу.

Макс хотел развернуться, но Бёмер перехватил его за локоть и прошипел:

— Чёрта с два. Я только что с трудом отговорил его возбудить против тебя дисциплинарное разбирательство. Ты прекрасно знаешь: в том, что касается служебных инструкций, он шуток не терпит. Будь благоразумен и езжай домой.

Макс рывком высвободился; он был так зол, что готов был броситься на напарника с кулаками. Вместо этого резко развернулся и зашагал обратно в оперативный штаб — под удивлёнными взглядами коллег собрать свои вещи.

Пять минут спустя он вышел из управления, так и не обменявшись с Бёмером ни единым словом. Смесь ярости, разочарования и тревоги за Дженни клокотала внутри и почти не давала дышать. Он бросился к машине; едва за ним захлопнулась дверца, самообладание его оставило. Как одержимый, Макс колотил кулаком по рулю, почти не чувствуя боли в ссаженных костяшках.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

В какой-то миг руки сами опустились, и он повалился грудью на руль. В одно мгновение силы оставили его, будто он только что пробежал марафон.

Дженни. Он повторял её имя про себя, видел её лицо, ощущал её прикосновения и, казалось, улавливал запах её дыхания. И снова готов был закричать от боли, едва представив её во власти этого безумца. Бесконечно усталым движением он вытащил смартфон, проверил сообщения и список вызовов. Ничего.

Словно ведомый невидимой рукой, Макс завёл двигатель, вывел машину со стоянки и взял курс к дому Дженни. Через двадцать минут он припарковался прямо у подъезда, в зоне строжайшего запрета, подошёл к двери и раз за разом нажимал на звонок, пока наконец не сдался.

Путь до собственной квартиры он проделал как в трансе. Отпирая дверь, уже не помнил, какой дорогой добирался.

Он рухнул на диван и отдался беспомощности и отчаянию. Думал о Дженни — и снова о Дженни. Через какое-то время поднялся, подошёл к комоду, достал бутылку «Хендрикса» и стакан. И принялся пить — чтобы заглушить боль.

---

 

Отправить