Воскресенье

 

В половине десятого утра зуммер радиобудильника вырвал Макса из глубокого сна. Ещё не очнувшись, он нашарил смартфон и приподнялся на постели. Пришлось несколько раз протереть глаза, прежде чем на расплывшемся экране проступили хоть какие-то очертания.

Рядом с его ночным сообщением темнели две серые стрелки: дошло, но не прочитано. Значит, она ещё спала.

Он поколебался — не рано ли звонить? — и всё-таки решился. Ему не терпелось услышать её голос, особенно такой — ещё сонный, с лёгкой хрипотцой.

После первого же гудка включилась голосовая почта.

— Это я, — проговорил он немного растерянно. — Только что проснулся и захотел тебя услышать. Ты, похоже, ещё спишь. Будь умницей, перезвони, ладно? Я соскучился.

Он наскоро принял душ и позавтракал. Без четверти одиннадцать, уже садясь в машину, решил сделать крюк и заехать к Дженни. Мысль о том, что через четверть часа он сможет обнять и поцеловать её, была слишком соблазнительной, чтобы ей противиться.

На звонок в подъезд никто не отозвался; вторая попытка оказалась столь же напрасной. Он уже собрался уйти, когда дверь распахнулась и на улицу вышел молодой человек. Макс приветливо кивнул и проскользнул внутрь, пока та не захлопнулась. Через две ступеньки он взлетел по лестнице и, запыхавшись, остановился у квартиры Дженни.

Когда и здесь на звонок никто не ответил, тревога навалилась всерьёз. В голове тотчас всплыло нынешнее дело; перед мысленным взором встали снимки убитых женщин. Он забарабанил костяшками в дверь — сначала сдержанно, потом всё настойчивее. Тщетно.

Макс замер.

Не может же она спать так крепко, чтобы не проснуться от такого грохота.

Он развернулся, подошёл к соседней двери и нажал на звонок. Женщина лет сорока приоткрыла дверь и оглядела его с недоверием.

— Да?

— Прошу прощения. Меня зовут Макс Бишофф. Не подскажете, есть ли в доме кто-то, у кого имеется ключ от квартиры Дженнифер Зоммер? Или, может, у вас?

— А с какой стати?

Он понял, что так не сдвинется ни на шаг, и достал удостоверение.

— Уголовная полиция. Мне срочно нужно поговорить с госпожой Зоммер.

Женщина дотошно изучила документ и только тогда кивнула.

— Первый этаж, первая дверь направо. Господин Рихтер. У нас он вроде коменданта.

— Благодарю.

Макс заспешил вниз. Инго Рихтеру было под семьдесят, если не больше. При виде удостоверения глаза его благоговейно округлились.

— Что, у госпожи Зоммер неприятности?

— Нет, всё в порядке. Я только хочу убедиться, что с ней ничего не случилось.

Дженни дома не оказалось, постель — нетронута. Судя по всему, ночью она не возвращалась. Тревога Макса росла.

Что могло помешать ей вернуться? Почему не ответила? Неужели я всё-таки в ней ошибся? Познакомилась с кем-то другим? Или — чего доброго — столкнулась с тем, у кого на совести уже три женщины?

Об этом думать не хотелось.

Он торопливо вытащил телефон и набрал Бёмера. Пока шли гудки, кивнул Рихтеру, не сводившему с него глаз из прихожей.

— Спасибо, можете идти к себе.

— Но я же не могу вас вот так просто…

— Можете. Удостоверение вы видели.

Он указал на дверь и снова кивнул старику. Наконец Бёмер отозвался.

— Это Макс. Я у Дженни. На ночное сообщение она не ответила — а это на неё совсем не похоже. Позвонил — трубку не взяла. Поехал сюда. Комендант открыл квартиру: на звонок и стук она тоже не отзывалась. Похоже, домой вообще не возвращалась. Я всерьёз беспокоюсь. Сам не знаю почему, но чувствую: что-то стряслось. Там ведь разгуливает этот ненормальный…

— Погоди, не части, — перебил Бёмер и шумно засопел в трубку. — Наверняка просто перебрала и заночевала у подруги. Не повод раздувать драму.

— Она почти не пьёт. А если бы и выпила — всё равно ответила бы. Тут другое.

— Вот именно: если пьёт редко, её и трёх бокалов свалит. Да и потом… тебе это не понравится, но ты ведь сам видел, сколько там вчера увивалось красавчиков. Почти все — либо богачи, либо знаменитости. А то и всё разом. Может, она с кем-то из них…

— Чушь, — оборвал Макс.

То, что Бёмер всерьёз допускал именно ту мысль, которую он сам только что от себя отогнал, взбесило его.

— Будь у неё возможность, она бы обязательно дала знать. Боюсь, с ней что-то случилось. Может, авария.

— Ладно, давай так: встречаемся в управлении и вместе сообразим, где искать твою Дженни. По рукам?

— По рукам.

В четверть первого Макс был на месте; Бёмер подъехал двадцатью минутами позже. За это время Макс успел переговорить с агентом и менеджером Дженни. Менеджер не имел ни малейшего представления, где она; агент хотя бы дала номер близкой подруги, с которой Дженни часто виделась. Но и та ничем не помогла: они не встречались и не созванивались больше недели.

С каждой минутой без вестей Макс нервничал всё сильнее.

— Ну что, есть новости? — Бёмер тяжело опустился в кресло и кивнул коллегам из следственной группы «Рейнуфер»: те сидели за столами — кто-то говорил по телефону, кто-то не отрывал взгляда от монитора.

Макс покачал головой.

— Ничего. Плохо. Очень плохо.

Таким беспомощным он не чувствовал себя давно.

— Поверь, Дженни дала бы знать, если бы могла.

Он говорил это и вслушивался в самого себя: так ли всё, как он пытается внушить Бёмеру? Напарник кивнул — но по тому, как он это сделал, Макс ясно увидел его сомнения.

— И ты не хуже меня знаешь: Дженни — как раз из того круга, где наш маньяк выбирает жертв.

Произнесённые вслух, худшие опасения словно обрастали плотью, подступали к границе возможного. От этого едва не мутился рассудок.

— А если он похитил её вчера, после гала-вечера?

Бёмер застучал по клавиатуре.

— Хорошо. Я-то убеждён, что всё скоро окажется ерундой, а твои страхи — пустыми. Но понять тебя могу. — Он чуть прищурился. — Организатор вчерашнего — некая Дуня Кольманн. Председатель общества помощи социально неблагополучным детям; в его пользу и устроили всю шумиху. Вот телефон.

Бёмер продиктовал номер, и Макс записал его на листке.

Из разговора с Кольманн выяснилось, что отдельными гостями заниматься у неё времени не было, но Дженни она видела в компании Джо Реплея и ещё нескольких человек. Заодно обмолвилась, что вчерашнее появление Бёмера и Макса считает более чем сомнительным: остаток вечера публика только об этом и говорила. И всё же Макс сумел выудить у неё имена тех двоих, с кем она заметила Дженни.

Мужчина и женщина — оба, как и Дженни, актёры. До женщины дозвониться не удалось; мужчина, некий Ханнес Герхард, знал немногим больше: они изрядно выпили вместе, и при этом крутился тот самый странный музыкант. Неприятный тип — особо подчеркнул Герхард.

Закончив разговор, Макс бросил телефон на стол.

— Мне нужно поговорить с Реплеем. И уж точно не по телефону.

Он поднялся и взглянул на Бёмера.

— Поедешь?

Бёмер с усилием выбрался из кресла.

— Поеду. Я этому типу всё равно ни на грош не верю.

Уже на выходе Макс сунул одной из коллег номер Дженни — попросил выяснить, к какой вышке сейчас подключён её смартфон.

Музыкант открыл только после того, как Макс продержал палец на кнопке звонка секунд десять, не меньше. Выглядел Реплей кошмарно: волосы торчали во все стороны, лицо опухло, под глазами набрякли тяжёлые мешки. На нём была чёрная футболка без рукавов и такие же чёрные леггинсы.

— Какого дьявола вам нужно в такое время? Честное слово, вы мне уже осточертели.

— Надо поговорить, — коротко бросил Макс. — О Дженнифер Зоммер.

— Ладно, входите. Только потише — у меня чудовищное похмелье.

В гостиной вперемешку валялась одежда. На журнальном столике красовалось несколько бутылок спиртного и два бокала; один — наполовину полон.

Макс кивнул на них.

— У вас ночью были гости?

Реплей рухнул на диван и со стоном схватился за голову.

— Были. Жаль, дама не пожелала остаться.

От одной мысли, что из этого бокала могла пить Дженни, у Макса вскипела кровь.

— Кто она?

Реплей поднял на него глаза.

— Не вижу, какое вам до этого дело.

Макс едва подавил желание схватить музыканта за ворот и как следует встряхнуть.

— Вчера вы довольно долго провели в обществе Дженнифер Зоммер. Она потом была здесь?

Реплей наморщил лоб.

— Чего? Зоммер? У меня? Да я был бы только рад. Но, боюсь, не в её вкусе.

Макс от души надеялся, что это правда.

— Когда вы видели её в последний раз? — вмешался Бёмер.

— Откуда мне знать? Я не пялюсь на часы, когда есть повод повеселиться. Может, около часа. Она стояла с этим газетчиком, а я засел у стойки.

Макс насторожился.

— С кем именно?

— Ну, с шефом Харри Пассека. Ланц или как его там.

— Ханс-Петер Ланц? — удивлённо переспросил Макс.

Главный редактор ни словом не обмолвился, что и сам собирается на вечер.

— Он самый. — Реплей снова прижал ладони к вискам. — Ещё что-нибудь? Мне правда паршиво.

— Это видно, — сухо заметил Бёмер. — Выход мы найдём сами.

— Ты ведь говорил с Ланцем. — Бёмер тронулся с места и влился в поток. — И разве не он сказал, что Пассек будет на гала-вечере? О себе — ни слова?

— Ни слова. — Тревога Макса за Дженни после разговора с Майером ничуть не унялась. Скорее наоборот.

— Тогда, пожалуй, стоит его спросить.

Так Макс и сделал. Он позвонил Ланцу — и узнал, что тот решил прийти в самый последний момент, уже поздним вечером.

— С госпожой Зоммер я беседовал минут двадцать. Она выглядела уставшей и собиралась домой.

— Когда это было?

— Около половины второго.

— Ушла одна?

— Насколько я видел — одна. Хотя, разумеется, не знаю, не встретила ли кого-нибудь в фойе.

Макс поблагодарил и положил трубку.

— Ушла в половине второго. Одна. По крайней мере, так утверждает Ланц.

Бёмер бросил на него короткий взгляд.

— И что теперь?

— К Матушке. Смотреть фотографии.

---

 

Отправить