— Я правда очень благодарна, что вы так быстро нашли для меня время.

Дженнифер подняла бокал с шампанским и чокнулась с ним — «глоток в знак знакомства», как она это называла. Макс всё ещё не мог опомниться. Как и при первой встрече, она была почти не накрашена, но, в отличие от утра, тёмные волосы теперь свободно ложились на плечи и гладкими прядями струились далеко за спину, составляя чарующий контраст со светлой кожей.

— Надеюсь, ваша жена или подруга не станет на меня сердиться. Всё-таки я краду у вас целый вечер.

То, что она исподволь выясняла, свободен ли он, ему польстило. А если быть до конца честным с собой — польстило чрезвычайно.

— Сердиться некому, — с улыбкой ответил он, и в ответ раздалось короткое, едва слышное «о».

— Единственная и самая важная женщина в моей жизни вряд ли стала бы возражать против того, что я здесь.

Она рассмеялась.

— Ваша мама?

— Сестра. Кирстен.

Пригубив вино, Дженнифер кивнула в сторону обеденного стола, где лежали блокнот и ручка.

— Предлагаю сразу покончить с утомительной частью. Запеканка готова, её остаётся только поставить в духовку минут на пятнадцать. Вот тогда и придёт черёд вашего вина.

Макс согласился: мысль отменная.

На большинство её вопросов он отвечал без труда. Речь шла об организационных процедурах и служебных инструкциях, о том, как следует вести себя на месте преступления и как коллеги общаются между собой. Кое-что по юридической части пришлось уточнить в интернете — но и это далось легко.

Между делом они подшучивали друг над другом, смеялись, то и дело встречаясь глазами. Чаще — лишь на мгновение, но порой казалось, что их взгляды сплетаются и уже не могут разойтись. Тогда Макс с усилием отводил глаза и напоминал себе, что для этой женщины всё это — лишь игра. Очередной невинный флирт, ничего не значащий, о котором она забудет к утру.

Когда чуть позже они вдвоём накрывали на стол, их руки впервые соприкоснулись — будто случайно. Макс без труда мог бы этого избежать, но не стал. Напротив: пришлось признаться себе, что он искал этого прикосновения нарочно. И задержалось оно дольше положенного — оба на миг замерли, прежде чем отнять руки.

За ужином он поднял бокал и посмотрел ей в глаза. Она чокнулась и оставила свой бокал прижатым к его — как второе, на сей раз безмолвное прикосновение.

— Я рада, что мы познакомились, — произнесла она, не отводя взгляда.

— А я — больше чем рад, — услышал Макс собственный голос, и её глаза сделались ещё мягче.

Желание поцеловать её накатило внезапно и неудержимо — нужно было только поставить бокал и наклониться. Она не отстранилась бы, он это чувствовал. Но что потом?

Он понимал: он вот-вот влюбится в эту женщину по уши, и это будет раем на земле — если она ответит ему тем же. А если нет? Если для неё всё это лишь приятный флирт, из которого, быть может, выйдет жаркая ночь — и только? Разумеется, уже одна эта мысль была соблазнительнее некуда. И всё же он не мог и не хотел позволить себе чувства, которым суждено остаться безответными.

Ты рассуждаешь так, будто у тебя ещё есть выбор, — одёрнул он себя.

— Если мы сейчас же не остановимся, ужин совсем остынет, — мягко произнесла Дженнифер, и Макс спохватился: они всё ещё сидели с поднятыми бокалами, глядя друг другу в глаза. Он улыбнулся и сделал глоток.

— Почему ты один? — спросила она, возвращаясь к еде.

То, что она так легко перешла на «ты», снова отозвалось в нём приятным теплом.

— Наверное, потому что сейчас я целиком поглощён работой. А у тебя? Есть кто-нибудь?

Она лукаво улыбнулась.

— Пока нет.

— Тоже из-за профессии?

— Нет. Просто я разборчива. И у меня нет ни малейшего желания играть в «кто с кем сегодня» — а в киноиндустрии, знаешь ли, по-другому редко бывает.

— Понимаю. И, по-моему, это правильно.

— А каково это — изо дня в день иметь дело с убийцами и преступниками? — спросила она так неожиданно, что Макс, застигнутый резкой сменой темы, в недоумении поднял на неё глаза. — Можно ли всё это оставить за порогом, когда возвращаешься вечером домой? Или охота на преступников не отпускает ни днём ни ночью?

— Хм… непростой вопрос. Порой приходится работать и дома. Когда расследуешь убийство — как сейчас, например.

Дженнифер испуганно взглянула на него.

— То есть ты сейчас должен был бы работать — а сидишь у меня? Но… почему ты ничего не сказал? Мои вопросы не настолько важны, чтобы из-за них…

— Для меня — важны, — перебил её Макс.

Они посмотрели друг на друга — молча, долго. И Максу показалось, что в её лице он уловил нечто, что немного рассеяло его страх поддаться чувствам, которые, быть может, останутся невзаимными. В следующее мгновение он вычеркнул из этой мысли «быть может».

— Расскажешь, как продвигается расследование? — Дженнифер снова вернула разговор к его работе. — Что же всё-таки произошло с Мириам? Я ведь её знала. Пусть и только… скажем так, с тёмной стороны.

Оба рассмеялись.

— В общих чертах — да, могу. Но есть вещи, о которых я обязан молчать.

— Само собой.

Макс вкратце пересказал, что удалось выяснить к этому часу, умолчав о догадках и выводах. Затем перевёл разговор на кино и узнал, в частности, что Дженнифер теперь получает столько предложений от телепродюсеров, что может позволить себе отказываться и выбирать роли по вкусу.

Их взгляды то и дело встречались; случались мимолётные прикосновения, от которых по телу Макса пробегала приятная дрожь. И всё отчётливее он ощущал, что с Дженнифер происходит то же самое.

Около одиннадцати он решил уходить. Не потому, что её общество наскучило, — напротив: он чувствовал, как с каждой минутой всё сильнее влюбляется в эту женщину, и хотел, чтобы у них обоих нашлось время разобраться в себе. Ему не хотелось рубить сплеча и, чего доброго, разрушить то, что ещё толком не началось.

Когда они стояли друг против друга у распахнутой двери, прощаясь, она вдруг сделала крошечный шаг навстречу. Теперь их разделяло не больше двадцати сантиметров.

— Это был чудесный вечер. Спасибо.

Макс увидел её карие глаза, мягко очерченные, чуть приоткрытые губы — и прежде чем успел осознать, что делает, наклонился и нежно её поцеловал. Когда губы разъединились, она улыбнулась.

— Наконец-то. Я уж думала, ты так и не решишься.

Она подняла руку, провела ладонью по его щеке:

— Доберись домой благополучно.

И, отвернувшись, скрылась за дверью.

По дороге к себе Макса захлестнула буря чувств, какой он давно не испытывал. Что-то окрылённое, невесомое поднималось в нём и рвалось наружу, но он не знал, как дать этому выход. Он включил радио и переключал станции, пока не наткнулся на ту, где звучала музыка под его настроение, — «Can’t Stop the Feeling» Джастина Тимберлейка.

Едва услышав первые такты, он громко подхватил песню.

Ooh, it’s something magical It’s in the air, it’s in my blood, it’s rushing on I don’t need no reason, don’t need control I fly so high, no ceiling, when I’m in my zone. (О, это настоящее волшебство. Оно разлито в воздухе, пульсирует в моей крови, стремительно несёт меня вперёд. Мне не нужны ни причины, ни контроль. Я поднимаюсь так высоко, словно надо мной больше нет никаких пределов, когда я оказываюсь в своей стихии).

Дома он откупорил бутылку того же вина, что брал с собой к Дженнифер, и налил себе бокал. Поставив его на журнальный столик, подошёл к проигрывателю, стоявшему на стойке у стены. Макс любил чистое, живое звучание винила и со временем обзавёлся не только непомерно дорогой аппаратурой, но и внушительным собранием пластинок.

Он выбрал «Permanent Vacation» группы Aerosmith. Осторожно вынул чёрный диск из конверта, опустил на круг проигрывателя, приподнял тонарм и отсчитал дорожки — снаружи внутрь. На узкой пустой полоске перед девятой песней игла мягко коснулась винила. Он вернулся на диван. На первых тактах «Angel» закрыл глаза и тихо подпевал.

Он успел дойти до «Let’s break the walls between us», когда звонкое «динь» смартфона возвестило о новом сообщении в WhatsApp. От Дженнифер.

 

Ты уже спишь?

В груди снова разлилось знакомое тепло.

Нет, — набрал он. — Ещё смакую вечер.

Минуту спустя пришёл ответ.

Мне было очень хорошо с тобой.

Мне тоже. И самое странное — до сих пор хорошо. Мы ещё увидимся?

Увидимся?

Мне бы этого очень хотелось.

Тогда так и сделаем. Я буду очень рада. Завтра?

С удовольствием.

Хорошо, я напишу. Спокойной ночи. И пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

В этом я не сомневаюсь. Спокойной ночи.

В ответ прилетел смайлик с ярко-красным поцелуем.

 

Макс положил смартфон на стол, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Они расследовали сложное дело, в котором по меньшей мере одна женщина была зверски убита. От преступника — ни следа.

А он был счастлив.

---

 

Отправить