Глава 9
Унге вышла от Вострикова уже ближе к утру. Сейчас по улицам бродил рассвет, холодное пятно солнца выползало на горизонте, по проспектам гулял пронзительный, отнюдь не летний ветер, и девушка, зябко поёжившись, вызвала такси. К прогулкам погода и бессонная ночь не располагали. Сев в скоро подъехавшую машину, Унге назвала свой домашний адрес и устало откинулась на спинку кресла.
— В больнице работаешь, девушка? — водитель вдруг решил развлечь Унге разговором, а может просто познакомиться.
— Нет, в полиции, — проговорила Унге.
— М-м-м, — уважительно промычал мужчина и сразу же добавил: — Слюшай, а можешь моему брату регистрация делать? Он бы тоже в такси пошёл.
Сейчас Унге меньше всего хотелось думать над ответом, и она проговорила с сильным прибалтийским акцентом:
— Я сама не местная, по блату только устроилась.
— А что, берут? — удивился таксист.
— Ага. К генпрокурору на приём запишись. Скажи, что ты от Матвея Васильевича, — ляпнула первое, пришедшее в голову, имя Унге и прикрыла глаза, давая понять собеседнику, что аудиенция закончена и советов больше не будет.
Выйдя из машины, Унге пришла в пустую квартиру, прошлась мимо разбросанных вещей, которые в спешке побросал бывший муж и, не тронув ничего, скрылась в ванной комнате. Супруг оставил её ещё месяца два назад, а она до сих пор не могла смириться с этим. То ли любила сильно, то ли просто не могла справиться с фактом того, что он ушёл к другой. Да, та девушка была весёлой, озорной, любила кататься на лыжах, помогала в приюте для кошек, хотела детей и вкусно готовила. А Унге была сосредоточена только на своей работе, но это обстоятельство почему-то не помешало ей и Ивану прожить вместе целых шесть лет.
Унге Алас переехала вместе с родителями в Пите, ещё в детстве. Отца назначили на высокую должность в министерстве, и они перебрались с коренных земель в Северную столицу. Но отец на этом в своих переменах не остановился. Вскоре после переезда он сменил жену, так он мог гораздо дальше протащить своё чиновничье кресло. А потом он сменил ребёнка. Точнее, ребёнка он завёл нового, а про Унге даже не вспоминал, ему казалось достаточным, что он оставил жене и дочери квартиру. Конечно, он разрешил обращаться, но только в самых крайних случаях. С того дня Унге ни разу не воспользовалась предложением, даже в те дни, когда угасала от болезни мама. И не потому, что была такая гордая и позволила болячке отнять мать, просто не было смысла, а тихая и красивая даже на пороге смертного одра мама просила никого не беспокоить. С тех пор Унге осталась совсем одна, и когда она встретила Ивана, то её жизнь снова стала уютной, заиграла красками, так словно «в жизнь влили жизнь». А теперь она всё это снова потеряла и было нестерпимо больно, и если бы Нерей не позвал Унге в специальный отдел, то, наверное, она наделала бы глупостей. А может, просто похоронила свою жизнь и талант следователя за архивной работой.
Сейчас, стоя под струями горячего душа, Унге плакала. Ей было невыносимо жалко Вострикова, который лежал в палате, абсолютно белый, как простыня и с минуту на минуту ей могли позвонить и сказать, что всё закончилось. Хотя был один-единственный способ его спасти. Нужно было только позвонить отцу, который сейчас как раз трудился в министерстве здравоохранения и мог достать всё что угодно. А простому оперу из Карельска Лёше Вострикову требовались какие-то заморские чудодейственные препараты, а потом пересадка почек. И сейчас Унге не знала, как ей поступить: то ли дать Лёше уйти, то ли поднять трубку и набрать номер отца.
— Алло, — подсушивая волосы полотенцем, Унге вышла из душа и позвонила Лашникову. — Игорь, мне нужно поговорить с тобой. Я не могу решить, что мне делать.
— Как Лёха? — сразу отозвался Игорь.
— Очень плохо. Поэтому я должна спросить у тебя. Есть шанс. Призрачный, но есть. Но ты должен хорошо подумать, а потом мне сказать. Короче, я могу достать нужные для него лекарства, но процесс восстановления долгий и очень болезненный и ещё нужна будет пересадка почки. Скажи, он бы хотел этого?
— Унге, что за глупости? Конечно, да, — Лашников буквально взвился. — Что там произошло? Что он сказал.
— Я услышала тебя, — Унге повесила трубку и набрала номер отца.
— Здравствуй, Унге. У тебя что-то случилось? — на другом конце провода отозвался чужой, далёкий и почти незнакомый голос.
— Да. Нужна помощь.
После этого звонка бюрократическая машина завертелась с огромной скоростью и Лёшу Вострикова буквально в одночасье перевели из той палаты, которую ему устроил Малинин в другую, ещё более «блатную» и моментально приступили к восстановлению организма, который в любую минуту мог отказать.
Унге, после того как положила трубку, легла спать, даже не расправляя кровати, только завела будильник и вскоре провалилась в пугающий кромешной темнотой сон. Ей было жаль Лёшу Вострикова, ему предстояло жить дальше, а Унге казалось, что это самое мучительное — просто жить. На работе она умело маскировала свою постоянную депрессию под сосредоточенность, так было легче мириться с окружающей действительностью.
Проснувшись по звонку будильника, Унге подняла тяжёлую от хмельного липкого сна голову и поморщилась. На улице радовалось солнце, по видным из окна кронам деревьев было понятно, что на улице сильный ветер. Такое сочетание не то что раздражало, скорее злило, по какой-то неясной причине. Взъерошив светлые волосы, девушка сползла с кровати, снова пошла в душ, но сиплое пение в трубах подсказывало, что воду, скорее всего, отключили и теперь можно довольствоваться умыванием из бутылки с минералкой.
— Хотя бы для кожи полезно, — буркнула она.
Унге быстро прошлась по списку потенциальных свидетелей и потерпевших и сейчас думала, куда бы выдвинуться в первую очередь.
— Алло, Анжелика Витальевна, — Унге собралась с духом и позвонила матери пропавшей Олеси и жене почившего депутата, — вас беспокоит следователь Унге Алас.
— Что вам нужно? — отозвался из трубки слабый голос.
— Я понимаю все ваши обстоятельства, но я никак не могу выйти с вами на связь. Пожалуйста, найдите время встретиться со мной, нам просто необходимо поговорить.
— Зачем? Мой муж умер. Моей дочери, скорее всего, уже нет в живых. Что вы можете сделать такого, чтобы вернуть всё на круги своя?
— Вполне возможно, что Олеся жива. Мы стараемся найти её. Вы можете обладать информацией, даже не осознавая этого, — как можно спокойнее и мягче проговорила Унге и добавила: — В конце концов, я имею полное и законное право вызвать вас повесткой. Но уважаю ваше горе и поэтому просто прошу со мной встретиться.
— Да, — усмехнулась женщина, — я вижу, как вежливо и участливо вы простите. Что ж, как видно, отвязаться от вас я не смогу. Что ж, приезжайте и тратьте моё и своё время вместо того, чтобы работать. Я жду вас через час, — на этих словах женщина отключилась, а Унге ещё некоторое время стояла, прижав телефон к уху.
Перехватив по дороге кофе, в назначенный срок Унге уже стояла перед массивными дверьми квартиры депутатской вдовы. И хотя внизу консьерж уже предупредил о том, что к ней поднимается следователь, хозяйка открывать не торопилась. Унге несколько раз нажала на звонок, прежде чем щёлкнул замок, и на пороге появилась Анжелика.
— Я слушаю? — сказала женщина, в упор глядя на Унге.
— Я вам звонила, я следователь Унге Алас, — терпеливо объяснила девушка, предъявляя документы.
— И что? — женщина не двигалась с места.
— Вы разрешили приехать и поговорить с вами, — Унге оглядела собеседницу и пришла в крайнее изумление.
Зачастую от шока родители и правда отказывались разговаривать со следствием, но эта женщина выглядела абсолютно спокойной. На лицо были наклеены тейпы, под глазами лежали патчи, и сейчас она растирала себе шею кремом из баночки, которую держала в руках.
— А, точно. Только я не разрешила, а вы меня вынудили. Ну, проходите.
Женщина сделала несколько шагов назад, и Унге оказалась в просторном светлом холле. Так как Анжелика Витальевна не пригласила пройти дальше, а просто выжидательно смотрела, Унге решила, что придётся расположиться здесь. Она достала необходимые бланки, решила дальше не унижаться и выспрашивать разрешения присесть, а самостоятельно разместилась на банкетке и глянула на Анжелику.
— Эта вещь обтянута натуральным шёлком, — сказала хозяйка квартиры, втыкая палец в пространство и указывая на диванчик.
— Это не та информация, которая пригодится следствию, — сделав вид, что совершенно не понимает беспокойство женщины, проговорила Алас. — Какие у вас отношения с дочерью?
— Нормальные. Как у матери и его ребёнка.
— Да? Вы знаете, я видела очень много матерей, у которых пропадали дети. Также видела тех, у кого детей убивали. И ни одна из них не выглядела как вы, — Унге понимала, что ведёт себя не совсем правильно, но поведение этой дамы её крайне раздражало.
— Это как же?
— Равнодушно и отстранённо. Так, как будто вам всё равно.
— Вы психолог или следователь? — подняв одну бровь, спросила женщина.
— Следователь.
— Вот и выполняйте свою работу. А не делайте логических, на ваш взгляд, выводов, — проговорила Анжелика.
— Вы составили список всех знакомых Олеси? Ваших родственников? Об этом вас просили ещё в первые сутки.
— Нет. Потому что во вторые сутки вы убили моего мужа. И я занималась похоронами.
— Анжелика Витальевна, я бы попросила вас воздержаться от подобных суждений, — процедила Унге. — Мне начинает казаться, что вы намеренно тормозите следствие. Доказать я это не могу, но по всему вижу, что вам безразлично происходящее.
— Это ваше право, думать так, как вам заблагорассудиться. Вы настаивали на встрече, я согласилась. Больше мне вам сказать нечего.
— Я могу осмотреть комнату Олеси?
— Нет, — Анжелика покачала головой. — Вам для этого нужно разрешение от вашего начальства, насколько я знаю. Идите, получайте и только потом я допущу вас в свою квартиру. И то в сопровождении моего адвоката.
И дальше Унге слышала лишь ответ «нет» и «не знаю». Вскоре покинув квартиру явно неубитой горем женщины, она спустилась и, остановившись возле консьержа, спросила:
— Скажите, пожалуйста, Олеся случайно не появлялась здесь с какими-нибудь странными знакомыми. Ну я не знаю, может, когда родителей не было дома.
— Да Олеся здесь почти и не жила, — пожала плечами женщина. — Она редко приезжала. Так, с отцом куда-нибудь выйдут, и всё.
— А где же она жила? — удивилась Унге.
— Да у неё своя квартира была.
— Просто мать её не сказала об этом, — покачала головой Унге. — А где Олеся живёт вы, случайно, не в курсе?
— Отец её мне наказывал иногда туда доставку заказывать, — женщина задумалась. — Сейчас напишу вам адрес.
Унге вскоре прибыла к новостройкам, побродила мимо одинаковых высоток и, найдя нужный подъезд, поднялась на этаж. На всякий случай она позвонила в квартиру, но в ответ отзывалась лишь тишина. В соседних жилищах тоже никто не отзывался, но это было и немудрено: будний день и рабочие часы.
— Ладно, пойдём другим путём, — пробормотала Унге, и когда лифт открылся, она чуть не столкнулась с выходившей женщиной. — Простите, — сказала следователь, — вы, случайно, девушку из четыреста третьей не знаете?
Женщина остановилась, подняла на Унге красные опухшие глаза и проговорила:
— Я её мать. Кто вы?
* * *
Береговой кое-как починил дверь в общежитии, связался с Нереем, и спустя некоторое время они уже стояли перед домом в частном секторе. На квитанции, которую принесли в конверте, совершенно точно был этот адрес, но зайти на территорию не представлялось возможным. Двери были наглухо закрыты, звонка не было и внутри двора было тихо.
— Ну, пошли куда-нибудь ещё постучим, — проговорил Нерей.
— Слушай, а можно спросить? — вдруг спросил Береговой, когда они высматривали соседей.
— Юра, ты либо задавай вопрос сразу, либо строй свои предложения более логично. — усмехнулся Илья. — Например, Илья, я хочу спросить о том-то и о том-то.
— Почему ты с Медикаментом в контрах? Не то чтобы я любопытный, но просто напряг какой-то всё время.
— Я с ним не в контрах, как ты выражаешься, — Илья улыбнулся. — Я женат на его сестре, а он никак не может примириться с этим фактом.
— Почему? — изумился Береговой.
— Потому что раньше мы были друзьями и в моей жизни было много красивых женщин, — выдохнул Илья, — а потом из-за границы вернулась старшая сестра Дениса и через месяц стала моей женой. И сейчас Денис рассматривает нашу семейную жизнь, через призму студенческих лет. На этом я считаю диспут закрытым, а твоё любопытство удовлетворённым, — Илья кивнул на один из домов, где вместо глухого забора была сетка рабица, и в палисаднике копалась женщина. — Пошли спросим.
Молодые люди остановились и, призывно помахав женщине, дождались, пока она, вытирая испачканные землёй руки, подойдёт поближе.
— Чё надо? Покупать ничего не буду, — сурово сказала женщина.
— Здравствуйте. Мы из следственного комитета, — проговорил Нерей. — Кто проживает в том доме? — спросил он, оглядываясь на нужный адрес.
— Ну, теперь родственники его, — пожав плечами, сказала женщина.
— Чьи? — уставился на неё Юра.
— Покойного, — не меняя выражения лица, отозвалась собеседница.
— Простите, а нельзя ли более развёрнуто объяснить, — сказал Нерей.
— Вы там чего, совсем между собой не общаетесь? Не так давно хозяин помер, родственники его теперь здесь живут. Ещё полиция приезжала. Недавно было-то, — удивилась она.
— А сейчас его родственники где? Вы, случайно, не в курсе?
— Да в курсе. Они ж с другого города, вот за вещами и поехали вскорости после похорон. У них там и дети, и хозяйство, сюда будут перебираться. Их правда чего-то в полицию возили, но потом отпустили.
Попрощавшись, Нерей с Береговым отошли на некоторое расстояние, и Илья спросил у Берегового:
— А у нас теперь не принято оперативно проверять данные и, так сказать, проводить предварительный сбор информации?
— Я лох и чинил дверь, — развёл руками Береговой.
— Юра, у тебя были почти сутки, чтобы всё узнать, — жёстко сказал Илья. — Не пришлось бы сюда тащиться. Ну, теперь поехали вместе. Узнаем, что же здесь произошло.
В Карельске сегодня было удивительно тепло, дул лёгкий приятный ветер, несущий ароматы близкой воды. Илья с Юрой шли по набережной, потому что так можно было быстрее всего попасть в нужную часть города. Машины пока что ездили в объезд, а вот пешеходные дорожки уже восстановили.
— Красиво как, — Юра посмотрел на колышущуюся синь залива, наряженную солнечными бликами, — вода, наверное, тёплая.
Вдруг Илья резко остановился и, вынув телефон, начал что-то искать, водя пальцем по экрану.
— Ты чего? — вернулся Юра, когда заметил, что Нерей отстал.
— Погоди, — Нерей нахмурился, потом повертел головой. — Так, срочно нужно такси. Давай-ка выйдем на стоянку.
— Что случилось? — повторился Юра.
— По дороге расскажу.
Вскоре они снова подъехали к заливу, только с другой стороны. Здесь на закрытой территории яхт-клуба, где вдоль деревянных пирсов покачивались небольшие лодки и маленькие парусники, была школа, где обучали дайверов, и небольшая лавочка с оборудованием, под названием «Акватория». К сожалению, сейчас на двери висел замок.
— Что мы здесь делаем? — настойчиво спросил Береговой, от которого Нерей постоянно отмахивался.
— Юра, сейчас найди того, кто откроет мне эту дверь, — жёстко сказал Нерей и набрал номер телефона. — Софья вне доступа, — вздохнул он. — Так, — Нерей задумался и увидел, что к нему уже бежит оперативник, а за ним семенит сторож.
— Товарищи начальники, — задыхаясь проговорил старик в растянутой тельняшке, — они ж так-то по одному-двум дням работают здесь. Все уж знают.
— Ключи есть? — спросил Нерей.
— Есть. Ну если там они забыли или ещё чего. А чего вы хотите-то? Я в том оборудовании не разбираюсь, я на вёсельной лодке всю жизнь ходил, — потёр небритый подбородок мужчина.
— Откройте мне дверь, пожалуйста.
Сторож пожал плечами, подтянул подпоясанные верёвкой портки и вприпрыжку побежал назад к своему домику. Когда он вернулся и совладал с непослушным механизмом замка, Нерей вошёл в полутёмное тесное помещение и, поискав что-то глазами, подошёл к витрине, где лежали расходники для оборудования дайверов. Он долго смотрел на прилавки и, найдя то что искал, повернулся к застывшим сторожу и Береговому.
— Вызывай сюда Малинина и хозяев этой лавки.
— Илья, ты можешь сейчас толком объяснить, что происходит? — проговорил Береговой, в упор глядя на Нерея.
Следователь посмотрел на него невидящим взглядом и сказал:
— Да, ты прав, нужно сейчас ехать прямиком в кабинет. Причём в кабинет к Софье. Сюда вызвать экипаж ППС, причём не один. Хозяева чтобы тоже сюда приехали, и ты оставайся. Никого не выпускать и не впускать. Я сейчас приеду вместе с Малининым. — Нерей остановился и, посмотрев на Юру, спросил. — Ты не помнишь, Варя маникюр когда-нибудь делала? Ногти она красит?
— Ну, вроде нет. Лашников точно должен знать.
— Тогда звони ему и узнавай.
Спустя час Нерей вернулся вместе с Малининым на территорию яхт-клуба, за ними, суетливо оглядываясь по сторонам, тащился Мамыкин. За время их отсутствия сюда успели приехать все свободные экипажи, на каждом причале, пристани, на всех выходах из воды и на въезде стояли сотрудники полиции, возле лавочки испуганно жался паренёк.
— Вы хозяин магазина? — спросил Нерей у мальчишки.
Но тот лишь отрицательно покачал головой и, шмыгнув носом, проговорил:
— Не, я ихний племяш. Меня высвистали, потому что чё делать с ним непонятно. Там же всё чин-чинарём по документам было.
— Ни черта не понял, ну ладно. Сейчас ты за старшего? — выдохнул Нерей.
— Ну, вроде как. Мне мужики то говорят, что делать, я и делаю.
— Скажи мне, — Илья зашёл внутрь вместе с Малининым, подзывая за собой паренька, — торговля-то не особо бойко идёт?
— Не, куда там. — мальчишка махнул рукой. — Я ж и не знаю чё здесь и как. Так, по заказу открываю или вот ещё два раза в неделю. Мало ли что кому.
— А скажи мне, вот с этой полки расходники давно продавал? — Нерей показал на прилавок, где лежали прокладки для манометров в одинаковых пакетиках.
— Не, четыре раза за последнее время и было.
— Кто покупал, помнишь? — напряжённо спросил Нерей.
— Ну, три раза свои, один раз девица пришлая. Я её не знаю. Пришла в день, когда мы открыты были.
— Она? — Нерей вывел на экран фотографию Вари и повернул телефон к парнишке.
Тот прищурил глаза, хлюпнул носом и, убрав мешавшую чёлку соломенного цвета, утвердительно кивнул.
* * *
В кабинете висело душное молчание. За столом сидели Малинин, Береговой, Нерей и Лашников. Мамыкин расположился за соседним рабочим местом и заканчивал снимать отпечатки пальцев с пакетика от расходников, который Нерей нашёл у Софьи, когда уронил коробочку с письменными принадлежностями.
— Я ничего не понимаю, — помотал головой Береговой. — Зачем Варе всё это нужно? Она ж дайвингом вроде не увлекалась. Ну, даже если хотела она, например, Лашникову подарок сделать, то этот как-то странно.
— Юра, голову включи, — зло рявкнул Малинин. — Пакетик пустой подарить хотела, что ли? Я сейчас запросил личное дело Варвары. Но в принципе я с ним знакомился, там всё было чисто.
— А детский дом, откуда Варвара, где он находился? — вдруг спросил Лашников. — Мне она не говорила, точнее, я не спрашивал.
— Не знаю, а что? — пожал плечами Малинин. — Это важно?
— Очень! А ещё, когда меня подвозил сосед Алёны Дмитриевны, то он крикнул вдогонку, чтобы я позвонил родственникам их, — Лашников тяжело вздохнул, — в Псковскую область.
Малинин медленно поднял глаза на Лашникова, откинулся на стуле и произнёс:
— Если мне не изменяет память, то Сапонин у нас тоже из Псковской?
— Именно, — чуть дрогнувшим голосом сказал Игорь.
— Варвара тогда подала запрос именно в Карельск, чтобы нам сообщали обо всех странных случаях, — Егор встал, прошёлся по кабинету и повернулся к Мамыкину. — Ну что?
— Что? — переспросил криминалист, убирая свои инструменты.
— С отпечатками что?
— Егор Николаевич, я сейчас доеду до лаборатории и сразу всё проверю, — даже Мамыкин сейчас был предельно вежлив, потому что все понимали, что сдетонировать в этом раскалённом пространстве может любое слово. — Я уехал, на связи.
Мамыкин вышел, а остальные несколько минут сидели в странном оцепенении. Никто не хотел высказывать страшное предположение вслух, но всё больше и больше фактов прорисовывало очень ясную и яркую картину, где выкристаллизовывалась не очень красивая правда.
— Что Мечина просила у Софьи? — спросил Егор. — Я не смог до неё дозвониться.
— Карту какую-то. Вы же ей говорили, чтобы она составила план локаций женщин, кого где нашли, — пробормотал Береговой.
— Как давно? — вдруг спросил Нерей, глянув на часы и набирая чей-то номер.
— Что как давно? — нахмурился Малинин.
— Как давно ты звонил Софье?
— С полчаса назад, наверное. Она вне зоны доступа, — он нахмурился и посмотрел на беспокойное лицо Нерея. — Что не так?
— Я ей звонил ещё днём с причала этого. Тоже вне зоны. Куда она утром уехала?
— Да фиг знает, — Малинин вжал кулаки в столешницу стола и со свистом выдохнул. — Так, Юра, пулей в общагу, там камера на выходе, срисуй такси, которое за ней приезжало. Землю рой, но найди водилу и вытряхни, куда он её отвёз.
Юра быстро и молча вышел из кабинета, а Малинин набрал номер Унге.
— Унге, лети в офис к этим волшебникам, коллегам Софьи. Спроси, какую карту они прислали и кому передали. Что ты говоришь? — нахмурился Малинин. — Отлично! Хорошо, собирай все данные и дуй сюда.
Малинин откинулся на стуле и стал методично вбивать кулак в раскрытую ладонь.
— Егор, я поеду к Томасу. Та информацию, которую дал Востриков тоже очень важна. Нам просто необходимо проверить это место, — сказал Лашников
— Нужно коллег профильных подтянуть, — Малинин снова набрал номер Софьи, но телефон всё так же молчал.
— Обязательно, но с Томасом я буду говорить с глазу на глаз, — тихо проговорил Лашников.
* * *
Софья медленно открыла глаза, поворочала сухим языком во рту, нахмурилась, пытаясь подняться, но почувствовала, что запястья трут жёсткие узлы верёвки. Соня поводила глазами — картинка стала немного проясняться, и она поняла, что лежит в какой-то тёмной комнате, а из-под двери еле-еле пробивается свет. Соня глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено бьющееся от страха сердце и вдруг услышала приближающиеся шаги. Дверь приоткрылась, в комнату зашла женщина, она равнодушно прошла мимо Софьи, что-то взяла на полке и пошла обратно.
— Где я? — выдохнула Соня.
— Там, где тебя твои подельники не найдут, — жёстко ответила та. — Как вы мне надоели, твари, — плюнула она в сердцах.
— Что за бред? Какие подельники?
— Ой, овечкой не прикидывайся. Знаю я, зачем вы все ползаете на этот пустырь за кладбищем. Никакого спасу нет. И ребята мои, вместо того чтобы жизнь свою проживать, караулят таких сумасшедших, как ты, — распалялась женщина.
— Вы о чём? — тихо спросила Соня. — Я из полиции, — солгала она. — Точнее, я сотрудничаю со следственным комитетом.
Женщина вдруг остановилась, пригляделась к девушке и нехорошо усмехнулась.
— Да хоть из аппарата правительства. Вы и туда пролезли, наверное, твари.
— Давайте поговорим, — попросила Соня. — Мне была назначена встреча на этом пустыре. Меня должны были отвезти к женщине, возможно, даже к вам.
— Считай, что проводили, — женщина подошла к двери. — Ты тут особо не елозь, узлы такие, что, если начнёшь выбираться, начнут сильнее стягивать руки. Ты уж сама себе не вреди.
— Вы сумасшедшая? Меня будут искать, — голос Софьи сломался страхом и звучал уже не так уверенно.
— А это, пожалуйста. Пусть хоть обыщутся.
С этими словами она вернулась, сняла упаковку с одноразового шприца и, вытянув из ампулы лекарство, быстро ввела его сопротивляющейся Соне. Та почти сразу обмякла, веки нервно дёрнулись и закрылись, а женщина удовлетворённо крякнула и ушла.
* * *
В это же время со стороны города к кладбищу на огромной скорости неслось несколько машин. Впереди ехал таксист, который подвозил Соню, за ним гнался Малинин, и замыкал шествие экипаж ППС.
— Ну вот здесь она вышла, а я потом в заднее зеркало-то видел, что она не на кладбище пошла, а вот на отворотку направо, по грунтовке. Я ещё удивился, что такая молодая девушка и одна. Ну мало ли хулиганьё какое, здесь, так-то, места неспокойные.
— Что здесь есть кроме кладбища? — спросил Малинин у водителя полицейской машины.
— Ничего. Кладбище-то старое. Жильё, чтоб люди были, ну, наверное, в километрах двух. Да и то, там баба одинокая живёт, она пошатнувшаяся на всю голову, — вздохнул мужчина. — Всё какие-то травы собирает, а придурки к ней, как к знахарке ездят. Ну или туристам её иногда показывают, как местную достопримечательность. Пошли на поле выйдем, здесь машина точно не пройдёт, — полицейский вынул из багажника несколько мощных фонарей. — Держите, всегда с собой таскаю, чтоб не в потёмках.
День уже давно догорал на западных склонах Кутейкиной горы, молчаливые сумерки выбирались из пролесков, растекались по полю, залезали за ворота и ограждения кладбища и сейчас здесь становилось совсем темно. Малинин с Береговым и полицейским, ринулись бегом по тропинке. Длинные лучи резали тёмное пространство, распугивали тени, скакали по стволам деревьев, траве, дороге. Достигнув края поля, они остановились, и Малинин беспомощно провёл фонарём по полю.
— Согласен, — сказал полицейский, — если она где-то лежит здесь, то найдём только днём, — ляпнул патрульный и осёкся. — Ну, я это в смысле… Короче… — он махнул рукой. — Поехали до этой доедем, до колдуньи-то нашей местной. Она просто через поле гораздо ближе живёт, чем по дороге ехать. Может, ваша девушка заблудилась и до неё дошла.
— Давай здесь тогда пройдём, — сказал Малинин.
— Не. Заплутать можем. Да и на машине надёжнее. Колдунья-то — баба с поворотом. У неё и сыновья есть, у всех разрешённое и зарегистрированное оружие. Эти придурки шмальнут в темноте, потом скажут, что показалось им, мол, кабан прёт, но нам с вами от этого не легче будет.
Машина полиции быстро вывернула обратно на шоссе, съехала в лес на грунтовку, и через несколько минут они уже подъезжали к затерянному в темноте дому, присутствие которого выдавали только прямоугольники светлых окон.
— Так, она баба дюже вредная, — сказал полицейский, — я пойду предупрежу, что мы большой компанией. Потом за вами выйду, а то обидится и даже, если и знает что, не расскажет.
Мужчина вышел из машины, направился к дому, постучал и скрылся за открывшейся створкой. Он почти сразу вышел обратно и помахал остальным, чтобы выходили. Малинин вылетел первым, он быстро поднялся по лестнице и, войдя в дом, остановил на женщине напряжённый взгляд.
— Здравствуйте. У нас пропала сотрудница.
— И вам доброго вечера. Ну а я чем могу помочь? — спокойно спросила женщина.
— Может, она заблудилась и к вам дошла. Она ещё утром уехала в этом направлении. Вышла из такси возле кладбища, — Малинин беспокойно шарил глазами по комнате и вдруг его взгляд остановился.
Он медленно прошёл по комнате и остановился возле распечатанного листка, приколотого к стене гвоздиком.
— Это кто?
— Ваше какое дело? — зло сказала женщина. — Но если вам так интересно, то я скажу. Это яд! Этот яд отравит всё вокруг.
Малинин сорвал листок со стены, потом сел за стол и, положив на листок руки, глянул на женщину.
— Сейчас вы расскажете мне всё, что знаете, — он помолчал, — иначе я засуну вас в такую тёмную дыру, из которой вы никогда не сможете выбраться.
Береговой аккуратно вытащил из-под рук Малинина лист бумаги и несколько секунд смотрел на знакомые черты. На бумаге была распечатанная на принтере фотография Вари Мечиной.
— С чего бы мне вам помогать? За меня, когда сына эти твари сгноили, хоть кто-то вступился? — зло сверкнула взглядом женщина. — Ребёнок на стенки кидался, себя не помнил и просто сгорел в одночасье. А теперь все они по одному уйдут.
— Хватит, — Малинин стукнул со всей силы по столешнице, так что та даже заскрипела. — Это, — он стал тыкать пальцем в фотографию, — моя сотрудница. Она пропала. Что вы о ней знаете?! — орал Малинин.
— Плохо же вы своих сотрудников проверяете раз берёте на работу таких тварей, — прошипела хозяйка дома. — Совсем слепошарые, хотя не скрою, они прятаться умеют.
— Мне нужно знать всё, — вдруг перешёл на шёпот Малинин, глаза его потемнели, подёрнулись стальной злобой и яростью. — Иначе я за себя не ручаюсь. Не скажешь по-доброму, будет по-плохому. Я не посмотрю, что ты женщина. Мне нужна информация.
— Не много ли тебе надо, соколик? — спросила женщина, поднялась, подошла к двери и, толкнув створку, включила свет в той комнате, где спала Софья. — Твоя? Её искал?
Малинин ринулся к Соне, та удивлённо открыла глаза, улыбнулась, сев на кровати, и потёрла свободные руки, на которых читался явственный след от верёвки.
— Что здесь произошло? — спросил Егор, оглядывая Софью.
— Уже во всём разобрались, — проговорила Соня, — но у меня есть много очень неприятных новостей.
