Глава 8
Несмотря на поздний вечер, круговерть дождя и приближающийся шторм, в окнах офисного здания горел свет. Буря была не только снаружи, внутри кабинета летал тайфун гнева.
— Объясните мне, как вы умудрились Варю просрать?! Ребята, вы что, дошколята, которых нельзя одних оставить?! — орал на высоких нотах Малинин, меряя шагами комнату. — Я не представляю, как из-под носа у такого количества работников правоохранительных органов можно было увести человека. Ну ладно, я понимаю, этот мистический кружок, — он показал на Софью, — занимается какой-то ересью и ладно. Главное, что за их счёт мы спокойно работаем. Но вы?
— Егор Николаевич, — Софья встала из-за стола, — я бы хотела уточнить.
— Да пофиг мне, что бы ты хотела уточнить! — Крикнул Малинин. — Сядь, Соня, на место и не встревай. Ты думаешь, я не понимаю, почему тебя так легко до расследования допустили? Да потому что бюджеты у всех не резиновые и, чтобы мы могли как-то свои промахи замазать, тебя и включили в группу. Но я сегодня же буду настаивать на исправлении ситуации. Мало того что одного из ваших сотрудников убили, так ещё и до тебя добрались, — полковник с размаху хлопнул по столешнице и заорал Софье прямо в лицо: — А нужно будет, я тебя под конвоем из города вывезу и прикажу в КПЗ держать, пока этих ублюдков не поймаю!
— Что вы себе позволяете? — Софья смотрела на перекошенное злобой лицо Малинина.
— Я себе, Соня, позволил спать с тобой. Я себе, Соня, позволил распустить нюни и допустить гражданских до расследования. Всё, — Егор грохнул ещё раз по столу кулаком, — игры закончились.
— Егор, — Денис глянул на побледневшую Софью и поднялся с места, — ты переходишь на личности.
— Заткнись! Езжай в морг и там командуй. Тем более что у тебя там свеженький труп, насколько я знаю. Так вот к утру я хочу знать о нём всё. Я подчёркиваю, всё! И мне пофиг, как ты это сделаешь. — Малинин выжидательно посмотрел на него. — Чего сидим? Внизу тебя экипаж уже ждёт, отвезут и буду караулить, чтобы в морге тоже чего-нибудь не случилось.
Медикамент молча встал, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Следом за ним поднялась Софья, но Малинин остановил её.
— А ты куда?
— А это не ваше дело. Я вам не подчиняюсь, — спокойно сказала она и попыталась пройти к двери.
— Я тебя сейчас арестую, — жёстко сказал Егор. — Сядь на место.
— Егор Николаевич, — Унге покачала головой, — вы излишне…
— Следователь Алас, сейчас ты собираешься и едешь в Питер. Для тебя я задания уже расписал, всё в мессенджере. И кроме отчёта по проделанной работе, я ничего слышать не хочу. Едешь на «скорой» в сопровождении. С тобой Лашников поедет, потом вернётся, — Егор вздохнул. — Игорь, заодно к матери Вари зайдёшь, расскажешь, как дела. Я сам хотел, но останусь здесь.
— Целесообразно ли мне уезжать сейчас? — глухо спросил Лашников.
— Если я сказал, то да. И кстати, хватит новомодных релакс-отелей. Все перебираетесь в общагу. И до работы ближе и спокойнее. Там хоть люди есть. А то повелись все на красивую жизнь. Хотите красивой жизни — идите работать куда-нибудь в другое место, — рявкнул Малинин. — Мамыкин, ты уже что-нибудь можешь по этим надписям сказать.
— По надписям — нет, по составу крови — да. Отдельные значки написаны человеческой кровью, другие — кровью животных, а какие-то, вообще, смесью. Сейчас проверяем наличие совпадений с кровью предыдущих жертв, — ответил криминалист.
— Илья, что военные? — вскинул глаза на Нерея Егор. — Никаких движений не заметили в районе бывшего капища или возле Кутейкиной горы?
— Нет, я круглосуточно с ними на связи. И ещё я обзвонил местных ДПСников, кто на выездах стоял от базы. Никто не видел ничего подозрительного. По всем трём направлениям проезжало несколько внедорожников. В любом случае сейчас мне перешлют записи с тех участков дороги, где есть камеры. Может, что-нибудь найдём.
— Илья, в доме Вострикова, были обнаружены фотографии девушек, нужно понять кто они. Также сравните значки на листках со значками в квартире.
Нерей подтащил стул, взял в руки фотографии, долго рассматривал их и подозвал к себе Берегового.
— Юра, глянь ты.
— То есть я не ошибся? — оперативник посмотрел на Нерея.
— Может быть, вы осведомите общественность, о чём вы там шепчетесь? — резко спросил Малинин.
— Одна из этих девушек очень похожа на ту, кого сегодня нашли в подвалах. Ну, в том районе, где Мамыкин предположительно видел Варю уже после её похищения, — проговорил Илья.
— Как интересно, — Малинин взял в руки фотографии. — Как они могут быть связаны? — он взглянул на Лашникова. — Игорь, есть мысли?
— Ни одной, — Лашников помотал головой. — Я Вострикова не видел со дня происшествия, когда его в больницу забрали. И сейчас мы с вами нашли его уже в таком состоянии.
У Малинина вдруг зазвонил телефон, он поднял трубку коротко кивнул и проговорил:
— Унге и Игорь, ребята подъехали. Они к больнице катались, какую-то капельницу Вострикову делали. Поезжайте, может быть, он по дороге придёт в себя, глядишь, что-нибудь расскажет. Нам важно узнать откуда у него всё это, — Малинин тяжело вздохнул, отгоняя от себя тяжёлое чувство вины, за свою несдержанность по отношению к Соне.
Он прекрасно понимал, что не просто устроил ей выволочку, он её оскорбил и сейчас нужно было как-то исправлять ситуацию, а это значило, сделать невозможное. Сказанного было уже не вернуть. И сейчас, пока его крикливый монолог прервался отъездом Унге и Лашникова, Егор исподтишка поглядывал на Соню. На её бледном лице отражалась внутренняя борьба, скулы рдели некрасивым пятнами, нос заострился, под глазами пролегли глубокие тени. Егору было сейчас невыносимо больно смотреть на неё, но извиняться было глупо и поздно, он вылил ушат помоев на их отношения, а саму Софью прилюдно высек.
— Софья, у вас есть какие-то мысли по этому делу? — Егор перевёл взгляд на неё и ему стало совсем не по себе.
— Нет, — коротко ответила она.
— Что за письмо вы получили? — спросил Егор, показывая на конверт, который ему передала Унге пред уходом.
— Это письмо получила не я, оно было просто оставлено в коридоре. Я в этот момент была там, — сухо ответила Софья. — Егор Николаевич, уже довольно поздно, а у меня много незаконченной работы. Я бы хотела пойти к себе в кабинет. Как только вы получите официальное исключение нашей организации, как добровольных помощников, я сразу же уеду в Санкт-Петербург. Я могу идти? — она остановила возражения Малинина. — Я буду в соседнем кабинете, выход на этаж уже закрыт. На ночь я тоже останусь здесь.
— Софья, я был очень резок.
— Егор Николаевич, здесь собрались взрослые люди, и все понимают, что вы сейчас раскаиваетесь в своих словах. Давайте не будем тратить драгоценное время, — Софья прошла мимо него и остановилась у дверей. — Но если вы не получите официальный отвод, то я продолжу работать. Если вы попытаетесь как-то насильно меня отстранить, то мы будем разбираться в суде. Это я вам обещаю, — Соня глянула на него. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я обиделась и чем-то вам угрожаю. Я просто профессионал и мыслю, видимо, масштабнее. Моя работа важна и в результате вы это поймёте.
Когда Софья вышла, Малинин посмотрел на Нерея, Берегового и Мамыкина и сказал:
— Ничего не говорите.
— Да мы, собственно, молчали, — пожал плечами Илья. — А что в этом письме? Унге сказала, удалось ли выяснить, кто его принёс?
— В письме? — Малинин посмотрел на Илью. — Не поверишь, счёт за коммуналку.
— В смысле? — переспросил Береговой.
— Счёт за коммуналку и адрес там есть, квартиры. Езжайте завтра, проверяйте. Это, видимо, какая-то очередная таинственная загадка.
* * *
В душе у Сони нехорошо ворочалось чувство обиды, которое почему-то усилило непреходящий страх. Она, конечно, не показывала вида, но теперь Соня вздрагивала от каждого звука. Она не могла отделаться от мысли, что ночью по её комнате кто-то ходил, смотрел на неё спящую, рисовал безумие на стенах. А ведь сейчас на месте Вари могла быть она и кто знает, что сейчас происходит с Варварой, и где теперь её искать.
Софья стряхнула с себя чувство оцепенения и подошла к Вариному столу. Лашников перед отъездом сказал, что отнёс карты сюда в кабинет, но у себя Софья их не нашла. Она обследовала соседский стол, но здесь было пусто, даже блокнотов с записями не было.
— Лучшее, что я могу сделать, это просто продолжить работать, — вслух сказала Софья, чтобы хоть какой-то звук сломал звенящую тишину в кабинете.
Ей казалось, что она многое отдала бы, чтобы сейчас пришёл Малинин, всё произошедшее просто растворилось, и она могла бы сидеть с ним рядом, решать рабочие задачи, высказывать свои идеи. Но всё это было уже невозможно.
Софья покосилась на окно, за которым буйствовал ветер, вспомнила, что с самого утра практически ничего не ела и подумала, что это прекрасный повод вернуться. Хотя, если она сейчас Малинину начнёт рассказывать про «мукко» и так далее, то он, скорее всего, сдаст её в психиатрическую клинику. Хорошо хоть Стефани убедила, что она не сошла с ума, хотя ей до сих пор не было понятно, как её прошлая визави может общаться через других людей, да ещё при этом придавать им свой облик.
В дверь аккуратно постучали и на пороге появился Малинин. Егор молча прошёл в кабинет и присел напротив Софьи. Он долго смотрел на неё, потом вздохнул и проговорил:
— Соня, это было непростительно, грубо и просто по-свински. Я понимаю, что простым «прости, пожалуйста» я не отделаюсь, но, как загладить свою вину, я не знаю. Я просто, когда подумал, что в твоей комнате кто-то ходил, я думал, что с ума сойду. Варя сейчас неизвестно где, а я сделать ничего не могу, — Малинин пожал плечами. — А если и с тобой что-нибудь случится?
— Значит, случится, — тихо отозвалась Софья. — Но ты сейчас делаешь всё, чтобы я тебя не позвала на помощь. Егор, нельзя быть таким твердолобым. Ты всех пытаешься кроить по своим меркам. Может, нужно что-то менять?
Малинин собирался ответить, но в проёме двери показался Нерей.
— Я кое-что нашёл.
Илья взял стул от Вариного стола, рукавом зацепил коробочку, стоящую рядом на подоконнике и разочарованно вздохнул, когда из неё с грохотом посыпались скрепки, ручки, выпал пакетик, на котором ярко было написано «Акватория», и растеклась из раскрытой бутылки жидкость для снятия лака.
— О, женщины! — вздохнул Илья. — Даже рабочий кабинет могут превратить в маникюрный салон.
— Что ты хотел? — спросил Малинин, когда Софья встала, чтобы помочь прибрать.
— Я говорил, что сегодняшнее тело напомнило мне один из предыдущих случаев.
— Да. Похожим образом была убита одна из девушек, тела которых, каким-то мне доселе неведомым образом, вывели нас в Карельск, — покивал головой Егор.
— Так, да не так. Сейчас звонил Денис, он тоже обратил на это внимание. И он связался со Смирновским — судмедэкспертом из Никольска. Так вот, на той жертве такие же разрезы, но, — Илья задумался, — не такие ровные, что ли.
— Рука одна, просто набрался опыта. Я верно понял? — глянул на него Малинин.
— Точно.
Малинин глянул за окно, где в рваном свете уличных фонарей носились сырые вихри дождя и перевёл взгляд на Софью.
— Я Лашникова отослал потому, что боюсь за его психическое здоровье. Если мы в таком же состоянии найдём Варвару, тогда Игорь, скорее всего, просто умом поедет. Он уже на последней стадии. Софья, я готов тебя слушать, готов рассматривать все версии, даже если эти ямы черти с рогами и копытами. Я надеюсь, ещё не поздно.
— Нет, если исходить из того, что мне сказала при встрече одна из, — Соня задумалась, — так называемых жриц рода, то мы даже успеем их остановить.
* * *
Чем дальше машина «Скорой помощи» удалялась от Карельска, тем тише шёл дождь, ночь становилась более прозрачной, и Игорю даже казалось, что фонари светят ярче. Он молча смотрел на измождённое, серое лицо Лёши Вострикова и в глубине души стыдился того, что сейчас ему нужно было вырвать друга из беспамятства, только чтобы тот пролил ясность на находки в его квартире.
— Вы давно дружите? — тихо спросила Унге.
Лашников покивал и отвернулся: сейчас ему совершенно не хотелось разговаривать. Он гнал от себя мысли о Варе, но страшные картинки из прошлого снова лезли в его голову, жгли болью воспоминаний и сейчас ему казалось, что на этот раз он потерял Варвару навсегда. Корить себя было бессмысленно, он ничего не мог сделать, чтобы её остановить.
Востриков вдруг шумно задышал, завозился, Игорь беспокойно глянул на доктора, но тот уже вынул фонендоскоп, следил за мониторами, что-то подкалывал в висящую пластиковую ёмкость, откуда тянулась капельница к худой, обтянутой дряблой кожей, руке Вострикова.
— Как думаете, он нас слышит? — тихо спросил Игорь.
— Слышу, — тяжело дыша, сказал Востриков. — Лашников, ты? — приоткрывая щёлки глаз, проговорил он.
— Я, Лёша, я.
— Куда едем-то?
— В Питер. Тебе в больницу нужно, — Игорь посмотрел на товарища. — Слушай, ты можешь ответить мне на несколько вопросов.
— Могу. Только вот в больницу вы меня зря везёте, всё равно подохну. Да собственно, зачем мне жить дальше? — Востриков глянул на доктора. — Можно мне воды?
Врач согласно покивал и поискал пластиковую бутылку в кармане сумки, а Востриков глянул на Лашникова.
— Чего хотел?
— У тебя в квартире найдены фотографии девушек, а также листы бумаги, исписанные странными значками. Ты можешь всё это объяснить? — Игорь показал фотографии находок на телефоне.
— Это не закорючки, это ямовские заклинания. А девушки… — он помолчал и добавил: — Помнишь тётю Катю, уборщицу нашу?
— Конечно, — покивал Игорь.
— Тогда её племянница пропала. Две другие девушки были убиты — подружки Тамты — а сама она пропала. Тётя Катя хотела её ещё с Сапониным познакомить, — лицо Лёши дёрнулось. — Когда вся эта катавасия началась, меня в Никольск транспортировали, там вроде на ноги кое-как поставили. Тётя Катя ко мне постоянно ездила, помогала. Потом упросила попробовать Тамту поискать, — Востриков замолчал и закусил губу. — Я вернулся в Карельск и начал искать. А у меня после ранения боли адские были. Короче, поиски меня завели в одну тусовку, там я, Игорь, навсегда расстался со своей болью. А теперь, наверное, и с жизнью.
— Лёха, ты говоришь загадками.
— Девушки на этих фотографиях, это так называемые мукко первой ступени. Короче, как раньше наследники на трон претендовали, эти тоже типа таких. Нашёл фотки случайно, в том клубе, где стал подвисать со своими новыми товарищами. Они там все поклоняются ямам. Никто из них отношения к ним не имеет, но вот отрава, которую они в себя вливают очень забористая. Я первый раз эту синтетику попробовал, и у меня, Игорь, не осталось ничего, кроме желания жрать её постоянно. Мне так хорошо было. Я и сейчас только о ней и думаю. Понимаю, что подыхаю, а сделать ничего не могу. Я синькой пытался себя отлить от наркоты, но это нереально. Она как вжилась в меня, проросла щупальцами внутрь.
— То есть вы хотите сказать, что ямы снабжают молодёжь наркотиками? — вмешалась Унге.
Востриков покивал, трясущейся рукой поднёс бутылку к губам и, отпив глоток, закашлялся.
— Ты квартиру за наркотики продал? — спросил Лашников.
— Нет, — Лёша отдышался и продолжил: — Я Тамту хотел выкупить.
— Получилось? — Игорь посмотрел на товарища.
— Не совсем. Они бабло взяли, но сказали, что смогу её забрать, если только она сама захочет уйти, — Востриков покачал головой. — Игорёк, я не знаю, что там они с ними делают, но это не Тамта вышла, а зверёк какой-то дикий.
— А про заклинания что знаешь? Зачем они их рисуют?
— Ничего не знаю. Листки эти спёр в том месте, где мы собирались. Они собираются в районе старого кладбища, где раньше базировались склады и автотранспорт в отстойниках стоял. Там сохранился один ангар. Просто так туда не попадёшь, там типа частный клуб и все дела. Даже за деньги не пройдёшь, только своих пускают.
— А ты как своим стал? — спросил Лашников.
— А меня Томас привёл.
— Не понял? — сказал Игорь.
— Томас оборотистый парень, ему нужно жить, и он хочет, чтобы процветал его бизнес, — Востриков часто задышал. — Спроси его, — он прикрыл глаза. — Доктор, совсем мне худо, ломает жёстко.
Врач вздохнул, глянул на Лашникова и Унге, открыл одну из ряда бутылочек с фармацевтикой.
— Сейчас полегче будет, а там уже до больницы придётся дотянуть.
— А смысл, чужую койку занимать? Скиньте меня в лес, там подохну, — огрызнулся Лёша и через мгновенье забылся в тяжёлом блаженном сне.
Лашников с тревогой посмотрел на доктора, но тот пожал плечами и проговорил:
— Я подозревал, что здесь одни алкоголем не обошлось. К сожалению, наркотическими препаратами он убил свои внутренние органы.
— Игорь, есть смысл сейчас полученную информацию сразу передать Малинину, — сказала Унге.
— Сейчас есть смысл мне вернуться. Я с Томасом дружил, и, вероятно, он что-нибудь мне расскажет. А Малинин для него никто. Он, конечно, не откажется от разговора, но и ценного ничего не скажет. Я доеду до матери Вари, поговорю с ней и сразу же обратно. Хорошо?
— Да, конечно.
Унге глянула в окно, улицы расцветали огнями ночного города, машин становилось больше и, несмотря на холодную погоду, лето веселилось вместе с большими компаниями, гоняло на мотоциклах, пыталось радоваться вместе с людьми.
— Унге, я выйду по дороге. Здесь до дома Вари недалеко, — сказал Игорь. — Ты доедешь с ними до больницы?
— Конечно. Не волнуйся.
Машина, рассекая недавние лужи, остановилась возле поребрика. Лашников выскочил, набрал полный кроссовок воды из глубокой лужи, глянул на Лёшу, открывающего глаза, и на секунду замер. Игорю показалось, что Вострикова он видит в последний раз. Дверца машины разорвала нить взгляда, Игорь отступил на шаг назад, посмотрел вслед отъезжающему автомобилю и, тяжело вздохнув, пошёл в сторону дома Вариной матери. Он прошёл несколько пустых дворов, нырнул в нужный подъезд, поднялся в трясущемся от старости лифте на нужный этаж и, глянув на часы, нажал на кнопку звонка. Больше всего он сейчас не хотел ночных стенаний, слёз и обвинений: он почему-то даже не сомневался, что так будет. Но никто в квартире не откликнулся. Игорь потоптался ещё некоторое время на площадке, достал ключи, поскрёб ими в замочной скважине и, открыв дверь, зашёл внутрь.
В квартире было пусто. Игорь обошёл все комнаты, заглянул в спальню, но создавалось такое впечатление, что матери Вари не было дома уже несколько дней. Даже холодильник был пуст и выключен, хотя хозяйкой она была отменной и всегда готовила на несколько дней вперёд. Поразмыслив, Лашников вздохнул, отодвинул кухонный стул, присел и стал набирать номер телефона Алёны Дмитриевны. Конечно, хотелось сообщить лично, но непонятно было, куда она уехала и когда вернётся, а такие страшные новости о дочери женщина должна была знать. В телефонной трубке раздались гудки, и голос автомата сообщил, что аппарат абонента выключен.
Лашников ещё немного посидел, налил себе воды из чайника, в один глоток осушил чашку и, посмотрев расписание электричек до Карельска, понял, что у него есть несколько часов на сон. Сейчас Игорь сам удивлялся своему спокойствию. В первый раз, когда пропала Варя, он не мог есть, спать, казалось, даже дышать.
— Просто я слишком устал, — пробормотал он, снимая ботинки и укладываясь на кровать. — Слишком устал.
Тяжёлый сон быстро прилип к векам, но чужой шёпот постоянно будил Игоря. Лашников открывал глаза, озирался вокруг и снова валился в гнетущее марево дрёмы. В очередной раз вынырнув из обрывков странных картинок, он открыл глаза и прислушался. Казалось, что по тёмному коридору кто-то прошёл. Игорь явственно слышал шаги и скрип рассохшейся половицы возле входной двери. Лашников окончательно проснулся, сквозь щель двери донёсся шум воды из кухни, звяканье посуды, и Игорь, быстро вскочив, громко сказал, боясь напугать женщину.
— Алёна Дмитриевна, не волнуйтесь, я дома.
Игорь вышел из комнаты, но на кухне плавали предрассветные сумерки, было пусто и совершенно точно в квартире никого не было. Лашникову стало немного не по себе, он включил свет, включил чайник и вдруг увидел, что электричка, на которую ему просто необходимо было попасть, будет совсем скоро. Подхватив куртку, Игорь выскочил из квартиры, грохнул дверью о соседскую раскрытую дверь и чуть ли нос к носу не столкнулся с соседом, спешащим на работу.
— Э, молодой, куда так торопишься? — неодобрительно покачал седовласой головой сосед.
— Простите. На электричку опаздываю, — сказал Игорь, запирая замок.
— С Уделки? — мужчина взглянул на него.
— Да, просто следующая через час, — Игорь вызвал лифт.
— Ну, поехали, я тебя подкину, — вдруг предложил мужчина. — Тебя вроде Игорем звать?
— Да. Спасибо большое. Простите, я не знаю, как к вам обращаться, — Лашников подумал, что за последние полгода он сильно изменился. Раньше он бы знал уже всех жильцов дома, а сейчас весь его мир вертелся только вокруг Вари.
— Вячеслав Степанович, — мужчина протянул сухую, мозолистую руку.
— А вы не знаете, куда Алёна Дмитриевна уехала? — спросил Игорь.
— Нет. У вас семья не особо общительная, — сосед нажал на кнопку первого этажа.
— У неё просто телефон выключен, а она никуда не собиралась, — Игорь вздохнул. — Да это я такой. Необщительный. Просто сейчас не самый простой период в жизни.
— Бывает, — вздохнул мужчина, пропуская Игоря вперёд.
Сев в старенькие «Жигули», Игорь посмотрел в просвет между домов, увидел, как солнце золотит первыми лучами край неба и подумал, что ему просто необходим какой-то такой же луч в тёмном царстве его жизни.
— А жена-то твоя где? — спросил сосед, аккуратно объезжая яму во дворе.
— Жена? — Лашников нахмурился. — Варя? Мы пока не расписаны.
— Ой, хитрое дело, закорючку в паспорте поставить, — покачал головой Вячеслав Степанович. — Живёшь с женщиной, в одной постели спишь, с одного стола ешь — жена. Перед Богом жена, а перед людьми без разницы.
— Может, вы и правы, — задумался Игорь. — Варя, — он запнулся, — тоже уехала, — впереди показались линии рельс, тянущиеся между двумя закрытыми шлагбаумами. — Я лучше здесь выйду, поезд уже на подъезде. Побегу. Спасибо.
— Бывай, сынок, — помахал рукой мужчина. — А так, ты родственникам в Псков позвони. Может, они у них, — крикнул он в спину удаляющемуся Лашникову.
Игорь быстро проскочил турникеты, купил билет и заскочил в вагон почти перед самым отправлением поезда.
* * *
Малинин тяжело очнулся после нескольких часов сна на продавленной кушетке в общежитии. Он вчера настоял на том, что нужно сменить место их дислокации, и сейчас эта мысль не казалась удачной. В соседней комнате почти до утра кто-то «тихонечко» праздновал день рождения, у соседей с нижнего этажа надрывался от плача грудной младенец, а наверху кто-то старался над продолжением рода. Егор открыл глаза, долго смотрел на лоскуты порхающей штукатурки на потолке, морщился от катающейся внутри головы мучительной боли и пытался сообразить в каком направлении двигаться дальше.
— Доброе утро, — послышался голос Ильи с соседней кровати. — Это какая-то пытка, а не отдых.
— Согласен. Но попробовать стоило. Пошли завтракать, — сказал Егор. — О, Лашников звонит, — он увидел на экране телефона имя Игоря. — Слушаю. Понял. Скоро будем, — Малинин сел на кровати и сонно глянул на Илью. — Поехали к Томасу, Лашников говорит дело срочное. Он уже вернулся. Там и пожрём заодно. Где Береговой?
— Дальше по коридору, — Илья глянул на улицу. — Неужели в этом городе хоть иногда хорошая погода?
— Главное, чтобы какие-нибудь хорошие новости были, — Егор взялся за ручку двери. — Ты иди за Юрой, а я пойду за Софьей.
— Ну ты вчера выдал, Егор, — Илья в упор посмотрел на Малинина.
— Ты меня ещё жить поучи, — нервно сказал Малинин.
— Жить-то вряд ли, а вот общаться с женщинами, видимо, стоит поучить. Ты вчера себя повёл крайне некрасиво. Ты понимаешь, что её унизил?
— Нет, Илья, я совсем дурак. Я думал, я её похвалил, — рявкнул Малинин. — И так в душу словно кошки насрали, не трогай ты меня.
Через несколько минут Егор постучал в тонкую створку соседней двери, где он нашёл место на ночь для Софьи. Она, конечно, хотела остаться в офисе, но против этого был и Малинин, и охрана здания: такой договорённости с арендодателями не было. Когда Софья не откликнулась, Малинин занервничал, начал колотить в дверь сильнее, а в коридор вышло несколько человек и недоумённо на него воззрились.
— Что за шум? — спросил здоровый детина в тельняшке.
— Пытаюсь разбудить коллегу, — бросил Егор.
— Что случилось? — из-за угла показались Нерей с Береговым.
— Соня двери не открывает, — играя желваками, ответил Малинин.
— Стоять, Егор Николаевич, — рявкнул Береговой. — Вчера-то вы как-то решительнее были.
Юра Береговой подскочил к двери, со всего размаху навалился на хилую загородку, она жалобно запищала и отворилась. Мужчины полным составом, включая любопытных соседей ввалились внутрь. Юра кинулся к кровати, где не шевелясь лежала Софья, дёрнул её за плечо, она перевернулась на спину и, еле открыв глаза, испуганно уставилась на смотрящих людей.
— Что вам надо? — выдохнула Соня, подтягивая одеяло к подбородку.
— Простите, — тихо сказал Юра. — Просто Егор Николаевич волновался.
— А, — ответила Соня. — Ну, теперь Егор Николаевич и остальные могут покинуть комнату. Со мной всё в порядке.
Малинин молча развернулся, вытолкал всех любопытных и захлопнул дверь, которая немедленно открылась, так как Береговой выломал и замок, и половину косяка.
— Юра, — спокойно сказал Егор, — чини дверь, раз сломал.
— Да, Егор Николаевич. Я и так уже всё понял. Я, по-моему, переборщил.
— Ладно. Мы все постарались.
Кое-как закрепив дверь, чтобы Софья могла привести себя в порядок, вся команда ушла ждать её на улицу.
— Что там Медикамент? — спросил полковник у Нерея. — Не звонил?
— Нет, пока. Но он сейчас землю будет носом рыть, чтобы найти что-нибудь архиважное. Денис такой, его задевать нельзя.
— Неприятно признавать, но я это сделал специально. Я прекрасно об этом знаю.
В этот момент из дверей вышла Софья, она глянула на Егора, кивнула Илье и проговорила:
— Спасибо, что разбудили, а то я бы встречу проспала. Нервы ни к чёрту, снотворное приняла, никак заснуть не могла.
— А ты куда на встречу?
— А это моё дело, — спокойно ответила Софья и махнула подъехавшему такси. — Егор Николаевич, я прошу вас не устраивать сейчас сцен, вы ведёте себя уже странно. Сегодня я буду ночевать в центральной гостинице. Это я к сведению, чтобы вы не подняли весь город на уши. Примените своё рвение лучше к работе.
На этих словах Софья села в машину и вскоре скрылась из виду, а Егор ещё долго стоял без движения.
— Поехали, — проговорил Илья и тихо добавил: — Егор, или ты придёшь в себя и будешь работать, или просто самоустранись. Нам нужно найти Варвару и закончить текущее дело малой кровью, которой уже пролито ох как немало. А ты сейчас, действительно, странно себя ведёшь.
— Ты прав! — вдруг сказал Егор. — Поехали.
* * *
Таксист доехал до ворот старого кладбища, покосился на Софью и проговорил:
— Девушка, а вы уверены, что вам точно сюда?
Соня глянула на утопающие в зелени деревьев кресты, прислушалась к тишине, льющейся внутрь через приоткрытое окно, и вдруг вспомнила, как они с Малининым бродили здесь среди зимы. Сейчас ей стало более-менее понятно, как так получилось, что они разговаривали с человеком и вроде бы находились в жилом домишке, а на следующее утро он показался полностью заброшенным. И сейчас ей снова предстояло где-то здесь найти своего собеседника. По крайней мере, Стефания указала это место для встречи.
— Да. Мне сюда, — она покивала.
— Не моё дело, конечно. Но бывает здесь ребята озоруют. Вы ж вроде от ментовской общаги отъехали, ваши-то хоть знают, что вы одна на кладбище поехали? — не отставал водитель.
— Да, да, — улыбнулась Софья, — они тоже скоро будут здесь.
— А, ну ладно тогда. Дождаться их? — не унимался беспокойный гражданин.
— Нет, спасибо. Там уже наши ходят, — она кивнула на ограду и ляпнула первую попавшуюся ложь, лишь бы избавиться от чужой заботы.
— Ну, бывайте, — покивал мужчина и, как только Софья закрыла дверь, уехал.
Софья осталась одна, она прислушалась к шелесту листьев клёна, посмотрела на блуждающий в кронах деревьев луч солнца, прошлась по тропинке, ведущей в сторону от кладбища, и остановилась. Впереди виднелся пролесок, вокруг которого вилась поросшая травой тропинка. Именно по ней, как говорилось в сообщении, Софья должна была выйти к нужному месту. Она беспокойно огляделась, её неприятно царапнул страх, но отступать было некуда: она сама приняла решение приехать одна. Софья очень боялась, что присутствие Малинина или кого-то из группы расстроит всю встречу, а из её команды она осталась одна.
Софья всегда была идеалисткой и не думала, что в их конторе могут быть распри и внутренние войны. По сути, до того, как она пришла работать в «ПОИСКИ», никто не брался за совсем запутанные задания, не говоря уже об опасных или связанных с такой чередой убийств. Но с приходом Софьи всё изменилось, и спокойная жизнь закончилась. Конечно, Соня не собиралась что-либо менять, просто она изначально именно так поняла свою задачу.
Блуждая в своих мыслях и отвлекаясь на воспоминания, Соня дошла до опушки леса, перескочила не внушающий доверия мост через тонкую полосу реки и глянула на появившееся в поле зрения озеро. Сейчас она была крайне удивлена, что в первую поездку, они остались невредимы, потому что поняла — зимой они с Малининым ехали как раз по самому краю берега.
Софья остановилась в нерешительности. Тропинка терялась в поле, дальше идти было некуда, и отсюда виднелась только громада Кутейкиной горы. Ветер шатался от одного дерева к другому, шевелил сухостой старой травы, не дававший пробиться к солнцу новой зелёной поросли. И на всём протяжении взгляда не было ни единой живой души. Софья глянула на телефон, но шкала связи показывала, что здесь её нет, и это было странно, ведь город был совсем рядом. Соня постояла ещё несколько секунд, потом пожала плечами и подумала, что встреча, скорее всего, не состоится и нужно отсюда побыстрее уходить. Она развернулась и вздрогнула, задохнувшись страхом. Позади неё стояли трое рослых парней, они молча глядели на неё и один из них, сдвинув крохотную кепку на затылок, улыбнулся щербатым ртом и проговорил:
— Ну, привет.
Соня коротко кивнула, страх стал колотиться в её груди вместе с шумным дыханием, она быстро соображала, как выпутаться из неприятной ситуации, но бежать куда-то в поле было глупо, конечно, можно было попытаться просто пройти мимо и вернуться к кладбищу, там через полкилометра начиналась оживлённая трасса.
Соня сделала несколько шагов вперёд, мужчины её спокойно пропустили, она стала быстро удаляться, но в следующую секунду она почувствовала на своей шее локоть мужской руки и провалилась лицом в тряпицу, смоченную чем-то сладковато пахнущим. Соня попыталась дёрнуться, вдохнула ещё глубже, её сознание обмякло и утянуло за собой в пучину беспамятства.
